Главная проблема ректора космической академии (СИ)

— Мелисса, — перебивает Таррел. Но я прожигаю его взглядом, в котором собираются слезы. Он не смеет меня отговаривать. Нет.
— Не надо, Таррел. Прошу! — повышаю голос. Он поджимает губы, но молчит. — Для меня это не просто эксперимент, не просто исследование. Это дань чести. Я хочу доказать, что достойна своего отца. Он был героем. Я продолжу его дело.
Пэрис медленно кивает, одобрительно щурясь.
  
Таррел же... он стоит напряженно, сжав челюсти. Глаза у него темные, как обсидиановые осколки.
Я знаю, что он скажет. Что хочет уберечь. Но я уже выбрала свой путь.
— Я попробую ещё раз, — подытоживаю. — В следующий раз с чипом. Должно сработать.
— Мелисса, ты кое-чего не понимаешь… — глухо отзывается Таррел, точно удар под дых получил.
— Вот это настрой, полукровка! — Пэрис ликует. Даже не скрывает победного вида. — Я же говорил, что ты будешь на это готова!
От Таррела исходят лютые вибрации гнева. Он не двигается, но поза угрожающая, каждая мышца напряжена, на челюстях играют желваки.
— Оставь нас, Лоуренс, — приказывает он Пэрису.
— Конечно, командор, — Пэрис послушно уходит, даже не глядя в мою сторону.
В палате повисает тишина, наполненная напряжением. Я смотрю перед собой, замечая периферическим зрением, как Таррел направляется ко мне. Точно надвигающийся тайфун. Не спешит, но и не тянет намеренно. Просто подходит. Встает вплотную.Так близко, что я ощущаю его тепло.
Я поворачиваю голову, и мой взгляд упирается в его живот. Не хочу поднимать голову. Я знаю, что он сейчас начнет меня отчитывать или давить, чтобы отговорить. И от мысли, что он перекроет мне доступ к Жукам, внутри все сжимается.
Таррел вдруг непривычно ласково касается моего лица. Его теплые и уверенные пальцы, скользят по щеке, спускаются к подбородку, и вынуждают меня поднять взгляд на него.
— Ты что, ненавидишь себя? — тихо и проникновенно спрашивает он.
В его глазах мелькает невиданная до этого боль и тоска. Не понимаю, что его так волнует. Он снова ставит меня в тупик неожиданной мягкостью. Тушуюсь под его взглядом, но свой не отвожу.
— Нет, — выговариваю строго. — Я знаю, на что иду.
— Ты чуть не погибла, Мелисса. — голос низкий, глухой, сдерживающий в себе столько эмоций, что мне становится… страшно. Что же ему довелось испытать за эти две недели?
— Но ведь не умерла же, — произношу я, стараясь держать тон ровным.
Таррел тяжело вздыхает. Убирает руку от моего лица оставляя тепло на коже.
— Ты хуже, чем курсанты-самоубийцы, которые бросаются в бой, чтобы доказать что-то самим себе, — произносит он, потирая затылок.
— Не надо меня жалеть, командор Крейт. — Я слабо усмехаюсь.
— Я не жалею тебя, — он чуть повышает голос, в котором слышится толика возмущения. — Жалость — совсем не то, что я испытываю! Мелисса, я думал, я больше не увижу твоих глаз! Или не услышу голоса. Больше не смогу поужинать с тобой в обсерватории. Ты… мне слишком дорога. Мне невыразимо больно от одной лишь мысли о том, что ты не придешь в сознание в следующий раз.
Замираю от этих слов. Это слишком похоже на признание в любви, хотя этого пресловутого слова и не произнесено. В душе начинает возиться неправильное чувство — сострадание к его переживаниям. Он переживает за меня. Значит, я должна отступиться? Нет.
— Все будет хорошо. Пэрис же сказал, мне сил не хватило, — пытаюсь словно между делом это сказать, чтобы убедить и себя, и Таррела.
А у самой в душе поднимается шторм. На самом деле и правда страшно, что в следующий раз не повезет, и я не вернусь. Ведь для меня прошла секунда с момента, как там выключили свет. В следующее мгновение я уже оказалась тут, отреагировала на запах Таррела, который уловил нос. А здесь, в реальности, за это время пролетело две недели.
— Пэрис доработал чип, стало быть, он сможет меня усилить, и тогда я попаду туда, за дверь! — прибавляю голосу предвкушения. — Если я отыщу хотя бы одного синарха, все усилия будут не напрасны. Таррел. Мне это важно.
Он хмуро кивает, и вдруг втыкает в меня взгляд, полный решимости, но ничего не говорит. Глаза снова тухнут, и Таррел отворачивается.
Я пытаюсь встать с койки, но как только опираюсь на руки, мышцы отвечают легкой тупой болью. Падаю обратно на матрас. Тело не подчиняется.
— Чёрт! — вырывается так быстро, что я не успеваю остановить себя.
Слишком злюсь.
— Тихо, тихо, — Таррел мгновенно оказывается рядом, поддерживает за лопатки, помогает сесть. Мне нравятся его сильные надежные прикосновения. И сейчас в них ни намека на секс. Только поддержка, только забота.
— Я должна прийти в форму, — бормочу я и спрыгиваю с каталки. Ноги тут же подгибаются, и Таррел снова ловит меня, теперь подхватывает и водружает обратно на каталку.
— Нет. Ты должна отдохнуть, — назидательно говорит он.
Я вздергиваю подбородок, сверлю его взглядом.
— Ты же знаешь, что я не отступлюсь! — в моем голосе стальная решимость.
Он молчит. Я вижу, как он борется с собой. А потом вздыхает и опускает голову.
— Ты безнадёжна, — произносит вроде с досадой, но я слышу, что он улыбается.
— Я упорная, Таррел, — тоже улыбаюсь, и слова звучат доброжелательно.
Он поднимает ко мне улыбчивое лицо, подносит руку и нежно гладит по волосам.
— Твое упорство правильнее назвать упоротостью, — говорит он с нежным снисхождением. — Я уже понял, что не могу остановить тебя на пути к цели. Ты придешь в форму, но на моих условиях.
— Каких? — у меня в душе разгорается новый азарт.
— Ускоренный курс физической подготовки, — деловито отвечает он и стреляет в меня заинтересованным взглядом. — Под моим началом.
— Ты будешь меня тренировать? — брови сами ползут наверх.
— Да. Спецпит, нагрузки, контроль, — Таррел, похоже, не шутит. — Устрою тебе тренировки на грани возможностей, но без риска.
Я хищно улыбаюсь.
— Звучит как вызов, командор Крейт.
— Ты не представляешь, в каком аду окажешься, девочка. — В его голосе звучит обещание, а коварная улыбка подливает масла в огонь моего предвкушения.
Я пожимаю плечами.
— Посмотрим, кто кого! — озорно прищуриваюсь.
Таррел опирается на край моей каталки, чуть наклоняет голову, и в глазах появляется маслянистый блеск.
— Берегись, Мелисса, — я слышу его голос, а смотрю только на губы. — Я не жалею курсантов.
— Мне и не нужно, чтобы ты меня жалел, — говорю я, облизываясь, и закусываю ноготь большого пальца.
От Таррела сейчас веет концентрированным желанием, но он железно держит себя в руках. Улыбается обещающей улыбкой, и от неё у меня по коже пробегает волна жара.
— Ладно, раз ты хочешь скорее восттановиться, — Таррел выпрямляется и как ни в чем не бывало открывает наладонный коммуникатор, — начнем сейчас же!
Он кликает на экране, и через несколько мгновений в лаборатории появляется совершенно невозмутимый Пэрис.
— Лоуренс. — голос Таррела пронизывает воздух. — Мелисса хочет фихически восстановиться перед контактом с Жуками. Разработай программу спецпитания для реализации этой цели.
Пэрис наклоняет голову, задумчиво изучая меня.
— О, а у меня есть идея получше.
Мы с Таррелом замираем и переглядываемся.
Пэрис улыбается.
— Почему бы нам не попробовать кое-что совершенно новое?
  
38.
 
— Ты о чём? — строго спрашивает Таррел.
Пэрис улыбается шире.
— О том, что сможет сделать полукровку сильнее, чем она когда-либо была.
— И что это? — голос Таррела становится более раздраженным.
— Курс мышечных и нейростимуляторов, — отвечает тот просто. — Секретная разработка, которую я опробовал в своей прошлой лаборатории.
  
— Ты в своем уме — предлагать Мелиссе какую-то сырую дрянь?! — рычит Таррел.
— Она не сырая, просто не поступившая в массовое производство, — парирует Пэрис, но Таррел не слушает.
— Нет, без вариантов, — произносит предупреждающе и обращается ко мне. — Не хочу рисковать твоим здоровьем.