Измена. Новая любовь предателя (СИ)

От пристального созерцания своей не молодой, не сочной и не упругой кожи лица меня отвлекает громкий свисток чайника.
— Ты там не утонула в слезах? — уточняет достаточно громко, чтобы понять, что я слишком задержалась.
Выхожу в гостиную и меня за руки тянут к столу.
— Я в порядке.
— Угу, — передо мной ставят конфеты и сдобные плюшки, а я во все глаза смотрю на жилистые руки майора.
  
А ведь был совсем тощим, хотя сила в нем была огромная. На себе тогда женщину вынес. Кажется, что за все эти годы Захаров не терял времени даром.
— Пей, — ворчливо двигает ко мне чашку. Красивую с вензелями и жар-птицей. Не иначе женщина выбирала. Мужчины, кажется предпочитают все пить из кружек — таких огромных, сувенирных.
Делаю несколько маленьких глотков, пока не понимаю, что в чай подмешан алкоголь.
— Что там?
— Лекарство от депрессии.
— А если серьезно?
— Ничего крепче бальзама.
Киваю и делаю еще один глоток, немного расслабляюсь, тяну руки к шоколадке, когда живот начинает урчать, да так громко, что становиться даже неудобно.
— Да ты голодная, — усмехается Кирилл Евгеньевич, — сейчас накормлю.
Снова подрывается на ноги, хозяйничает на кухне несколько минут, разогревает что-то на плите, а потом передо мной появляется картошка и гуляш.
Вероятно мой голодный взгляд говорит сам за себя, поэтому он молча протягивает мне еще и нож с вилкой и уходит, чтобы ответить на входящий звонок.
Я кушаю и это кажется первая еда, что попала мне в рот с самого утра. Это так вкусно и сытно, что хочется стонать от удовольствия, но еще больше хочется выяснить правду о том, как давно мой муж начал творить такую дичь — кувыркаться с подругой Сони. Почему Лиза знала и ничего не сказала? Кто еще знал и что со всем этим делать?
Ни Валера, ни малолетняя профурсетка виноватыми не выглядели. Скорее внезапно застигнутыми врасплох.
Словно ничего плохого не случилось.
Пока я культивирую в голове всевозможные оскорбления и как буду дальше выстраивать отношения с теми, кто меня предал Захаров возвращается. Смотрит на меня внимательно, словно решая стоит ли говорить то, что узнал или нет.
— Рассказывай, хуже точно уже не станет.
— Установили причину пожара.
Я поднимаю голову.
— И что же это? Пламя разврата и огонь в постели, который устроили мой муж и его зазноба?
— Нет. Все гораздо банальнее. Непотушенная сигарета.
В этот момент мне реально хочется Валеру придушить.
***
Иногда лучше не просыпаться, а иногда хочется чтобы страшный кошмар наконец-то подошел к концу.
Так вот мой — никак не заканчивался.
Ночь на тридцать первое декабря я провела в отдельной спальне гостеприимного Захарова в полной тишине. Он очень старался меня отвлечь разговорами о том как сложилась его жизнь, о том как он умудрился не сгореть на работе (ха-ха, профессиональный юмор пожарных, я должна была догадаться), о жене, с которой уже десять лет как в разводе и о двух сыновьях, которые живут за границей.
Но несмотря на несколько рюмок настойки без чая, приятного собеседника и весьма располагающую атмосферу я не только не решилась на какую-нибудь глупость, но и не смогла уснуть почти до пяти утра.
И это с выключенным телефоном.
Все думала и думала о том почему это с нами случилось и как почти тридцать лет брака, уважения, целей и достижений, взаимопомощи, любви и всего, что в конце концов делало нас семьей можно было променять на… секс с молодой девицей.
Неужели у мужиков настолько рвет крышу от гормонов в любом возрасте стоит лишь какой-нибудь профурсетке поманить своей упругой жопой.
А Соня? Она знала о том, что ее подруга весело и непринужденно проводит время с папочкой.
Они обе могут так его называть, — подумалось мне и едва не стошнило.
Валера трахает ровесницу своей дочери и судя по его словам это произошло не впервые и не случайно. Он даже оправдываться не стал. Конечно его слова едва ли могли что-то значить, но хотелось бы знать осталось ли в нем хоть что-то от того мужчины, которого я когда-то полюбила и которому хранила верность и преданность столько лет.
В начале шестого природа все же берет свое и я погружаюсь в довольно поверхностный сон, но совсем ненадолго. Проснулась около восьми совершенно разбитая, физически чувствуя что под глазами два мешка, пальцы одутловатые, а ноги едва чувствуются.
Кажется предстоящий год будет тем еще приключением, раз встречать его предстоит в таком виде и с полным понимаем, что произойдет в ближайшие дни.
С первого этажа доносится шум, аромат крепкого кофе и жареных сосисок с яйцом. От этого сводит желудок. Хорошо, что меня не тошнит, хотя голова раскалывается.
Беру с прикроватной тумбочки телефон и включаю. Через минуту в руках настоящая феерия из пропущенных звонков и сообщений.
Последние в семейном чате, в основном с упреками.
“Почему ты отключила телефон, Виктория? Нам нужно серьезно поговорить. Не устраивай драму, будь взрослой и мудрой женщиной”, — написал муж.
“Мам, меня сегодня Лиза забирает на ночь. Все хорошо?”
“Пап, ты маму обидел что ли?” — вопрошал сын.
“Я забрала Диму, но к вечеру мы все вместе вернемся к вам, как и планировали, и встретим новый год семьей, как и планировали. Мама, ты обещала нам свой фирменный вишневый штрудель” — бессовестно напоминает старшая.
Да я ей этот пирог в одно место засуну. Она ведь знала. Знала! Знала!
Это не укладывается в голове и никак не совпадает с той системой ценностей, которую я вкладывала в своих детей. И где я упустила момент, в котором моя старшая дочь покрывает отца-изменника?
Телефон в руках оживает. На экране имя Лизы.
Беру себя в руки и отвечаю на входящий.
— Ну наконец-то, — бурчит недовольно. — Ты хотя бы представляешь как мы за тебя волновались? Папа весь извелся, уснуть не мог, — отчитывает меня старшая, и с каждым словом летящим в мой адрес меня пронзает боль, как будто все тело насильно обкалывают маленькими иголочками.
— Лиза, ты не переживай за отца. У него ведь есть поддержка. Молодая и упругая. Сочная… и как там еще. Главное, чтобы его бессонные ночи не довели до инфаркта. Напоминай ему о возрасте, а то если эта профурсетка перестарается уже совсем скоро придется делить отцовское наследство.
— Какая чушь! — парирует легко и без запинки. — Он просто запутался, мам. Скоро это пройдет.
Я вздыхаю. Не хочу это слушать. Не хочу в это верить.
— Лиза, почему ты так ко мне жестока? Неужели ты действительно так думаешь? И как давно ты в курсе того, чем Валера занимается?
Почему-то на эти вопросы бойких ответов не следует, так что я отключаюсь и ставлю телефон на беззвучный.
В дверь спальни стучит Кирилл.
— Можно? — спрашивает своим басом, приоткрывая. — Ужасно выглядишь, — улыбается. — Вот чистое полотенце, ванная в конце коридора, а потом марш завтракать.
Что ж, для такого паршивого утра тридцать первого января неплохой план.
  
Глава 3
 
Кирилл
Женщин в этот дом я не приводил по двум простым причинам — для легких и ничего не значащих отношений есть квартира, а этот дом уголок тихого и спокойного сосуществования оформившегося к пятидесяти годам холостяка.
Я был женат, и входить в эту реку дважды не намерен. Этот дом моя отдушина после выхода на заслуженный покой, а значит приводить сюда тех, кто в моей жизни не задержится, не было никакого смысла.
А Вика просто исключение, которое никак не исключает правило.
Я не сразу понял, что моими соседями стали именно Исаевы и открытием это стало для меня буквально вчера утром.
  
Дом купил пару месяцев назад и практически сразу стал наводить здесь свои порядки, чтобы успеть все до нового года. Хотел позвать свою старую гвардию, свою бригаду и поблагодарить мужиков за добросовестный труд, понавставлять люлей за отчаянные и буйные головы, толкающие их на глупые риски, в баньке попариться, шашлык под сорок градусов. Короче обещал им мальчишник сразу после новогодней ночи.