Только одна ночь (ЛП)

Но я также могу сказать, что ей нужно немного больше. Немного особенного. Вот кто она, и я хочу, чтобы у нее было все, чего та жаждет.
— Закинь эти ножки мне на плечи, — говорю ей, и Иви мгновенно повинуется, обвивая лодыжками мою шею.
И я набираю темп, двигаясь быстрее, глубже, вызывая у нее больше стонов и вздохов.
И я знаю, как бы хорошо это ни было прямо сейчас, как бы фантастически это ни ощущалось, она нуждается в нас определенным образом.
  
Пришло время взять ее.
И овладеть ей.
И отметить ее.
Я замедляюсь, убираю ее лодыжки со своих плеч и выхожу. Я хватаю ее за бедра и переворачиваю на колени.
— Опустись на локти, красавица. Задницу кверху. Я собираюсь трахнуть тебя жестко и сделать так, чтобы тебе было больно.
Она выгибает спину, опускается ниже и бросает на меня озорной и благодарный взгляд.
— Ты точно знаешь, чего я хочу.
— Знаю. И обещаю, я дам тебе это. Обещаю, что дам тебе все, — говорю я, потираясь головкой своего члена о ее скользкий жар. — И я так и сделаю.
Она в приглашении покачивает задницей. Великолепное и соблазнительное приглашение погрузиться в нее, похоронить себя в ней и привести нас обоих к нашему следующему освобождению.
Я отвечаю на приглашение, заполняя ее до предела.
Затем, взяв все, что она может дать, я трахаю свою женщину до предела удовольствия, причиняя ей боль, когда шлепаю ее по заднице, дергаю ее за волосы, обхватываю рукой ее горло.
Не слишком крепко, но и не слишком слабо.
Идеально.
Идеально, чтобы привести ее к освобождению.
Чтобы позволить ей почувствовать все.
И пока моя Иви стонет и охает, кричит и плачет, я уверен, насколько это вообще возможно, что нарушение моего золотого правила — лучший выбор, который я когда-либо делал.
Поскольку это дает мне разрешение.
Разрешение быть свободным. Свободным любить эту женщину все, что у меня есть.
После того, как она жестко кончает, выкрикивая мое имя, я следую за ней, разливая свой оргазм по всей ее спине, именно так, как ей это нравится. Она опадает подо мной, тяжело дыша, но смеясь.
Я плюхаюсь рядом с ней, опустошенный.
— Что смешного?
Она подпирает голову рукой, улыбаясь.
— Я смеюсь, потому что могу. Потому что люблю смеяться вместе с тобой. И люблю разговаривать с тобой. И люблю заниматься с тобой любовью.
Я притягиваю ее к себе для нежного поцелуя.
— Тогда ты можешь получить все это. — Я провожу рукой по ее боку, по изгибам ее тела. — Но давай приведем тебя в порядок.
На этот раз, когда наполняю ванну, ей не нужно просить меня присоединиться к ней. Я делаю это сам, погружаюсь в воду вместе с ней, заключая ее в свои объятия и целуя ее волосы, шею, плечи.
И наслаждаюсь каждым мгновением свободы любить ее так, как я хочу.
Со всем, что у меня есть.
  
Глава 21
 
Стоун
Я все еще не могу поверить в это… в богохульство, которое слышу.
Я ставлю свой пустой бокал на стол, пристально глядя на Джексона.
— Ты не можешь считать Imagine Dragons альтернативным роком.
— Могу и считаю, — отвечает Джексон.
Я качаю головой.
— Это неправильно. Это святотатство. Это похоже на то, что слушает моя шестнадцатилетняя сестра.
Он закатывает свои карие глаза, смеясь.
— У тебя нет шестнадцатилетней сестры.
— В том-то и дело, — с жаром говорю я.
Джексон хмурит брови.
— Ты хочешь, сказать, что только что выдумал сестру, которой у тебя нет?
Я хлопаю ладонью по столу.
— Да, потому что это тот, кто слушает Imagine Dragons. Следовательно, они не альт-рок, несмотря на то, что начинали на студенческих радиостанциях.
Джексон скрещивает руки на своей мускулистой груди.
— А, теперь я понимаю. Тебе не нравится музыка, которую слушают девочки-подростки. То есть, если ее слушают девочки-подростки, она не может быть качественной.
— Нет, это не то, что я сказал, — парирую я.
— Отчасти, именно это и сказал. И это своего рода осуждение. На самом деле у меня есть шестнадцатилетняя сестра. И она большая поклонница музыки. Ей нравятся Imagine Dragons и Nirvana, The Beatles и Аланис Мориссетт, а также мюзиклы и Грейсон Ченс. А еще Бетховен. У нее широкие и разнообразные вкусы. Также, кстати, «Radioactive» Imagine Dragons впервые была выпущена на альтернативном радио до того, как ее подхватили крупные лейблы.
Я фыркаю, проводя рукой по волосам. Этот парень. Он убивает меня.
— Неважно. Ты внезапно становишься кем-то вроде музыкально оракула. Подросткового оракула. Кроме того, почему ты только сейчас упомянул, что у тебя есть младшая сестра?
Он берет свою содовую, осушает стакан и ставит его на стол.
— Ты никогда не спрашивал. — Он тяжело вздыхает, затем проводит рукой по своим темно-русым волосам. — Если подумать, ты никогда по-настоящему не говорил ни о чем, кроме себя.
Я сажусь прямее, указывая на него пальцем.
— Это неправда. Скажи, что это неправда. Потому что это наглая ложь. Мы говорим в каждом городе, в который приезжаем. Рестораны, клубы, атмосфера.
Он небрежно пожимает плечами.
— Да, верно. Но я знаю, что у тебя есть младший брат, а ты не знал, что у меня есть младшая сестра.
Я закатываю глаза, широко разводя руки.
— Не считается. Этот выпад не считается. Все знают, что у меня есть младший брат. — Я тычу пальцем себе в грудь. — Все знают обо мне все. Так что это не считается.
— Хорошо, теперь ты знаешь, что у меня есть сестра. Ты знаешь, где я вырос?
Я ломаю голову, обдумывая города. Саванна? Нет, у него нет акцента. Лос-Анджелес? Может быть, но он кажется слишком строгим для Калифорнии. Нью-Йорк? Он говорит не как житель Нью-Йорка.
Джексон ухмыляется.
— Думаю, это «нет».
— Отлично, — говорю я с обиженным вздохом. — Где ты вырос?
— Разве ты не хочешь выяснить?
— О, так вот как мы сейчас это делаем? Играем в маленькие игры с хлебными крошками? Ты даешь и забираешь?
Джексон смеется с улыбкой, которая расплывается на его точеном лице и демонстрирует ровные белые зубы.
— Это я. Ведьма-людоедка из «Гензель и Гретель».
— Ага, как я и сказал. И держу пари, ведьма рассказала Гензелю и Гретель, что у нее была младшая сестра-подросток.
Он наклоняется вперед, опираясь локтями на стол.
— Ты же знаешь, что в подростках нет ничего плохого? Я имею в виду, ты видел публику на своих концертах? Ты привлекаешь не только двадцатилетних и тридцатилетних. В толпе полно молоденьких девушек, выкрикивающих твое имя.
Я посылаю ему довольную улыбку.
— Как и должно быть. Как совершенно точно должно быть.
— Звучит самоуверенно от человека, который ведет себя так, словно ему никто не нужен, но пишет своей маме почти перед каждым шоу.
— Как я уже сказал, ты знаешь обо мне все. Несправедливо, мужик, и не круто.
— Некоторые вещи в жизни несправедливы, — парирует Джексон, затем смотрит на свои часы. — Моя смена скоро закончится. Ты идешь в свой номер? — Потом судорожно сглатывает. — Или ты возвращаешься на свою частную вечеринку?
Я хмурю лоб, пытаясь разгадать подтекст его вопроса, но не уверен, что смогу прочесть между его строк.
Совсем не уверен.
И это немного сводит меня с ума.
  
Глава 22
 
Джексон
Меня не должно волновать, что ответит Стоун.
Его ответ относительно его местонахождения не должен беспокоить меня ни в малейшей степени.
Но объясните это моему телу, когда мой клиент — черт возьми, он просто клиент, вот и все — скажет мне, куда ему нужно, чтобы я его отвел.
  
Стоун морщит уголки губ, проводит обеими руками по своим лохматым волосам и выпускает долгий вздох.
— Давай посмотрим. Куда я хочу отправиться? С одной стороны, я мог бы отправиться в «Руптур», потому что слышал, что этот клуб убийственный, — говорит он, затем смотрит в потолок, погруженный в свои мысли. — Или мог бы пойти в закусочную. Взять бургер и картошку фри.