Талисман для князя. Хо`шен императора
На выходе я почувствовала легкое сопротивление. Наверное, имперские маги усилили защиту. Их секундная растерянность при моем появлении и бессильная злость что-либо этому противопоставить, так и витала в воздухе неудовлетворенным желанием схватить нарушителя. Я бросила взгляд на Алима, сразу прикипевшего ко мне взволнованным взглядом, и ободряюще улыбнулась. Вид разъяренного Стужева-старшего рядом, вынужденного теперь встать на мою сторону, даже повеселил. А в остальном было не до смеха, конечно. Мы с Данияром склонились в приветственных поклонах перед императором, а в рядах противника в этот момент пронесся возмущенный ропот.
– Наследник? Это же Данияр Шумский! Что он здесь делает?
– И этот мальчик – свидетель? – удивленно поинтересовался государь. – Я вижу на родовом перстне герб князя Шумского. Но как он может быть свидетелем? Если это действительно твой брат, на момент трагедии ему было три года. В этом возрасте у детей избирательная память.
– Увы, Ваше величество, – грустно улыбнулась, – другие участники того кровавого события мертвы либо доведены до беспамятного состояния. Убийство семьи и тот кошмар, что Данияр тогда пережил, оставили неизгладимый след. У вас найдутся специалисты, способные это подтвердить.
– Какой ужас, Феденька! – посочувствовала Мария Алексеевна. – Мы должны помочь этим несчастным детям.
– Разумеется, дорогая, – император взял сестру за руку и успокаивающе погладил по ладони. – Я непременно разберусь, кто прав, а кто виноват. Но для начала мне нужны неоспоримые доказательства. Князь Шумский сделал немало полезного империи, и я не могу привлечь его к ответу на основании голословных обвинений. Нина Константиновна, – обратился ко мне. – Быть может, найдутся другие свидетели? Штурм поместья требует серьезной подготовки, а ваш батюшка слыл сильным защитником, чтобы позволить кому бы то ни было хозяйничать на его земле.
– Пару недель назад костяк дружины князя Шумского во главе с воеводой сложил головы в борьбе с орденом Тьмы. Никого не осталось. – Я покачала головой, понимая, какими жалкими звучат оправдания. – В ваших глазах я выгляжу неразумным подростком, зациклившимся на давней трагедии. Возможно, так и есть. Но у кого еще просить справедливости? Разве вы откажете в этом своей верноподданной? Разве оставите безнаказанным истребление целого рода в угоду личным интересам?
– Достаточно! Конечно же, нет, – царственным жестом остановил поток моих слов император. – По факту гибели вашей семьи будет произведено тщательное расследование. Ваш будущий тесть как раз и займется этим вопросом, и я обещаю, что виновные не уйдут от наказания. И раз уж вы сами упомянули, что являетесь моей верноподданной и убедительно продемонстрировали редкое родовое умение, присущее только Забелиным, дозволяю незамедлительно принести клятву верности.
Я пристально посмотрела в глаза Федору Алексеевичу в надежде увидеть сострадание или желание помочь сироте. Однако в жестком зеленом прищуре не заметила и капли сочувствия. Скорее, досаду, что вытащила позабытую историю на свет. И это государь, давший клятву заботиться и беречь подданных? Еще будучи молодым, он не захотел разобраться, кто виновен в гибели семьи великого князя Бельского и казнил отца Игната. Затем удовлетворился докладом Шумского, будто род погиб в результате несчастного случая. И вот теперь не задал ни единого вопроса свидетелю, не проявил ни капли здравого интереса. Получается, ему плевать на судьбы подданных, а пафосные заявления и обещания разобраться, яйца выеденного не стоят? Присягнуть на верность такому императору – себя не уважать. Вот только ситуация требовала немедленного действия, поэтому пришлось опуститься на одно колено.
– Я, Нина Константиновна Забелина, клянусь, что хочу и должна верно и нелицемерно, не щадя живота своего, служить до последней капли крови истинному и природному Всемилостивейшему Великому государю императору Романову Федору Алексеевичу и Его Императорского Величества Престола наследнику…
– Кхм, Нина Константиновна, это воинская клятва, которую дают государю неодаренные воины и дворяне медных родов, – указал на оплошность Яков Степанович. – Согласно древнему договору с родом Забелиных, в вашей клятве должен присутствовать магический аспект.
– При всем уважении, – приложила руку к груди и склонила голову в знак почтения. Ну, и заодно, чтобы скрыть усмешку, скользнувшую по губам, – род Забелиных официально признали исчезнувшим. Следовательно, древний договор утратил силу. Для возобновления сотрудничества клятвы должны быть повторно подтверждены обеими сторонами. Я не хотела обременять Его величество этими сложностями, а потому и принесла общепринятую клятву служения в доказательство искренности намерений и желания принести пользу родной империи.
И пусть кто-нибудь скажет, что я не права! – осмелилась поднять глаза и наткнулась на перекошенное злобой лицо императора. – А чего он хотел? Договор подразумевает обоюдную защиту, а обстоятельства говорили о том, что мне таковой не оказали. Захочет перезаключить древнее соглашение? Пусть предоставит оригинальный текст договора и распишется в собственном промахе! Попытается договориться? Я только за, но на вторые роли уже не соглашусь. Размер родовых земель и наличие источника – это как минимум княжество и серебряная книга родов. Пусть еще померяются со мной силой и древностью крови, тогда и до золотой книги доберемся. В таком случае, император вынужден будет признать мое право на княжеский титул. И тогда мое княжеское слово против слова князя Шумского будет иметь серьезный вес.
Глава 4
Секретарь удостоился тяжелого взгляда Его величества и втянул голову в плечи. Императору пришлось согласиться с доводами и при многочисленных свидетелях подтвердить, что мой вопрос решится в ближайшее время. Хотя бы в этом я добилась, чего хотела. Глупо надеяться, что Федор Алексеевич изменит слову и назначит другого подзащитного. А вот препятствовать процессу моего вступления во владение родовыми землями государь вряд ли станет. Это мелочно с его стороны. Жаль, что о восстановлении справедливости можно забыть. Шумский не зря избавился от свидетелей, поэтому мои трепыхания с обвинениями не принесут ему вреда.
– Нина, ты ведь позвала меня, чтобы я рассказал императору правду? – громким шепотом поинтересовался Данияр.
– Да! – я горько вздохнула. – Вот только Его величество не посчитал тебя серьезным свидетелем. Сожалею.
– Но, как же так? – мальчишка расстроился. – Я ведь наследник рода!
– И видно забыл, кто тебя таковым сделал! – Шумский приблизился, демонстративно не замечая меня и буравя внука злым взглядом. – Эта бессовестная девчонка порочит имя рода, а ты смеешь выступать на ее стороне? Немедленно отправляемся домой! Ты будешь наказан.
Я скрипнула зубами, понимая, что своими поступками навлекла на брата неприятности. Однако ответ Данияра удивил меня и заставил окружающих прислушаться к разговору.
– Нет, я ничего не забыл и прекрасно помню день инициации. Ты говорил, нет ничего важнее семьи, а интересы рода превыше всего. Ради этого ты убил моего отца и братьев? Поэтому приказал расправиться с сестрой? Она тоже – твоя плоть и кровь! Как и мама, которую ты держал у темников. Почему ты предал родную кровь, дед?
– Я предал? Бред! Думай, что и кому говоришь, щенок неблагодарный! – вызверился Шумский. – Сгною! Лишу наследства!
Что так разозлило князя? Обвинения, брошенные внуком? Или упоминание о связях с темниками?
Князь наотмашь ударил Данияра, сбив с ног. Я не ожидала такого, поэтому пропустила нападение. Посчитала, что в присутствии императора нам ничего не угрожает. Видно, ошиблась. Активировав щит, бросилась к брату, чтобы помочь ему подняться. Кинула мимолетный взгляд на государя. Он, видимо, решил отменить наградную часть церемонии, и о чем-то переговаривался с приближенными. Однако на агрессию Шумского отреагировал недоуменным взглядом.
– Прошу простить великодушно, – сообразив, что перегнул палку, Шумский заискивающе улыбнулся императору. – Ваше величество, не извольте беспокоится. Подобного больше не повторится. С вашего позволения, я хотел бы немедленно удалиться, чтобы в дальнейшем не провоцировать некоторых впечатлительных особ с больным воображением.