Корабль прибывает утром

Мистер Вилькинс задумчиво и понимающе кивнул:
– Пожалуй. В какой-то степени эта метаморфоза не завершается до самого последнего аккорда нашей жизни. – А потом, улыбнувшись, произнес: – Кажется, я уже достаточно отвлек тебя от работы, пойду поучать своих вылупляющихся бабочек.
– Да… – Анри провел рукой по волосам и вернул фуражку на место, – стоит только отвернуться, и Майкл куда-то поставит, что и не отыскать. Так-то он парень хороший, но лучше работает, когда под присмотром, увы.
  
Пожав Анри руку, мистер Вилькинс отправился в школу, оставив его прояснять вопросы погрузки с помощником, утверждавшим, что он вчера ничего не трогал из посылок, ну может, только одну стопку отодвинул подальше от прохода…
 
Глава 2. Неразлучная четверка
 
Вставать не хотелось совершенно. Тело просто отказывалось выныривать из-под теплого, мягкого и в высшей степени уютного одеяла, попутно напоминая нытьем мышц о вчерашних приключениях. Томми потянулся и зевнул, так широко раскрывая рот, словно желал раздвинуть челюсти одну от другой, как это умеют делать змеи. Потом отчетливо чихнул. Он уже слышал стук в дверь, коим Мари напоминала о необходимости пробуждения. Затем она еще несколько раз ходила по лестнице и громыхала чем-то внизу. Промычав что-то нечленораздельное, Томми перевернулся на живот и пошарил перед собой высунутыми из-под одеяла руками, потом решил проверить мир ногой, все так же не раскрывая головы, и шлепнулся на пол прямо в одеяле.
– Ой, – издала груда одеяла на полу и зашевелилась, обнаруживая, наконец, взъерошенную белобрысую голову мальчика. По полу тянуло прохладой, что вынудило Томми поспешно занять вертикальное положение. Сунув ноги в тапки из овечьей шерсти, мальчик подошел к приоткрытому окну прямо в кульке одеяла. Яркие лучи пробивались через хороводы облаков у самого горизонта. Играя с солнцем в гляделки, Томми еще раз выразительно зевнул.
В гостиной мальчик обнаружил, что Мари всерьез взялась за перебор вещей, и понял, что стоит поскорее отчаливать в сторону учебного заведения, пока она не решила и его перебрать – к большой уборке, по мнению Томми, Мари подходила чересчур рьяно. И он надеялся, что младший мужчина в доме ее немного вразумит. Оставив Мари в обществе маленького Микаэля, Томми выскочил в предвесеннюю свежеть утра, на ходу дожевывая бутерброд.
Поскольку вышел он предосудительно рано, то специально сбавил шаг у самого леса и с удовольствием приглядывался к признакам весны. Разумеется, наблюдая деревья каждое утро, трудно было заметить, насколько увеличились и набухли почки. К тому же дубы – из тех, кто не любит торопиться: ни расставаться со старой листвой по осени, ни обзаводиться новой по весне. Однако тропинка основательно подтаяла от частых дождей и человеческих ног, и теперь уже кое-где чернела влажной землей, хотя и оставалась довольно скользкой. Под деревьями отчаянно прятались остатки зимы, которые могли здесь, не примеченные солнцем, потихоньку таять еще до мая. Но и они более не казались такими уж основательными. Снег неуловимо менял свою структуру, обзаводясь льдистой корочкой, на которую сыпались шелуха коры и фрагменты сухих веток. Здесь рылись белки и сойки в поисках забытых осенью желудей, ускоряя разрушение снежных холмиков. А по ночам на зазевавшихся зверьков охотился большой лупоглазый филин. Томми всего несколько раз за год удавалось заметить бесшумную птицу, и то больше как тень среди стволов, но крик его он хорошо знал и даже иногда пытался подражать, вызывая тем явное негодование птицы. Короткое гортанное «у», а иногда недовольное, похожее на язвительный смех. Последний у Томми не получался. Неудивительно, думал он, что филины пугают людей – вот раздастся неожиданно во мраке леса такое – и еще не то себе надумаешь, а это всего-навсего ночная птица зовет другую или летит кормить птенцов.
Второй раз мальчик сбавил шаг уже когда прошел по улочкам городка и оказался на берегу. Здесь снег давно стаял или был поглощен штормовым морем, и волны жадно облизывали темный от впитавшейся влаги песок. Обойдя домик на сваях, Томми заглянул под навес, проверить, как поживает их лодка по имени «Фрегат». Она стояла на подпорках с уложенной вдоль корпуса мачтой, а парус утянутый веревкой хранился по соседству – в самом домике. Подойдя вплотную к лодке, Томми провел ладонью по корпусу. Доски были на ощупь влажные и шершавые от облупившейся местами краски. «Надо бы ошкурить и подкрасить», – подумал он, двигаясь вдоль корпуса и заглядывая под днище. Но те остатки краски, которые достались ребятам от покраски маяка и которые они использовали для лодки в прошлый раз, уже закончились, и нужно было ехать в Портовый город за пополнением. Впрочем, припомнил Томми, Мари как раз планировала этой весной подновить входную дверь, а, может, и покрасить домик при маяке. И под этим предлогом можно было взять баночку и для «Фрегата».
За спиной захрустел мокрый песок, и Томми обернулся.
– Привет! – Сэм стоял у навеса, положив ладонь на тряпичную сумку через плечо, в которой носил книги и бутерброды к обеду. – Видел сверху, как ты завернул сюда.
– Привет, – Томми все еще держался за борт лодки, словно это был его домашний питомец. – Вот думаю, хорошо бы подкрасить перед спуском на воду. А то облупился уже весь, будет портиться дерево…
Сэм подошел и тоже ощупал борт «корабля», поскреб обшивку пальцем и постучал.
– Ну да. Отец каждый год свою лодку подновляет.
– Предлагаю всем вместе сгонять в Портовый город, с Анри или с мистером Бэккетом, – Томми сунул руки в карманы расстегнутой куртки. – Кстати, а где твои подопечные? – заметил он, припомнив, что зимой Фюшкинсы ходили все вместе, словно выводок утят.
– Они сами уже вторую неделю ходят, – удивился ненаблюдательности друга Сэм. – А сегодня Мар проспала. Весь вечер накануне просидела, перерисовывая выкройки, которые взяла у миссис Стерн. Мама ругается, что она который раз масло допоздна жжет. Но днем-то мы в школе. А Берта с младшим решили ее дождаться, – он немного прошелся вдоль лодки. – Только я не уверен, – продолжал он с противоположного конца навеса, – что смогу в Портовый город с вами поехать. Это ведь на целый день.
– Так и что же? Мы можем в выходной.
– Да мне и так за эти наши вылазки по оврагам мать пеняет…
– Так ты-то в овраг не падал, и вообще… – Томми тоже обошел лодку.
– Не в этом дело. У нас – корова, куры, отец часто в море, – пояснил Сэм, – не могу же я оставлять все домашние дела на сестер. Они и младше, и вообще девочки. А когда нет отца – я один ну… мужчина в доме… Так выходит, – он развел руками. – Так что вы с Элис поезжайте, и Кэт возьмите с собой. Она будет рада прогуляться по Портовому городу.
– Думаю, она будет рада прогуляться с тобой.
Сэм похлопал лодку по борту, словно шею коня.
– В школу пора, – и вышел из-под навеса в объятие свежего ветерка. Тот сразу взъерошил темно-русые, немного неровно остриженные волосы мальчика, уже не прикрытые шапкой.
Бросив еще один длинный взгляд на лодку, Томми вздохнул и последовал за Сэмом. Сын рыбака шел небыстро, и Томми легко догнал его. Они остановились у воды. Морская поверхность казалась по-зимнему темной, словно уходящее время холодов притаилось там, прячась перед отступлением. У горизонта бликами по воде рассыпалось солнце, освещая разбежавшиеся по небу облачные стада. И хотя воздух уже был напоен его теплеющими лучами, от моря дышало холодом. Вода дольше воздуха отдает тепло и долго прогревается – объяснял как-то мистер Вилькинс. Но каждый живущий у моря по своему опыту знал, что по осени уже в прохладном воздухе веет от воды теплом, а весной – как теперь – наоборот, выдыхает холод зимы в лицо. На побережье все сезоны были немного смещены – огромные массы воды контролировали погоду.
  
Первым прервал молчание Сэм.
– Отец сказал, что с этого сезона будет чаще брать меня с собой, в море.
Оторвав завороженный бегом волн взгляд от воды, Томми повернулся к другу: