Главная проблема ректора космической академии (СИ)
— Пусть будет так, Таррел, — соглашаюсь. — Только не отменяй тренировки. Мне нужно восстановиться.
Он пронзительно смотрит на меня, будто не верит, а потом медленно кивает.
— Хорошо, — произносит он ласково и поднимает мою голову за подбородок. — Выше нос, курсант Мэлтис, ведь я… люблю тебя.
40. (Таррел)
Мелисса не говорит, что любит меня. Молчит в ответ. Смотрит на меня расширенными глазами, в которых плещется море чувств. Я вижу, что она хочет мне ответить, но вместо этого делает шаг назад, создавая между нами дистанцию. Не физическую — эмоциональную.
Я не давлю. Провожу её обратно в палату. Нежно целую в макушку перед уходом. Ей надо побыть одной. Я это принимаю.
Меня не злит её молчание. Не расстраивает. Я чувствую, что она впервые в жизни боится признать, собственные чувства. Ей страшно, что если она это озвучит — оно вдруг испарится. Она просто ещё не знает, что я не отпущу её. И сделаю все, чтобы оградить от Жуков, Пэриса и Альтириуса Велсатора. От всего мира, если потребуется.
Я возвращаюсь к себе в кабинет, прокручивая в голове и анализируя весь наш разговор.
Я не ожидал, что она сразу примет мои слова. С самого начала в её мыслях витал скепсис. Она не верила мне.
«Ты сам называл меня полукровкой, чем ты лучше?»
Эта фраза застряла у меня в голове, будто выброшенный в невесомость камень.
Я действительно называл её так. Я злился на неё за подлог, досадовал на осечку системы, которая поставила меня в неудобное положение. Мне не нравилось, что она сломала мой стройный мир, что её существование бросило вызов моей незыблимости и рациональности.
Но на втором уровне, глядя в её полные огня глаза, я понимал — она изменила меня. Она не ошибка, не слом системы. Она — исключение. Но она этого не слышала.
В её голове гремело совсем другое:
«Даже если это опасно, я должна попробовать. Я не бесполезная, не хуже ксорианцев!»
Она не боится риска, хочет доказать, что заслуживает места под солнцем среди ксорианцев, даже если этот путь пролегает через жертвенность и боль.
Я видел в её мыслях:
«Если я не рискну, я навсегда останусь просто ошибкой природы».
Я чувствовал её решимость. Она фанатично настроена. Я не смог остановить её логикой и ударил по идеалам. Я знал, что это доставит боль, но это как горькое лекарство. Надо выпить, чтобы выздороветь.
Я видел её шок, как только произнёс имя Каэла Драксара.
Я видел её боль. Глубокую, разъедающую, бездонную. Но я и подумать не мог, что она воспримет это так… неправильно. Не того эффекта я добивался.
«Я… я никто. Просто ошибка, от которой откупились. Позор отца».
Бедная девочка возненавидела именно себя. Это был не гнев на отца. Это было исключительное презрение к самой себе. Отвращение к своей сути.
Но главное, пусть это и жестоко, я не увидел в её мыслях желания продолжать экспериментировать с жуками.
С её ненавистью к себе я как-нибудь справлюсь. Я уже дал ей смысл. Признался в том, что чувствую к ней.
— Ведь я люблю тебя. — сказал я, глядя прямо в её расколотую душу.
И в этот миг я понял: я сделаю всё, чтобы она осталась жива. Она попросила не прекращать тренировок. Я ей это дам. Я дам ей все, что она попросит, кроме возможности себя убить.
На следующий день после работы я снова спускаюсь на А6 в спортивной одежде, чтобы провести тренировку с Мелиссой. Она тоже уже в костюме для спорта, ждет меня в общем зале в обществе Пэриса. Сидит на столе рядом с пультом и по-детски качает ногами.
Я мгновенно зверею, но держу себя в руках. Моя ревность уже стоила мне ссоры. Не хочу повторения.
— Привет, командор Крейт, — с теплым придыханием произносит она.
— О чем секретничаете? — спрашиваю с нажимом, глядя на карманного живодера Велсатора.
— Курсант Мэлтис лишь наблюдала за моей работой. Я с ней не беседовал, — отвечает он.
Мгновенно заглядываю в мысли к обоим. Правда. Хорошо, что не вспылил.
— Интересно? — смотрю на Мелиссу.
— Да, я наблюдала за графиками активности Жуков, — отвечает она.
Снова правда. Похвально.
— Кстати, о Жуках, командор Крейт, — произносит Пэрис. — Тридцать восьмой странновато себя ведет. Я заметил ментальные аномалии.
У меня холодеет спина.
— Тогда просто заморозь его, — бросаю жестко.
— Нет, я просто поставил вас в известность. Думаю, что стоит его ещё понаблюдать, — возражает Пэрис. — Уж слишком примечательная активность.
— Держи на жёстком контроле. Если будет хоть намёк на связь с другими Жуками — заморозь его.
— Конечно, командор, — Пэрис слегка улыбается. — Я знаю, что делать.
Я смотрю ему в глаза.
— Вот и сделай это.
Сука. Ну что с него взять? Долбаный фанатик. И в его исследования мне запрещено вмешиваться. Особенно теперь, когда я на карандаше у Велсатора.
— Идем заниматься, Мелисса? — спрашиваю я против воли ещё свирепо.
Она легко спрыгивает на пол и направляется в зал. Я иду за ней.
Я стараюсь сделать тренировку мягче, но она как не слышит количества повторов, которые я назначаю, делает больше. Рвется в бой. В мыслях — одержимая жажда встать на ноги и вернуться к учебе. Похоже, с Жуков она таки переключилась.
В конце занятия я подхожу к ней вплотную, и она гордо поднимает лицо.
— Ты понимаешь, что нарываешься, курсант? — спрашиваю наигранно жестким тоном, показывая, что готов втянуться в её игру на проверку прочности.
— А вы попробуйте меня пронять, командор Крейт! — выдает она. — Я не попрошу пощады.
Легче сказать, чем сделать. Я ведь могу назвать любые цифры. Только если это будет чересчур много, она не справится и будет себя корить. Если назову слишком мало, выйдет, будто я её щажу. Нужно назначить немного больше — так, чтобы она справилась на пределе возможностей, но это подорвало её здоровье. И тут грань очень тонкая между предельной и запредельной нагрузкой. К счастью, для Мелиссы, она обратилась по адресу.
41. (Таррел)
Я — один из нескольких самых сильных менталов во всей ксорианской империи. Я и мои братья и сестры, рожденные от женщины Эйри, обладаем феноменальным потенциалом.
Для меня по мышечному тонусу определить необходимую нагрузку — раз плюнуть. Так что я в состоянии нагрузить Мелиссу так, чтобы вымотать её в край без вреда для здоровья.
Остальные тренировки проходят в более жестком режиме. Я добавляю к упражнениям спарринг в конце, потому что силовых и кардио Мелиссе мало. Она прямо заявила, что хочет подтянуть со мной рукопашку. Это похвальное желание, и я охотно его реализую.
В остальное время я решаю проблемы Академии и плету политические интриги. Самому от себя противно, но иначе Велсатора я не свалю. Мне нужна надежная база союзников, которые поддержат мою идею о равенстве полукровок и чистокровных ксорианцев, что полукровкам надо дать право учиться в Академии. Кроме того, их нельзя пускать в расход, как подопытных мышей. Я провожу видеовстречи с сенаторами конгресса, министрами и законодателями, пока не обозначая настояющую проблему, но прощупывая почву и собирая мнения.
Мелисса выкладывается на все триста процентов. Я на неё не нарадуюсь.
На седьмой день я провожу особенно строгую тренировку, и к спаррингу Мелисса уже вымотана. Я сканирую тело и вижу, что её мышцы горят, но она не сдаётся. Она поднимается после каждого падения, сжимает зубы и делает ещё один подход.
Она — упрямая, настойчивая, неистовая.
И чертовски красивая, когда в глазах блестит азарт.
Мелисса уже сильнее, чем была раньше. Каждое занятие приближает её к желанной форме. Даже к лучшей, чем до комы.
И я совершаю ошибку. Слишком долго смотрю на неё. Как она двигается. Как её напряженное тело скользит в обтягивающей форме. Как капля пота стекает по тонкой шее.