Главная проблема ректора космической академии (СИ)

— Что ты хотел мне сказать? — я не выдерживаю.
Он медлит, словно подбирает слова.
— Есть ксорианец, Альтириус Велсатор. — Его голос звучит низко, с вибрацией едва сдерживаемой тревоги. — Эти опыты с жуками — его детище. Он один из Коронаторов Совета. Если ты продолжишь участвовать в экспериментах, ты рискуешь собой. И не ради науки. Не ради победы. А ради чьей-то политики.
  
Я хмурюсь, не понимая.
— Политики? Ты о чем?
Он поворачивает голову и смотрит на меня так, будто пытается определить, насколько я готова услышать правду.
— Ему плевать на тебя, Мелисса. Он расист. Полукровки — расово неполноценные особи. Так он говорит и думает. Для него ты не человек. Не будущий офицер. Даже не курсант. Для него ты — просто расходный материал. Погибнешь ты, он поставит сюда других полукровок. И уже не для обучения, а исключительно для опытов. Он видит в тебе оружие, которое можно использовать, чтобы уничтожить жуков.
Я моргаю, внутри нарастает липкое давление. Что-то мне подсказывает, что это еще не все.
— А ты? — произношу медленно. — Ты тоже называл меня полукровкой.
Он резко переводит взгляд на меня, сжимая челюсти. В глазах плещется вина и стыд.
— Я злился, но по факту никогда не считал тебя человеком второго сорта, — признается он. — Я был неправ, произнося это слово. Я сделал свой выбор, когда решил, что ты одна из нас.
Я не знаю, что сказать. Его слова звучат искренне, но внутри меня все равно что-то колет.
— Тогда почему ты мне это говоришь? — спрашиваю жестче, чем хотела. — Думаешь, я не справлюсь? Или это просто твой новый способ отвратить меня от опытов?
— Почему говорю? Мелисса, ты мне дорога, черт возьми! — рычит он, резко разворачиваясь ко мне всем корпусом. Его взгляд тяжелый, безвыходный, почти болезненный. — Потому что если ты повременишь, у меня будет время остановить Альтириуса!
В груди все сжимается. Его эмоции бьют слишком сильно. Я отступаю на шаг.
— Ты можешь противостоять Коронатору Совета? — спрашиваю осторожно.
— Если ты дашь мне время. Если ты не будешь торопиться с жуками, — он делает шаг ко мне, и я чувствую его тепло даже через пространство между нами. — Я смогу что-то сделать. У меня есть…
Он замолкает, не договаривая.
Я молчу. Мысли путаются. Он говорит, что заботится. Что беспокоится. Но это не отменяет того, что он тоже хотел меня использовать. Пусть по-другому. Пусть ради моей же безопасности. Но все же.
— Ты мне не доверяешь? — его голос становится тише, но жестче.
Я ловлю его взгляд, полный напряжения.
— Доверяю, — выдыхаю. — Но мне сложно принять, что ты хочешь, чтобы я остановилась.
— Эти опыты… — произносит он мягче и опускает голову. — Это прыжок в бездну. Ты не можешь знать, что тебя ждет.
— Меня ждет победа, Таррел, — я поднимаю подбородок.
— Или смерть. Или кома без выхода, Мелисса! — он говорит взбудораженно, быстро, точно боится не успеть что-то сказать. — Ты должна подождать. Ты должна дать мне воспользоваться козырем…
Я настораживаюсь.
— Каким? — спрашиваю, заглядывая ему в глаза. В них черная бездна.
— Я скажу, но тебе будет больно это узнать, Мелисса, — Таррел опасно понижает голос.
— Я не сахарная, — вырывается с рыком. — Говори!
— Что ты помнишь об отце? — спрашивает он, будто пытается сменить тему.
Я напрягаюсь — уже чувствую, что мне не понравится то, что я услышу. Никто не смеет меня переубеждать в том, что мой отец — герой армады.
— Что с ним? — спрашиваю свирепо.
— Ты думаешь, он герой, — говорит Таррел. — Думаешь, он погиб на войне с жуками, отдав свою жизнь за человечество.
Я замираю. В душе поднимается ядовитая муть. Глаза сощуриваются, пальцы складываются в кулаки.
— Думаю? — переспрашиваю, и в голосе звенит ярость. — Я знаю! Он был героем, Таррел. Он был офицером Армады и погиб в бою. Я знаю обо всех его миссиях! Мама рассказывала мне. Показывала отчеты! Однажды он на собственном истребителе пробил борт жучатника в том месте, где пряталась матка… синарх! И выиграл бой!
— Это. Всё. Ложь, — бескомпромиссно жестко произносит Таррел.
Я забываю вдохнуть. Внутри все сжимается. Земля уходит из-под ног, и я даже хватаюсь за поручень вдоль стекла. Выравниваю тело и дыхание и втыкаю в Таррела полный ненависти взгляд.
— Ты лжешь! — голос против воли срывается на крик.
Я дергаюсь в сторону, чтобы уйти, но он перехватывает меня за локоть, прижимает к себе, обнимая за плечи.
— Тише, Мелисса. Я никогда не врал тебе, — говорит он тихо и успокаивающе, гладя меня по спине. — Твой отец — не тот, кем ты его считаешь.
Я дышу часто и тяжело. Мой мир раскалывается на части.
— Тогда кто он? — спрашиваю дрожащим голосом.
— Каэл Драксар. Коронатор Бурь.
Я не сразу понимаю, что он говорит. Его слова тяжелыми валунами проваливаются в зыбкое сознание и залипают в иле мыслей. А потом доходит.
Я задыхаюсь. Болезненная тоска пробегает ядом по венам, щекочет в горле сдерживаемым криком.
— Нет… — шепчу я, но внутри уже все рушится. — Нет, ты врешь!
— Мелисса, — Таррел говорит твердо. — Он всегда знал о тебе. Но был вынужден не афишировать внебрачного ребенка от человеческой женщины.
Я дергаю головой, словно пытаясь вытряхнуть это из мыслей. Я — его позор. Пятно на репутации.
Как же больно осознавать, что мой отец не может мной гордиться! Но ещё больнее — что мне всю жизнь лгали.
— Он отказался от меня, потому что я позор… — выдавливаю. — Потому что я не чистокровная.
Возникает пауза..
— Нет. Он не мог признать тебя официально. Это политика, это… — Таррел пытается подобрать слова, но я не желаю слушать.
Меня ломает. Меня выворачивает изнутри. Вся моя жизнь, все, во что я верила, разлетается на осколки. От этого осознания хочется кричать и крушить.
— Я выяснил, — голос Таррела становится мягким, осторожным, будто он боится, что я сломаюсь. — Твоя «отцовская пенсия» — это переводы из фонда, который организовал Драксар. Он поддерживал тебя всю жизнь. Просто не мог признать.
Горло сдавливает спазм. Трудно дышать. Не вдохнуть.
— Значит, он просто откупался от меня, — выдыхаю я. — Это было проще, чем признать дочь-полукровку.
Таррел медлит, но потом качает головой.
— Может быть, — признает он. — Но, возможно, не все так плохо.
Я смотрю на него и не вижу. Картинка размывается от слез. Перед глазами пелена.
— Не. Плохо? — вторю безжизненным эхом — Я… мне нужно… Время, Таррел.
— Я не буду торопить тебя, — обещает он. — Но, Мелисса, прошу, не делай глупостей.
Таррел поглаживает меня по плечу, я чувствую тепло его ладони, это дает ощущение поддержки и нежности, но в душе пробоина размером с крейсер. Шмыгаю носом.
— Если ты думаешь, что я наложу на себя руки, — фокусирую на нем взгляд и смахиваю слезы. — Нет. Не для того я боролась с системой всю свою короткую жизнь, чтобы сейчас опустить руки.
Таррел снова привлекает меня к себе, берет ладонями за лицо, поднимает к себе и заглядывает в глаза.
— Я не про это… Малышка, я… — говорит он сбивчиво, а я невольно заглядываю в его мысли — смятение. Частью души мне даже стыдно, что он испытывает это из-за меня. Он не заслужил. — Я не знал, как ещё мягче тебе это сказать, но ты должна знать. Должна была. Теперь ты понимаешь, что мстить тебе не за кого?
А и вправду. Если мой отец не погибал на войне с Жуками, а здравствует…
— Это знать ещё хуже. Я прожила бессмысленную жизнь. Весь мой смысл только что обвалился, — убитым голосом произношу я. — Я правда не знаю, как теперь собрать себя по кускам. Где взять идею. Зачем я живу?
— Чтобы доставлять мне радость уже тем, что ты дышишь? Осчастливливать меня одним лишь взглядом! Этого тебе мало? — спрашивает Таррел с доброй улыбкой.
  
Я хмыкаю. Неплохая идея. Но не моя. Из спасительницы галактик превратиться в обычную полукровку, которая запала в душу какому-то ксорианцу? Видимо, это максимум, чего я заслуживаю.