Мое кудрявое нечто
Скорость не сбавляю, еду ровно за тачкой Самойлова, наслаждаясь игрой языка и губ Камиллы с членом, кайфуя от возникшего, наконец, возбуждения. Фуух! Что это было то?
– Миш, он такой большой, – девушка отрывается от меня с легким чмоком, перехватывая член рукой.
Встречаюсь с ее заинтересованным взглядом, и радостно сообщаю «И сегодня он весь твой. Считай, тебе повезло встретить меня, будешь потом подружкам рассказывать о своем лучшем в жизни сексе». Девушка смеется, принимаясь обратно за дело. «Обхвати плотнее» – прошу я, напрягаясь. «Не могу» – Камилла отвлекается на мою просьбу, но я прижимаю ее голову обратно к члену, надавливая на затылок. Хочу пролезть в нее глубже. «Черт, вот так, держи его так». Девушка держит меня в себе сколько может и закашивается, после чего я снова прижимаю ее обратно и кончаю. До самого дома она не может оторваться от меня, то посасывая, то поглаживая, возвращая в боевую готовность.
На квартире Олега выпиваем. Тащу Камиллу в одну из комнат. Тут только диван. Самойлов недавно въехал и еще не успел нормально обставить квартиру. Мне не хочется расправлять его, так что усаживаю разгоряченную девку на себя, стягивая с нее коротенькую юбку и обтягивающую блузу. «А ты уже мокренькая, да?» Моя подруга кивает, снимает трусики и усаживается ровно на член, аккуратно погружая меня в себя. Обожаю смотреть на девчонок в этот момент. Они сосредотачиваются на своих ощущениях. А мне нравится чувство растягиваемой плоти. Секс – это то, что Господь послал нам в награду за все испытания. Обхватываю ладонями первый размер девушки, и в голове резко возникает ложбинка пухляша. Черт! Какого хрена она появилась в моей башке? Двигаюсь резче, врываясь в Камиллу до конца, отчего комнату оглашают громкие стоны. А я думаю о том, как бы стонала на ее месте невестушка.
Уйди из моей головы! Но нет. С каждым новым движением, с каждым звуком скачущей на мне девки я представляю Риту все более явственно, и бешусь, замечая как притупляются от этого ощущения. Мать ее! Какого хера я думаю о ней? Передо мной на все готовая деваха, стоит только попросить и она будет ублажать меня всю ночь, и весь следующий день, если это потребуется. Вот только этого не случится, потому что девка трясется в оргазме, а следом за ней кончаю я. И больше я ничего не хочу.
Девушка падает на меня, обхватывая за шею, и тянется губами. Отвожу лицо. Да что со мной? Почему бы мне не поцеловать ее? Она молодец. Мне даже напрягаться не пришлось, она сама все сделала. Но меня не тянет прикасаться к ней.
– Как насчет обмена?
Самойлов, помешанный на групповушке, появился в дверях еще пока Камилла напористо насаживалась на мой член. И все это время рассматривал ее со спины. Долбанный извращенец. Ладно, хоть полотенцем обвязался. С Юраном у них всегда так было. Единственная девушка, которой Романов не поделился с нашим другом – это его жена. И честно говоря, будь у меня такая Орловская, я б ей тоже ни с кем делиться не стал.
Я это серьезно? Чертова кудрявая голова. Может, и правда, сбрить нахрен шевелюру? А то мысли разные лезут.
– А где Лара? – Камилла всхлипывает, слезая с меня и валится на диван, я остаюсь сидеть неподвижно.
– Валяется.
Самойлов спокоен, даже как-то ленив, как будто спросить девчонок о тройнушке это его тяжелая обязанность, от которой он устал. А может так и есть? И, возможно, для меня сегодняшний вечер тоже что-то сродни обязательству, потому что я определенно не получил кайфа.
– Я не против, – Камилла подходит к моему другу, – только выпью сначала.
– Шампанское на кухне, – Олег хлопает ее по заднице, пропуская и смотрит вопросительно на меня.
Мотаю головой. Я не против потрахаться, и я не против разделить девчонку с другом. Но сегодня настроения для этого напрочь отсутствует.
– Знаешь, однажды Романов тоже начал отказываться от групповушки, – друг оживляется, посмеиваясь, – добром дело не кончилось.
– А что с ним случилось? – не понимаю я.
– Коршун! – Олег размахивает руками и пучит глаза, смотря на меня как на идиота. – Наш братан свихнулся!
А, ну да, точно. У Романова крышак поехал. Он помешался на Тине и на контроле. А может просто слишком много запихнул в свою гениальную голову. Если сейчас разбудить его посреди ночи, и резко задать вопрос, то он ответит четко и без запинок. И не важно, будет ли это вопрос о том, что он написал в сочинении по литературе в пятом классе, курсе валют или занятиях его жены за день. Ну, или он грубо и с матом пошлет нас куда подальше.
– Запомни, воздержание до добра еще никого не доводило, – блондин посылает глазами сигнал важности произнесенной мудрости и покидает комнату.
А мне надо выпить и понять, что происходит в моей голове.
Какого хрена я представлял отцовскую протеже, пока трахал вполне себе ничего деваху? Да я даже голой ее никогда не видел. Мало того, я видел ее только в идиотских халатах и этих ее непонятных шмотках-балахонах. Хоть бы разок джинсы нормальные одела, чтобы я мог рассмотреть ее. Погодите-ка! Я видел ее аппетитную задницу в черных шортиках. И мне она понравилась. Круглая и пухленькая, манящая ущипнуть, а может даже и отшлепать.
Тогда мне безумно захотелось провести ладонью по ее полным ножкам, покрытым редкими светлыми волосками, отдающими золотом в лучах солнца.
Да Господи ж ты Боже мой! Она даже ноги не бреет! Какого хрена я думаю о ней?
Ну вот, пожалуйста, член приподнимается. Иду к Самойлову и двум его подружкам.
***
Еле соскребла себя с кровати. Похоже, я не рассчитала своих сил, и работа в субботнее утро это слишком. Ладно, в душ схожу в фитнес центре по-быстрому. Все равно мне там переодеваться. А вот завтрак для товарища генерала – дело святое. Хотя его, как мне показалось и дома то нет. Оставила на плите горячую пшеничную кашу и кисель. Придет, порадуется.
Выбегаю в гараж через дверь в коридоре дома. Не повезло. В этот момент сюда как раз заезжает огромный синий Патриот, освещая большой гараж раллийными огнями, закрепленными балкой на крыше машины, в народе такие огни называют "люстра". Жмурюсь от яркого света, останавливаясь в дверях. В машине грохочет «Гагарин я вас любила» группы Ундервуд, которая, кстати, мне очень нравится. Миша паркуется, выключает музыку и некоторое время сидит в машине, пялясь на меня с ухмылкой и пожевывая большие губы. Мне не по себе. Ежусь, когда парень выходит из авто, хлопком закрывая дверцу. Не поправляет задравшуюся темно-синюю, мятую футболку с длинным рукавом. Голубые джинсы приспущены и мне видна черная резинка его боксеров, а еще… еще мне видна дорожка темных волос, спускающаяся по животу туда… ну, прямо туда… Какой-то он помятый.
– И куда это мы собрались? – шальной громкий бас оглашает большое помещение, заставляя напрячься.
Он подходит близко, обхватывая длинной рукой оба моих плеча. Его ладонь сжимается на левом. Меня обдает духом алкоголя. О Боже! Он пьян… Пытаюсь сделать шаг в сторону от него, и не могу. Миша крепко держит меня.
– Мне нужно идти, пусти.
– Я спросил, куда? – грохот его низкого голоса отлетает от каменной стены и врезается прямо в мой живот, который тут же скручивается в тугой узел.
– Миша, пожалуйста, пусти, я опаздываю.
– Сегодня суббота, всего шесть утра. Какого хрена ты куда-то потопала?
А какого хрена его это интересует? Я не должна отвечать на его вопросы. Что есть силы пихаю парня локтем в бок. Но он лишь смеется, прижимая меня крепче.
– Слушай, невестушка, – он выплевывает последнее слово, отчего мне становится жаль себя, – ты заканчивай пихаться и бросаться котами. Пошли, позавтракаем вместе.
Тащит меня обратно в коридор, соединяющий гараж с домом. Сопротивляюсь. Мне почти удается вырваться, но Миша поднимает меня на руки, обхватив за талию, и так дотаскивает до кухни. По моей макушке проносится горячее, приправленное перегаром дыхание, а с силой прижатая к нему грудь болезненно ноет.
– О, а можешь приготовить выпечку… ну там, ватрушки какие, или пирог мясной. Обожаю мясо, – он спокойно усаживает меня на диван и принимается шурудить у плиты, открывая кастрюли и рассматривая, что в них.