Мое кудрявое нечто

– Коршун, ты же в курсе, что на Украине сейчас кризис?
– Серьезно?
Какая разница? Я не слежу, что и где происходит. Мне плевать на это. Я знаю только, что не все гладко там, куда меня посылают.
– Ну да, там тоже революция назревает, как в Грузии.
– А нам то какое дело? Отправят, и круто. Надоело мне без дела сидеть. У меня ломка начинается от безделья.
– А дома че?
  
– А что там? – пожимаю плечами.
Вообще не хочу там появляться. Невестушка живет у нас уже месяц и старается не попадаться мне на глаза, как я вежливо попросил ее при нашей первой встрече. И вроде бы мне плевать. А вроде бы и нет. Вот почему я расстроился утром, когда она позавтракала раньше? Хотел видеть ее за столом? Для чего?
– А надо чтобы было «что», – многозначительно, словно старец, проживший на этом свете много лет, поучает Васек. – Я вот бегу домой. У меня там Лилька с мелким. Прихожу, как в рай попадаю. Так круто. Не представляю, как жил без них раньше.
– Ой, давай без этих лирических отступлений, – ухмыляюсь. – Романтик какой стал. Зато я представляю, как ты раньше жил, во всех красках.
Васек смеется и прицеливается поновой. Он женился год назад, и недавно у него родился сын. Мы с парнями обмывали, а папаша дежурил у роддома. А еще один год назад Васенька в сауне, в окружении девушек немаленькой стоимости, заказанных на свой день рождения, прыгал голышом в бассейн и вытворял другие вещи, о которых, уверен, его жене ничего не известно. Теперь стал семьянином и хочет сделать из меня такого же. А то его Лиле, приехавшей из Самары, видите ли, в Москве скучно.
Вот и отец, видимо, тоже твердо решил меня женить, и спрашивает о дате свадьбы каждую неделю.
Ну какой я семьянин? И нафига мне пухляш? Да и я еще не готов отказаться от всех благ, предоставленных отсутствием семьи.
***
После службы встретился в ресторане с Самойловым. Решил воспользоваться привилегиями неженатого мужчины. Жаль, Лехи нет в Москве. Романов так вообще, похоже, погряз в своем офисе. Или от Тины отойти не может. Ему это на пользу, а то совсем свихнулся.
Олег пару дней назад вернулся от бабули, по совместительству порно-звезды семидесятых, загорелый и довольный. Допиваем бутылку виски, болтая. Рассматриваю фотки детского розового кабриолета, который он притащил в подарок Джес из Америки. Младшая Орловская прыгает на заднем сиденье, хохоча во весь рот.
– Мужик, – я разочарован, – откуда ты его выкопал? Я даже не знал, что такие есть!
Черт! Где он раздобыл эту тачку? Как я теперь переплюну его подарок? Мы с парнями негласно соревнуемся за любовь малышки, стараясь стать самым лучшим дядей. И я, понятное дело, хочу быть самым любимым, а потому на прошлой неделе провел с ней целый день. Таскал ее в зоопарк и детские кафе, потом зарулил с ней на детский автодром. Ей очень понравилось. Она визжала от удовольствия и расцеловала все мое лицо. Вот же!
– Откуда ты узнал, что ей понравилось водить тачки?
Олег запрокидывает от смеха лицо и мотает головой, оповещая, что не хочет отвечать на этот вопрос.
– Я серьезно! – требую ответ.
– Мишель, – друг стирает улыбку с лица, но довольно растягивает слова, поправляя свою светлую шевелюру, – вам с Кобарем пора понять, что я буду любимым дядей Джессики, и прекратить этот спор. Вам не переиграть меня. Я читаю ее мысли на расстоянии, – он прикладывает подушки пальцев к виску, показывая, как читает.
– Тебе Тина растрепала, что я водил мелкую на автодром?
– Неее, – блондин крутит головой, сует руку в карман бежевых джинс, доставая портмоне, – я не видел и не слышал ее уже два месяца. Может, Юран у нее мобильник отобрал?
– Пошли, разведаем, – прошу я.
Мы оба переживаем за Орловскую. Оба любим ее. И мне сложно даже представить, что сейчас происходит в доме Романовых.
– Нет, Юран сам позовет, когда она придет в себя. Пошли лучше дальше. Вот тех с собой бери, – палец с блестящим ногтем указывает на двух девчонок, выходящих с танцпола на первом этаже. – А я еще вискаря захвачу и еды какой-нибудь.
– О, – оживляюсь я, – купи мне шоколадку!
Самойлов закатывает глаза, показывая свое отношение к моей любви к сладкому. Но мне плевать. Я могу съесть четыре сникерса подряд, а потом приступить к нормальному ужину.
Только когда друг уходит к бару меня осеняет. Он круто свел меня с темы Джес, не желая раскрывать карты. Вот жук!
Догоняю девчонок, выбранных Олегом для продолжения нашего вечера, у их столика.
– Девчонки, – улыбаюсь, подсаживаясь к ним, – какие планы на вечер?
– Домой собираемся, – брюнетка важно выпячивает оголенное красным платьем плечико, складывая губки уточкой.
Стандарт. Это будет просто. Они немного набьют себе цену, чтобы потом не стыдно было между собой обсуждать, как их сняли в клубе. Привычная картина. Мне просто нужно заплатить за стоящую на их столике бутылку красного шампанского и пару нехитрых салатов. Даже скучно.
– Нам с другом как раз в вашу сторону, – пропускаю между пальцев прядь волос брюнетки, определенно крашенную, – подвезти?
– Ты ведь даже не знаешь, куда нам надо! – подружка брюнетки, с чуть более светлой краской на волосах, и яркой красной помадой на губах, тоже сложенных уточкой, достает кошелек.
Достает медленно, намекая, что их ответ зависит от моей платежеспособности. Ясная картина. Достаю из кармана несколько помятых тысячных купюр и кидаю их на стол.
– Думаю, нам по пути, – сосредотачиваюсь на второй, она мне больше понравилась.
– А где твой друг?
– Ждет нас на стоянке. Пошли.
Поднимаюсь из-за столика и иду к выходу. Девчонки бегут за мной, держась под ручки.
Едем в пентхаус Самойлова. Девчонки не спрашивают, куда их везут. Это меня всегда удивляет. Вообще страх отсутствует что ли? А если мы привезем их на хату, где нас ждут еще семь мужиков? Неужели так важна эта бутылка шампанского? Они ведь не думают, что кто-то завяжет с ними нормальные отношения после такого съема?
Брюнетка садится в белый мерс Самойлова, а ту, что посветлее, оказавшуюся Камиллой, я тащу в свой Патриот. Ее синяя юбка задирается, когда она садится на пассажирское сиденье, но девчонка не поправляет ее. Тут только мы, ее подруги рядом нет и стесняться уже нечего. Глажу худенькую коленку, радуясь тому, что в Москве еще не сильно похолодало, не смотря на конец сентября, и на ножках моей новой знакомой нет капрона.
– А дома есть что выпить?
Ну да, в клубе девчонки не допили. Останавливаюсь у ресторанчика и беру бутылку того же шампанского, которое стояло на их на столике, возвращаясь обратно к поглаживанию коленки. Девушка чуть раздвигает длинные ножки, приглашая мою руку выше, и я продвигаюсь по внутренней части ее бедра. Кожа гладкая и приятная. Чуть сжимаю мягкую плоть, отчего Камилла раздвигает ноги сильнее и откидывается на сиденье. Какого хера? Что-то не так. Член приподнимается наполовину, и я не чувствую похоти, тогда как обычно на этой стадии я только и жду, как присунуть кому-нибудь вставшего брата. Что за дела? Рассматриваю девушку, отвлекаясь от дороги. Симпатичная. Ничего необычного, но она, правда, симпатичная. Стройная, высокая, с длинными ресницами и четкими скулами. Почему мой член еще не трется о джинсы? Поднимаю руку ко рту пассажирки, хватаясь ладонью за подбородок, а большим пальцем раскрываю ее рот. Игривый язычок тут же облизывает его, а зубки чуть прикусывают. Глаза искрятся. Девушка готова, она хочет, это понятно. А со мной что? Такого еще не бывало. Я даже жара, предшествующего обычно возбуждению не чувствую. Мне стоит начинать беспокоиться?
  
Кладу руку Камиллы на свою промежность, и девушка принимается легко поглаживать выпирающий холм. Приближается ко мне, касаясь губами уха. Член оживляется, но не так, как обычно, а вяло и лениво, словно раздражен тем, что я заставляю его работать.
– Знаешь, я еще никогда не делала минет в машине, – рот девушки опускается на мою шею, вызывая улыбку.
Привлекаю ее к себе, легко целуя, и опускаю вниз, туда, где мой любимый орган все же поднялся и готов к получению похвалы.