По следу из розовой пыльцы

Я неопределённо хмыкаю. Гошка соображает, что есть бумагу не слишком вкусно, и конфетки, у которых с обеих сторон скрученные «хвостики», открывать уже наловчился: один хвост прихватывает зубами, второй быстро-быстро скребёт лапой. Но у трюфеля «хвостик» только один, и он то и дело укатывается с тумбочки, на что дракон всякий раз реагирует возмущённым визгом и пытается сунуть конфету мне. И я бы даже помогла, но кто, спрашивается, будет тренироваться?
  
– Возьми двумя лапами, – объясняю медленно и чётко. – Двумя, понял? Вот так!
Для наглядности беру чашку обеими руками. Гошка внимательно смотрит на меня, потом на трюфель, потом сердито встряхивается, топорща гриву, но всё-таки пытается повторять. Со второго раза увёртливую конфету удаётся взять в захват, а дальше дело техники, в смысле зубов.
– Лиза меня уговаривает на выставку с ним записаться, – признаюсь со вздохом. – Через месяц. Там помимо внешности будут оценивать разные навыки. Но он меня в последнее время слушается через раз, даже не знаю.
– А чего тут знать? – удивляется Олеся. – Главное не победа, а участие! На других посмотрите, себя покажете. Может, у него как раз и проснётся сознательность, когда увидит, что побеждают те, кто выполняет команды! У меня брат так сходил разок на соревнования по карате – до этого каждую тренировку ныл, что скучно и отжиматься заставляют, а тут как замотивировался! Пять лет уже занимается, на прошлых выходных золото на областном чемпионате взял!
Я кошусь на дракона скептически. Из Лизиных рассказов следует, что для некоторых дракончиков проигрыш оборачивается дичайшим стрессом. Впрочем, после всех наших приключений куда выше вероятность, что какая-то там выставка его вообще не заинтересует. Я пытаюсь донести эту мысль до коллег, но меня тут же принимаются уговаривать, и к концу обеда я почти сдаюсь и обещаю подумать ещё раз.
Обратно в кабинет я возвращаюсь по дальней лестнице, потому что рядом с ней спуск в подвал и можно по дороге захватить с собой Влада. А то он натура увлекающаяся: пару недель назад опоздал с обеда почти на час, потому что они, видите ли, затеяли соревнование – у кого дохлая муха дольше сможет продержаться в воздухе. Прелесть в том, что на муху дара у Влада хватило, и он даже почти сумел поставить рекорд, но тут откуда ни возьмись явился наш шеф и устроил некромантам разнос на тему попытки переманить сотрудника. Их шеф пришёл на шум десятью минутами позже и тоже имел, что сказать, а Влад потом целых полдня со мной не разговаривал.
В то, что Георгию Ивановичу его заложила совсем не я, он до сих пор не поверил.
Разговор на повышенных тонах мне слышен аж с лестницы. Я невольно замедляю шаг, но ни Гошка, ни ящерка беспокойства не проявляют, даже когда я спускаюсь на два лестничных пролёта и останавливаюсь перед серой металлической дверью с табличкой «Лаборатория Департамента традиционных практик». Чуть ниже на скотч приклеены листок в клеточку, на котором маркером от руки косо выведено: «Коллеги, идите на хрен (каб. 101)! Мы задолбались вас откачивать!», и распечатанная на принтере серая стрелочка, надпись на которой гласит: «Нашатырь там». В указанном направлении торчит пластиковый скелет в белом переднике и с блестящим подносом, на котором действительно стоит большой флакон в компании упаковки ватных дисков.
Гошка подвал не любит, при виде скелета он фыркает, забирается ко мне на плечо и прячет нос под волосами. Я решительно срываю объявление про «на хрен», толкаю дверь и на миг задерживаю дыхание. Внутри ощутимо холоднее и намного темнее, чем в коридоре, – синие лампы горят только над широким металлическим столом в дальнем углу. Основная лаборатория в помещении за стенкой, и туда посторонних не пускают вообще, а небольшая комнатка перед ней используется для отдыха, заполнения рабочих журналов и фильтрации посетителей. Но к тому, что лежит на столе, я всё равно стараюсь не присматриваться, мало ли.
Моё появление остаётся незамеченным. Трое младших сотрудников Департамента торчат у стола, наблюдая за представлением, а Влад и Тарас стоят друг напротив друга с таким видом, словно вербальные аргументы вот-вот закончатся и в ход пойдёт что-то потяжелее.
– Да ты всё равно не видишь толком ни хрена, ну чего ты умничаешь?! – горячится Тарас. Пятна на тёмном рабочем балахоне интригующе поблёскивают в свете ламп, в рыжих кудрях пляшут синие искры.
– Буквы в книжке вижу! – огрызается Влад. На нём чёрные резиновые перчатки до локтя и прозрачный целлофановый фартук. – И читать умею! Поток делится на три части, и чертить надо треугольник! Пентаграмма тебе равновесие сбивает, потому и не получается!
– Черти! – взрывается Тарас. – Давай, раз умный такой! Попортишь свечи – сам новые купишь!
Влад презрительно фыркает и подтягивает перчатки. Я гляжу на часы – до конца обеда пять минут – и негромко кашляю, а потом старательно сдерживаю смех: все пятеро синхронно втягивают головы в плечи и медленно оборачиваются.
Я машу листком.
– Мальчики, объявление о том, где можно найти начальника Департамента, должно выглядеть как-то по-другому. Тут же люди ходят!
Некроманты вразнобой хмыкают.
– Это на время обеда, – бурчит Тарас. – И нечего ходить, реально задолбали. По ушам бы надавать тем, кто на вопрос «а где у вас некроманты» неподготовленных посетителей в подвал посылает – они ж потом на нас жалобы пишут!
– Обед почти закончился, – напоминаю я.
Влад в ответ кривится, но послушно начинает стягивать левую перчатку. И ушли бы мы с миром, если б кто-то умный в дальнем углу не буркнул:
– Правильно, иди, Владичек, к драконам, а мы со своей дохлятиной как-нибудь сами разберёмся!
Влад на миг замирает, а потом натягивает перчатку обратно и цедит сквозь стиснутые зубы:
– У меня ещё три минуты.
С этими словами он разворачивается к столу, отпихивает в сторону Тараса и берётся за инструменты.
Что именно он там делает, я не вижу, да и не очень-то хочу смотреть. Только слышу, как звякает металл по металлу, потом чиркает спичка – в мою сторону тянет дымком, ящерка впивается в руку коготками, чуя чужую магию, а Гошка сердито чихает.
Влад произносит несколько негромких монотонных фраз.
На столе что-то шуршит и скребётся.
Некоторое время в комнате царит тишина, а потом кто-то присвистывает, и тут же рядом матерятся.
– Князев, – с восхищением говорит Тарас, – да ты чёртов гений! Дай я тебе руку пожму!
– Просто книжки читать надо, – надменно произносит Влад. – А не под ноутбук подкладывать, когда в «танки» играешь.
Тарас хохочет и прихватывает его за плечи, но сказать ничего не успевает.
– Книжки читать надо по своей специальности и в свободное время, – негромко говорят у меня за спиной. Некроманты подскакивают, а Гошка издаёт тихий писк и тычется носом мне в шею. – Обед закончился минуту назад.
Я поспешно оборачиваюсь. Начальник Департамента традиционных практик, невысокий худощавый мужчина с невыразительным лицом, поправляет очки на переносице, аккуратно вытягивает из моей руки злосчастный листок и внимательно читает надпись. Автор хулиганства не я, но, когда этот тип поднимает голову и кидает на меня короткий взгляд поверх очков, становится не по себе.
– Стасенко – мыть колбы с третьего стола, – командует он. – Князев – вон отсюда.
Голоса он не повышает, а очки в сочетании с мешковатым серым свитером и серыми же брюками создают впечатление этакого тихого ботаника, унылого и невзрачного. Но в такие моменты, как сейчас, спорить с ним очень не хочется – кажется, что даже воздух вокруг него дрожит, добавляя словам веса. Я ёжусь, тихонько делаю шаг назад и молча киваю Владу на выход, тот морщится, но фартук и перчатки стягивает.
  
Однако на Тараса зловещая аура некроманта не действует.
– Вячеслав Сергеевич, у нас получилось! Влад придумал, я бы в жизни не догадался…
– Потому что ты болван, – спокойно информирует его начальство. – Черников, препарат вернуть в лабораторию под колпак. Лапкин, стол протереть хлоргексидином. Нечаев, ход эксперимента зафиксировать в журнал. Князев, если ваше начальство снова явится скандалить…