Бастард ее величества

Задумчиво обозрев три загнутых пальца, я перевела взгляд на мастера. Продумать стратегию заранее я не успела, занятая истерикой и проблемами гардероба, и теперь судорожно соображала, что бы еще у него попросить.
– Да, а в чем будет состоять мое задание? Помимо того, что я официально стану живцом. Придется ходить ночью по темным переулкам? – спохватилась я.
Ладинье усмехнулся настолько злорадно, что мне стало не по себе.
  
– Вы будете изображать мою содержанку, – пропел он довольно. – Дом, кстати, входит в пакет предоставляемых услуг. Так что можете думать еще сутки, список составьте, если, конечно, писать умеете.
– Умею, – буркнула я. Ну вот, считала себя предусмотрительной и получила… Получила, в общем. Хорошо, мастер попался незлопамятный, разрешает подумать. – Только не на вашем языке. Так что пакет услуг постараюсь запомнить так. Что еще будет входить в перечень?
– Кроме дома? Расходы на гардероб, слуг, содержание небольшой конюшни. Головы три, не больше, – предостерегающе уточнил мастер. Я закивала, опасаясь ляпнуть еще какую-нибудь глупость. Лошадей я побаивалась, так что лучше уж найду тех экспериментаторов, попрошу у них машину. – Обязательно будете сопровождать меня в свет, соответственно, вам понадобятся платья на выход и драгоценности.
– Это обязательно? – пролепетала я, придавленная открывающимися перспективами. Ладинье иронично приподнял одну бровь.
– Вы же так рвались ко мне в содержанки. Передумали? – хмыкнул он. Я покачала головой.
– Зачем такие сложности? Вы же хотите поймать тех похитителей. Поселите меня отдельно, они тут же прибегут.
– Я хочу выйти на главного, – уточнил мастер. – Мелкие сошки нам ни к чему. Признаться, уже несколько раз мы пытались устроить нечто подобное, но…
Ладинье помолчал с мрачным выражением лица. Догадаться, что затея не удалась, было несложно.
– Я не могу доверять своим сотрудникам, – наконец признался он. – Проколы случались досадные, и вроде бы никто виноват не был, более того, даже профессиональные целители не смогли распознать ни в ком лжи. Так что надежнее будет, если для всех вы станете моей… любовницей.
Мастер стыдливо запнулся на последнем слове, очевидно стесняясь предлагать подобное женщине. Мне же было почему-то обидно. Вроде все к лучшему: и приставать не будут, и защиту обеспечат на высшем уровне, но чисто женский павлин самолюбия норовил клюнуть меня в необозначаемые места. Не тянешь, мол, на настоящую. Только фиктивную, понарошку.
– И вы думаете, что мелкие сошки ко мне под вашей охраной не полезут? – с нескрываемым скептицизмом уточнила я.
Мастер пожал плечами.
– Даже если попробуют, поверьте мне, я сумею вас защитить. Как, впрочем, и от более крупной рыбы. Надеюсь, на вас она клюнет.
Сомнения в его голосе было хоть отбавляй, и я даже оскорбилась.
Еще сильнее.
Мало того, что сам равнодушен к моим прелестям, так еще и считает, что другие на меня не позарятся? Пусть даже в преступных целях! Мне прямо захотелось на мгновение, чтобы меня опять попытались похитить, просто чтобы доказать мастеру, что я на самом деле ого-го и нарасхват. Правда, тут же опомнилась. Чур меня, лучше пусть я никому напрочь не нужна буду. Целее останусь.
– Лишних людей в дом пускать я не буду, – продолжал тем временем Ладинье. – Чтению и письму вас научит Парсон. У него почерк лучше, чем у меня.
Дворецкий где-то за дверью зала закашлялся, выдавая себя. Кажется, он не в восторге от предстоящей миссии.
Как и я, впрочем. Занимайте очередь.
А что делать?
– Танцы… с этим сложнее. Основные правила этикета вам объяснит моя экономка, она раньше была няней моей сестры, так что в курсе большинства тонкостей, – продолжил инструктаж мастер теней. Он увлёкся и вел себя так, будто я одна из его подчиненных, причём особо нерадивая. – Портниха приедет завтра, с помощницами, ювелиром и сапожником. Они обслуживают наш род уже много лет, проверены вдоль и поперёк, но на всякий случай я останусь дома и прослежу.
Я вытаращилась на Ладинье.
Ничего себе преданность делу – он готов поучаствовать в женском шоппинге!
Мастер не шутил. После завтрака он убежал обратно на работу, ссылаясь на необходимость проследить за допросом трактирщика и узнать результаты вскрытия тел нападавших. Услышав про последнее, я не удержала облегченной улыбки, чем очень удивила Ладинье.
Объяснялось мое счастье просто: раз умерших вскрывают, значит, медицина хотя бы развивается. Уже радует.
До обеда я пытала Парсона занятиями каллиграфией. Дворецкий был ожидаемо не в восторге от свалившейся на него задачи, но, к чести его, отлынивать и не подумал. С непроницаемым выражением лица проводил меня в библиотеку, поскольку кабинет на все здание только один, принадлежит хозяину и потому неприкосновенен. Впрочем, в библиотеке тоже имелись столы и писчие принадлежности, а еще много-много книг. У меня аж глаза разбежались. Расставлены они были не только скрупулезно по алфавиту, но и секциями по веку издания. Так что огромные фолианты в кожаных и металлических переплетах, дорогие даже на вид, стояли отдельно, под стеклом в шкафах вдоль стен, создавая дополнительный антураж. Интересны они были бы разве что антикварам, но Парсон на всякий случай внимательно следил, чтобы я не совалась к древностям.
Пф, больно надо!
Куда сильнее меня интересовали современные издания на хорошей, светлой и прочной бумаге, желательно на тему женских прав и свобод.
Мне была выдана тетрадка, в которой на каждой странице дворецкий вывел по букве, заглавной и строчной, и велел тренироваться. Ручка была перьевой, – я такой в свое время рисовала – так что проблем с инструментом не было. Загогулины ложились плавно и ровно – Парсон даже изволил несколько раз, забывшись, одобрительно кивнуть, впрочем, быстро опомнился и снова поджал рот куриной гузкой. Каждую букву на новой странице он мне озвучивал, и я послушно их бубнила, заполняя листы. Получилась своего рода медитация, и к концу пятой страницы я начала клевать носом. Все же ночь моя прошла достаточно бурно, а сейчас организм поверил наконец, что его не будут прямо вот сию минуту похищать, и расслабился, требуя отдыха.
Парсон на каждый мой зевок красноречиво закатывал глаза и ворчал что-то о воспитании и манерах, которыми, по счастью, заниматься предстоит не ему. Наконец, когда я чуть не приложилась лбом об стол, он сдался и лично отконвоировал меня в комнату, сдав на руки Малви. Та помогла мне раздеться, я упала на кровать и моментально провалилась в глубокий сон без сновидений.
Кажется, меня пытались разбудить: сначала – на обед, потом – на ужин. И, кажется, я их посылала, да так, что бедняжка Малви начинала заикаться. Не помню толком.
Проснулась я свежей, отдохнувшей, полной сил и желания навалять моим похитителям лично. Точнее, заказчикам похищения, раз уж исполнители уже того. Даже упаковка в плотный корсет не ухудшила моего настроения, потому что я уже придумала, как от него избавиться.
Завтракала я в гордом одиночестве, косясь на застывшего статуей дворецкого у дверей и бегающую с подносами Малви. Очень хотелось позвать и их за стол – неудобно как-то есть, когда на тебя смотрят, но глаза у них были вроде не голодные, а представив лицо Парсона, если осмелюсь предложить подобное святотатство, сразу передумала.
Мастер пришел, когда я уже расправилась с кофе и готовилась морально снова медитировать. Те пять букв, как ни странно, прочно осели в моей голове, и мне не терпелось освоить оставшийся алфавит. Отказавшись от завтрака, к неодобрению дворецкого, Ладинье проводил меня в очередной зал. Совершенно лишенный мебели, не считая колонн и зеркальных стен, он идеально подходил для бала.
  
Или примерки.
В ворохе разноцветных тканей и фурнитуры суетилось человек двадцать, как мне показалось с перепугу. Позже выяснилось, что их было всего пятеро: обещанная модистка, две ее помощницы, ювелир и сапожник, причём последних не было ни видно, ни слышно. Они скромно стояли у стены и ждали, когда очередь дойдёт и до них.