Мой Советский Союз Магических Республик 2 (СИ)
— Ну, что там у вас? — спросила их Жутко.
— Ольга Константиновна, у нас нестандартный вопрос, — начал Семен. — Чисто теоретически, если вырезать трафарет руны и поставить на свет, его проекция на стене будет работать?
— Что за бред, — мотнула головой профессор. — Свет не является проводником для силы. А тень от трафарета по сути — место, где света меньше. Это так не работает.
— Блин, — буркнул Кирилл рядом.
— Чтобы проецируемая руна начала работать, нужна «Линза Ларцевой». Хотя для каждой руны нужна своя кривизна и фокус.
— Проецируемая руна будет работать?
— Да, но на проекцию тратиться сила, — кивнула женщина. — Да, крохи, но все же. Не очень популярная техника. После прекращения подачи силы, руна исчезает. Есть производства, где без этой технологии никак, но это редко. Слишком специфично и если говорить о сложный конструктах линза получается слишком огромной.
— А если про одну руну говорить? — вмешалась Лена.
— Тут можно обойтись линзой размером с ноготь пальца. Ничего сложного, — хмыкнула Жутко, остановившись у двери в комнату кружка. — А что?
— Да, так… мысль одна есть, — переглянулись студенты.
— Что же, раз это все, — кивнула на стопку у себя в руках профессор. — Я займусь вашими работами.
* * *Истукан шел с довольной миной.
Погода была прекрасная. Подступающая весна, почки на деревьях, голубое, ясное небо, звуки капели и первые птички, что голосили на ветвях.
— Красота-а-а-а… — протянул он, сощурившись от солнца.
Глубоко втянув носом воздух, парень направился мимо лужи к корпусу университета. Метров через двадцать, он заметил студентов, что согнувшись встали у входа в корпус.
— Да, нормально все будет, — раздался голос Семена, когда он подошел ближе. — Не рванет — это точно.
— А ничего, что мы эту линзу сделали из фольги? — спросила Лена. — А то оно как-то… топорно выглядит.
— Там написано, что любой металл подходит, — ответил Осетренко. — Но по выкладкам лучше всего дюраль.
— Стой! — внезапно замер Семен. — А ты книгу то взял?
— Это в читальном зале было, — буркнул Кирилл. — По абонементу не дают. Я только схему перерисовал.
— Блин, надо будет потом зайти перечитать, — проворчал Кот. — Ну, что? Готовы? Пробуем?
— Запускай! Я активировал! — скомандовал Кот и сделал пару шагов назад.
Истукан подошел еще ближе и крикнул:
— А они тут руны пишут!
Лена тут же дернулась и упала на пятую точку, испачкав пальто. Кирилл дернулся, а вот Семен резко шарахнулся в сторону, поскользнулся и с размаху влепил по бутылке из-под кефира, на горлышке которой, на кусок пластилина была прилеплена воронка из фольги.
Фьюу-у-уть!
Бутылка рванула в сторону и тут же скрылась впереди.
— Блин! Истукан, ты на кой-черт пугаешь⁈ — возмутилась Лена.
— Настроение хорошее! А чего вы тут… — начал было парень, но тут раздался звон от остановки, что была в той стороне.
Кирилл с Семеном переглянулись.
— Там ведь дорога, — произнес Кирилл. Глаза парня начали расширяться от осознания того, что пустая бутылка сейчас летит по дороге.
— А дорога идет вниз, до развилки на ленина и Луначарского, — тихо произнесла Лена.
— А на развилке стоит… — прошептал Семен.
* * *— Конечно заходите, — улыбнулся Мясоедов, заметив Дмитрия Николаевича в дверях. — Присаживайтесь. Чаю?
— Нет, спасибо, не надо, — махнул рукой старичок, усаживаясь на стул перед столом. — Я по делу.
— Слушаю вас, — мясоедов поднялся мужчина и достал пачку сигарет.
— Занимался тут с нашими подопечными, — задумчиво произнес старичок. — Признаться, ожидал от них почти нулевой подготовки. Все же целители, а не артефакторы.
— Ну-у-у-у, — Сан Саныч достал сигарету, подошел к окну и открыл форточку. — Я тоже за ними этот момент заметил. Знаете, бывает такое — человек не на своем месте. Руки у них прямые и работы не боятся. Было бы у них силы побольше — отличные артефакторы вышли. А так…
— Да-да, такая же мысль пришла, — закивал старичок. — Главное — рука набита. Парни прям видно, что ребята руны не только в тетрадях пишут. Я, кстати, видел у них занятные перчатки. Лепят ими что сталь, что дерево, словно глину.
— Видел. Типа защитных перчаток, — кивнул Мясоедов и затянулся. — Мои ребята посмеялись, но эти двое наловчились. Им ни ножовка, ни топор не нужны. Удобно.
БДЫЩЬ!
Стекло окна разлетелось неожиданно, но Сан Саныч среагировал мгновенно.
— На пол! — рыкнул он, сместившись за стену и достал пистолет. на мгновение выглянув в окно, он оценил обстановку и гаркнул во всю глотку. — ДЕЖУРНЫЙ! КОМАНДУЙ «КРЕПОСТЬ»!
Переместившись на корточках на другую сторону, он снова выглянул в окно на мгновение, но там как и в прошлый раз все было спокойно.
— Александр Александрович, — раздался голос старичка.
ГБшник глянул на старичка. Тот присел у перепачканных белым стекол у противоположной стены.
— Осторожнее, это может быть отравлено или…
— Это кефир, — произнес Дмитрий Николаевич. — А это…
Тут он поднял кусок смятой фольги, развернул и обнаружив там руны, произнес:
— Это линза Ларцевой.
— В смысле? — Мясоедов выглянул в окно еще раз.
— С руной «Гош». И на остатках стекла тоже руны и… — тут старичок поднялся, прошел на центр комнаты и оглянулся. — Если траектория полета… Сан Саныч, а что там дальше по улице?
— Дмитрий Николаевич, пригнетесь, это может быть…
— Это бутылка кефира с рунами, — старичок поднял руку на белое пятно на стене, а второй указал на на окно. Проверил траекторию. — Что в той стороне?
Сан Саныч сделал шаг к наставнику двух агентов, глянул на пятно, а затем в направлении, куда указывал старичок.
— Там перекресток. На крупскую поворот. За тем холмом получается тупик и остановка. А за ней корпус… — тут лицо Сан Саныча перекосило.
— Товарищ… — ввалился в комнату с оружием дежурный. — Команда крепость по вашему приказу…
— Отставить! — рыкнул Мясоедов не оборачиваясь и тихо добавил: — Выпорю идиотов! Честное слово — выпорю!
Глава 20
Дмитрий Николаевич сидел за столом, в кабинете здания ГБ. Перед ним стоял уже остывший чай, тарелка с бутербродами, а из-за стены доносился крик Мясоедова, выражающий в матерной форме все, что он думает о двух студентах, которые решили поиграть в изобретателей.
— М-м-м-мда, — протянул старичок, вертя в руках кусок фольги с рунами.
Пусть и старый, но все же ученый досконально изучил прилетевшее в окно третьего этажа устройство и даже успел накидать на листке схему.
— Век живи — век учись, да, — проворчал он с задумчивым видом.
Старичок поднялся, осмотрел комнату и, не найдя ничего подходящего, подошел к шкафу. Открыв его, он обнаружил стопки дел и бутылку, что сиротливо стояла в дальнем углу.
— О! Что за служба безопасности без водки, — хмыкнул он, вытащил емкость, в которой оставалась едва четверть, и подошел к раковине. — Скажу, что выпил…
Вылив содержимое, мужчина осмотрел бутылку, а затем подошел к столу. Порывшись в ящиках, он нашел старую перьевую ручку и небольшую чернильницу, крышка которой знатно присохнула.
— Та-а-а-а-ак! — протянул он, с трудом откупорив чернильницу. Внутри, пусть и на дне, было немного чернил. — Для одного раза не принципиально, так что…
Старичок уселся обратно за стол, перехватил поудобнее перьевую ручку и вздрогнул от резкого крика Мясоедова за стеной.
— В жопу засуну! Слышали⁈ Засуну так, чтобы горлышко из хайла торчало!
— Достаточно глубоко, — прокомментировал Дмитрий Николаевич, принявшись чертить руны на бутылке.
Минута, вторая, третья. Старичок провозился достаточно долго. Пришлось учитывать форму объекта, материал, а так же то, что перьевая ручка для этого не предназначена.
— Ну, как-то так… — произнес он, осмотрев бутылку из-под Столичной водки. С первого взгляда казалось, что руны поплыли, и сама схема кривая, но на самом деле старичок специально так их начертил, дабы избежать эффекта «покатости» рунного комплекса. — Ну-с… Теперь линза.