You

Небо прошивает молния. Сообщение об ошибке. На игрушечной плите кипит настоящая вода. В попытке форсировать дабл-плей он сжимает руку в перчатке ещё до того, как мяч до неё долетел. За марлей облаков зама ранная полная луна.
Закрывающиеся на закате кувшинки.
Сновидение, оцениваемое по глубине и детальности.
Wawa издевается над мороженым.
Грохот сверчков всю ночь напролёт.
    
XXVII
 
Проезжая по совершенно незнакомым улицам, понимая: теперь тебе тут жить. Электропривод шаровой трёхходовой. Бешеный ритм дятла. Влажность просто инопланетная. Теория платной автомагистрали. На вокзале пригородная беднота становится видимой. Через дорогу — «Ранчо ковбоевых татух».
Высоко подымая двухметровый книжный шкаф, поворачивая его под углом у балясины на лестничной площадке. Яйцо колибри, сходство с белым мармеладным драже. Краснохвостый сарыч разворачивается, высоко над Перкиоменским протоком.
Вьюрки у подвесной кормушки, олениха на краю шоссе. Доходы с встроенных систем за отчётный год. К Дню независимости риелторша на каждую лужайку устанавливает по пластмассовому флажку. Лампочки на лужайках. Колонна тягачей у заправочного комплекса. Старая лампа на современном столике — в стеклянном основании протравлены цветы.
В отсутствие щитка на выключателе необходимость класть полотенца в темноте на пол рядом с душем, просто чтоб воду включить. Невозможно привести пример гапакса, не разрушая сам эффект. Судороги как суррогат эмоций. Крытое крыльцо идеально подойдёт, чтобы жарить барбекю в дождь (сурчата в мураве, увы и ах).
Тики и перетолки. Мелкой сошки выучка. Найдите три пути от точки А до точки Б; перечислите преимущества и недостатки каждого из них. Ребёнок с температурой. Кручу назад: где там оно всё то же моё всё-уже-не-то. Это звуки науки (разряды под стеклом, увы и ах), отголосок в стихах. «Экк!» — вопит толпа: волнистая шевелюра струится по плечам прославленного подающего, который не отводя глаз смотрит на следующего питчера — почти калеку хромоногого Кирка Гибсона. Колотьба волн об мол, пунктуация полнолуния.
От лобового стекла проезжающего по шоссе автомобиля сквозь деревья долетает солнечный блик — одинокая примета того, что есть и этому лесу предел. «Выходными запахло», — говорит он в 8:00 в пятницу утром. Они дожидаются, пока машины не встанут на красный свет на полосе с левым поворотом, и тогда разбегаются с вёдрами и старыми тряпками, оперативно намывая свои окна, точно зная, сколько времени уйдёт на то, чтобы вытянуть чаевые из каждого невольного клиента. Гора нажаренного бекона оперативно исчезает с блюда в центре стола.
  
XXVIII
 
Белка у подвесной кормушки — ^жирная, серая. Живущий по соседству седобородый приветливый психотерапевт в шестидесятые был активистом Ревкомпартии. Равномерное бурчанье модема.
Невычитанные гранки. Двигаясь на электричке задом наперёд. К каковой сумме, из расчёта на всю вашу библиотеку, прибавьте теперь стоимость погрузки и доставки. Затем луна, долгая прогулка в полутьме. Корзина на двоих ребят.
Вхожу во влажный воздух. Что же ты знал и когда ты узнал это? Луна жёлтая, к дождю. Белка бурчит. Замаранное первым проблеском солнца утреннее небо.
Переехав на учёбу в США, выбирает себе имя Альфред, чтоб америкосам над корейским не пыхтеть. Старый буклет команды Giants с биографиями перспективных игроков, так и не оставивших следа в истории. Запах переспелых бананов, как только входишь в комнату.
По ту сторону громадного особняка — пять открытых бассейнов, выходящих на теннисные корты и обрамлённые беговыми дорожками футбольные поля. Во всяком торговом комплексе нам предлагается теория того, как жить. Играющие в футбик волейбольным мячом мальчишки. Огромная лужайка так и полыхает светляками. Мы их подкарауливаем.
Наша влюблённость в слово «кал». Лёд в стакане тает, оставляя бисерины влаги на его внешней поверхности. Поезд в лесу (откуда он тут взялся?). След мотылька на оконной сетке.
Воздух горячий и густой, точно сироп, на деревьях сидят размякшие голубые сойки. Первый солнечный проблеск отражается от верхних ветвей, ещё до того как покажется само солнце. Ахиллово сухожилие натягивается, как струна, с каждым шагом вверх по ступенькам, ещё немного — и лопнет. Дом с тёмной краской на стенах — бордовой, лиловой, — через который нужно пройти в большой двор. Заворачивая за угол в коридоре, мы чуть не сталкиваемся, делаем по шагу назад, извиняемся и идём дальше — короткий танец передела личного пространства.
  
XXIX
 
По всему небу катится, трещит, лопается молния (тёмный силуэт целого леса, до самой несметнейшей ветки), потом дождь, хотя и не такой сильный, как того можно было бы ожидать, после чего жара спадает, электричество отрубается на мили вокруг, люди потихоньку выбираются из домов с восходом солнца, — красота серого рассвета.
За этим тюком сена — самая крохотная взрослая лошадка в мире, до того маленькая, что стакан воды да жменя сена для Крошки Тима уже ого-го какой обедище. Карусель опасно балансирует на выстилающем ярмарку месиве грязи. Татушка на её затылке складывается в пирамиду литер, каждая из которых набрана в верхнем регистре и без засечек, только она ни секунды на месте ровно не сидит, и прочесть ничего не удаётся. Каталог шрифтов.
Сперва молния — затем дождь. На последнем шкафчике с демонстрационными копиями не хватает ручек, один из ящиков заперт и ключа не видать. Я выхожу из здания, и очки моментально запотевают от перепада температуры и влажности.
Чашка: перевёрнутая воронка на основании из голубой глины, — ручка прикрепляется позже, крупноватая, точно несоразмерное голове ухо. Лёд быстро тает, оставляя один потёк пузырьков на поверхности водяного остатка. Я пускаю в ход свою ипостась проблемного клиента. В отделении банка перед окном каждой кассы по миске леденцов (кассир при этом только один на месте). Первый силуэт деревьев, предрассветное небо к востоку, Из сэндвича с солониной выпадает салат.
В нас опоздавший голос. В такую погоду бананы зреют прямо на глазах. Распускаются лилейники, перед восходом солнца небо светлеет, занимаясь чем-то чуть ли не розовым за высокими тополями. Чёрный пёс слоняется по большому двору, в дальнем конце которого только что приземлилась ворона.
В лесу — фахверковый домик, сгоревший дотла, кругом ни души. Он раскрывает руку, и на ладони у него оказывается светлячок, который медленно поднимается в ночной воздух, пока наконец не засверкает. За баксик можно прокатиться на пожарке, небо озарено колесом обозрения, огромные механические качели в форме египетской ладьи.
В лесу — голоса, смех. Какой же кожистой стала плоть моей собственной шеи. Пока тот мужик решительно шагает в его сторону, я вижу вдруг, как парень этот тянется рукой себе под куртку, что-то там у него прямо в штаны со спины засунуто, и успеваю подумать: пистолет. Пейджер у меня в режиме вибрации. Нежный первый луч солнца.
  
XXX
 
Агрессия малышей или же белок. Теория ономастики налицо, когда мы черношапочной гаичкой называем птичку, про которую точнее было б сказать, что на ней белая масочка. Я отношу уснувшего ребёнка на верхний этаж и укладываю его спать.
В сети толкуют, что ты, мол, во Франции. Крупная одно этажная постмодернявая постройка на ещё более крупном участке земли — как выясняется, парикмахерским салон (что значит землепользование за городской чертой). Способность каждого «Макдональдса» отличаться от других зависит от того, что именно в нём сделали, чтоб было где порезвиться малышам. Ощущая, как точка росы переваливает за двадцать шесть градусов.
  
С тех пор как Адам сунул нос не в своё дело, Хейли с досады назначила день свадьбы Эйбу, а потом пошла на пляж с Матео. После того как Сэм заступился за Кирка перед Скоттом, он потряс Кирка предложением уехать с ним на медовый месяц сразу же, не дожидаясь назначенного дня. Тем временем Никки попыталась подговорить Эми проявить интерес к Нику, а затем попыталась подговорить Ника проявить интерес к Сьюзан. Люк объяснил Лаки, что такое СПИД.