Бастард ее величества
Столы все же принесли из соседнего обеденного зала, иначе ткани и драгоценности пришлось бы раскладывать прямо на полу. Вот что значит мужчина занялся подготовкой! Что он вообще понимает в примерках? Хотя, его задачей была безопасность – он ее обеспечивал качественно. Устроился с бумагами в углу, за одним из столов, и поглядывал одним глазом на присутствующих в свой монокль. Что он там такое видел, не знаю, но после каждого сеанса осмотра Ладинье удовлетворенно кивал и возвращался к изучению документов.
На то, что именно я выбираю, внимания мастер не обращал. Я же отрывалась вовсю. Долой корсеты и кринолины! Бой панталонам с открытой промежностью! Я содержанка или где? Значит, и форма одежды у меня должна соответствовать. Служанки же ходят без кринолинов как-то. И без корсетов, само собой. Как они в этих пыточных орудиях пыль-то протирать и барышень причесывать будут?
Значит, и мне можно.
Глава 8
За основу гардероба я решила взять смесь ампира и золотых двадцатых – два варианта кроя, наиболее лояльных к моей мальчишеской высокой фигуре. Еще лучше было бы, наверное, восьмидесятые, но завышенную линию бедра на купальнике здесь точно пока еще не поймут. А вот рукава фонариком смотрелись вполне актуально, только к ним не узкий лиф и пышная жесткая юбка нужны, а легкие, летящие ткани, собирающиеся в воланы, кружево и длинные нити бисера. В свое время я немало поработала гримером на танцевальных конкурсах и насмотрелась на специфические бальные платья с пышными юбками безо всяких там кринолинов. Главное – побольше ткани и вставки, вставки. Особенно эффектно смотрелись в крое треугольники дополнительного цвета. При шаге они приоткрывались в складках, притягивая взгляд к платью. Подобные спецэффекты я оставила на вечер – меня же будут водить в свет именно за этим: привлечь внимание. Вот и постараюсь.
Для повседневной носки я заказала несколько комплектов из юбок, блузок и жакетов. Рюши и воланы в стратегических местах прикрывали отсутствие корсета, к тому же, мы обсудили с модисткой варианты боди и прочего нижнего белья. Трикотаж, к моему превеликому облегчению, уже изобрели, правда, пока что он оставался дешевой тканью для простолюдинов.
Аристократам же хуже. Не понимают они прелести простоты.
С обувщиком договорились еще быстрее. Он оценил отрезы выбранной мною ткани, обмерил ногу и продемонстрировал несколько примеров своей работы. Точнее, вывалил передо мной на пол гору обуви из мешка. Ладинье на грохот и ухом не повёл, из чего я сделала вид, что содержимое он уже успел проверить.
Обувь оказалась красивой, удобной и практичной, из качественной кожи, окрашенной в разнообразные цвета и украшенной пряжками, металлическими детальками и замысловатыми шнуровками. У меня прямо глаза разбежались.
Видя мое замешательство, модистка шепнула на ухо, что даме положено иметь по паре обуви к каждому наряду. Бросив виноватый взгляд на Ладинье, который тот не заметил, поглощённый бумагами, я решительно ткнула пальцем в десяток моделей.
– На первое время, – понимающе кивнул обувщик, отмечая себе на бумажке мой выбор. Я несколько криво улыбнулась. Несмотря на всю браваду, жить за чужой счет я не привыкла. Пусть даже в обмен я рискую собственной жизнью, все равно чувство такое, что остаюсь бесполезной иждивенкой.
Привыкай, Ада. Сама попросилась в содержанки.
С ювелиром мы разбирались дольше всего. Даже Ладинье пришлось отвлечься от документов и принять участие в торге, причём не на моей стороне. Мастер и ювелир в два голоса долго меня убеждали, что появиться в свете без полного гарнитура, который включал бы в себя массивное ожерелье, браслет, серьги и минимум три-четыре кольца, попросту непристойно.
– Тем более любовнице. Подумают еще, что я на вас экономлю. Не наносите урон моей репутации! – видя тщетность уговоров, шепотом рявкнул на меня Ладинье. Ювелир понятливо сделал вид, что ничего не слышал, но уши навострил. Думаю, через пару дней о новой любовнице мастера теней будет знать весь город.
Под их слаженным напором я сдалась и выбрала из детально отрисованного каталога два роскошных гарнитура на выход и три комплекта на каждый день, попроще. Кулон с серьгами и браслетом или кольцом. Малые наборы, так сказать.
Творцы откланялись, заверяя, что все будет готово в кратчайшие сроки. Модистка снабдила меня халатом и парой ночнушек парашютного кроя: переждать сутки, пока она с помощницами будет спешно кроить мне домашние платья. Она пыталась и стандартные наряды предложить, но я со всей возможной любезностью отказалась. Одно лишенное кринолина уродство у меня уже есть, зачем портить остальные? К тому же, при моем росте все ее готовые изделия доходили едва до середины лодыжки.
Ладинье немало удивился тому, как быстро я управилась. Он рассчитывал провозиться со мной до глубокого вечера, а в итоге к обеду уже был свободен и снова убежал в свое теневое ведомство.
Род занятий его я угадала почти верно. Мастер действительно занимал кабинет в местном аналоге полицейского участка, расследуя преступления, на которые у основных хранителей правопорядка не доставало мозгов или способностей, потому что злоумышленников с магическими способностями хватало. Вообще, зачатки дара имелись чуть ли не у всех местных жителей, просто на таком низком уровне, что никакой реальной угрозы те не несли.
В свое таинственное стёклышко Ладинье разглядывал ауры. Мне он милостиво позволил в него глянуть, но сколько ни наводила я монокль на дворецкого и горничную, ничего, кроме них самих, так и не увидела. Посмеивающийся мастер объяснил, что для того, чтобы пользоваться артефактом, надо владеть своим даром, кроме того, дар должен быть соответствующей направленности.
В данном случае – теневой.
Для того, чтобы объяснить мне принцип действия магии, Ладинье не поленился, выделил вечер, когда погода была получше и небо не заслоняли тучи или пепельные вихри, и мы с ним поднялись в небольшую обсерваторию.
Вообще, природные условия местных жителей не баловали. Я-то сидела в четырёх стенах и наблюдала за происходящими катаклизмами как на экране телевизора, а людям по ту сторону стекла приходилось как-то передвигаться, работать и просто жить.
После пылевой бури на Стеркфорт – город, где мы, собственно, находились – обрушился сокрушительный ливень. Дождь, достойный амазонских тропиков, лил более суток, превратив аккуратный сад за окном в болото, зато смыл весь пепел с фасада. Как мне объяснила экономка, миссис Дентре, оно и к лучшему. Во всех смыслах. Город и воздух очистились, а почва обогатилась. Вроде как вулканический пепел очень полезен для растений.
Бывшая няня сестры Ладинье, ныне его экономка, оказалась круглой во всех отношениях, улыбчивой, совсем еще не старой и весьма энергичной женщиной. Неудивительно, что с дворецким они друг друга на дух не переваривали. Наверняка устраивали бы друг другу пакости, как в детском саду, если бы не опасались накликать гнев хозяина дома.
Меня миссис Дентре сразу попросила называть ее по имени. Мол, так она чувствует себя моложе. Отказать в подобной просьбе даме я не смогла. Неилла занималась со мной этикетом и историей. Поначалу меня несколько удивляли наши уроки. Я-то думала, меня будут муштровать с книгой на голове и учить считать вилки от тарелки – или там наоборот? – но занятия с экономкой больше походили на заседание кружка книголюбителей, правда, в урезанном составе: только я и она. С выражением и в лицах Неилла пересказывала мне сказки и самые известные книги в истории, изучение которых обязательно для образованных людей. Пела народные и популярные в свете песни, к счастью, не заставляя подпевать, поскольку медведь у меня по ушам хорошенько так потоптался. Что я могу сказать? Ожидаемо, аристократические песни оказались довольно сложными и заунывными, фольклор был как-то побойчее и повеселей.
Изредка проверявший мои успехи Ладинье выдавал похвалу, пусть и скупую, но все равно приятно. По его словам, моей задачей было сойти за уроженку этого мира, выросшую в глубинке. То есть досконального знания манер и вилок от меня никто и не требовал, зато сказочную подборку, колыбельные и поговорки я обязана была усвоить в полном объёме.