НЛО: Она была (СИ)
— В этом замешано правительство?
— В этом замешано время и люди. Оно хочет всегда течь вперед, мы же — пытаемся его остановить, обратить вспять. Понимаете? Нет, вам, увы, этого не понять. Вы сами запутались в себе. Город вас съедает и физически, и ментально, как Эверест и восемь тысяч метров высоты. Делайте, что хотели или уезжайте немедленно.
В кармане завибрировал телефон, звонила Алиса.
— Важно. Я отвечу. Простите.
— Ничего страшного. Я пока прикреплю листовку на соседний дом.
— Да, слушаю, Алис, ну что? Здесь… здесь такое. Это не описать словами. Хорошо, не перебиваю. Говори. Стоп! Подожди, скажи, сколько у вас времени? Да, это важно. Говорю, важно, блин! — я спешил, нервничал, кричал. — И ты заметила, как быстро наступила ночь? Со мной все в порядке. Ну как сказать? Я? Где я? У гостиницы, — соврал и не заметил, как исчезла незнакомка.
— Послушай меня, пожалуйста. Уезжай скорей из Елейска. Правда. Тимур копал полдня. Никакой информации про инцидент нет. Никто не знает про НЛО, ни единой заметки, записки. Рядом с Челябинском, да, но объект оказался метеозондом; над Академгородком у нас, да, но по факту оптическое явление. Ну ты слышал про это. И ничего про Елейск. Только ИК, хрюхи и кризис девяностых. Вот и вся информация про Елейск.
— Как ничего? — я ускорил шаг в сторону Альберта, но повернувшись вправо, увидел стену дома. Картина шокировала меня настолько, что я чуть не выронил телефон. — Алис, погоди буквально секунду. Что… здесь… за дерьмо?
Боковая сторона обычной пятиэтажки восьмидесятых годов чуть ли не до второго этажа была заклеена фотографиями, то есть объявлениями, пропавших людей.
«Ушла из дома и не вернулась», «Отправился за город и бесследно исчез», «Худощавого… спортивного… телосложения», «Была одета в кожаную куртку… при себе имел рюкзак и борсетку с документами», «Последний раз ее видели возле памятника Гагарину», «Снял все деньги с банковской карты и пропал». Бесконечное число ориентировок, многие из них выцветшие, поверх многих были приклеены уже свежие, многие обезображены порывами ветра.
— Я перезвоню! — скинул звонок я, включил камеру и начал делать десятки фотографий с разных ракурсов, разных форматов. Включил видео.
Я нарыл то, что могло взорвать не только меня, но и весь мир. Если успеть это передать. Воображариум в голове нарисовал хоррор-картину: свинокомплекс, крюки, разделочная, трупы несчастных людей и животных.
Но запись и «фильм ужасов» прервал свет фар в спину. Я побежал, сжимая в руке смартфон, а другой крепко держась за надоедливый рюкзак. Бегать с ним неудобно. Он создан для переноски сэндвичей и ноутбуков «офисного путешественника», а не для «ночных пробежек» по «еболейску».
«Еще несколько домов, сверну сюда, черт. Получится ли срезать через двор?»
Навигатор в голове по памяти строил маршрут и, удивляясь собственным возможностям в экстремальной ситуации, я несся без оглядки вперед. Второе дыхание? У меня и с первым-то большие проблемы. Никогда не любил бегать и не бегал. Адреналин наваливал оборотов на моих два колеса, обутых в кроссовки. Не смотря под ноги, я петлял по улица, по гипотенузе пролетал сквозь уставшие от человеческое бытия дворы.
«Первый подъезд… второй… третий».
Дернул за металлическую ручку двери, но даже столь резким и сильным рывком не смог оторвать ее от магнита. Вдалеке слышался шум мотора.
— А если они просто куда-то поехали? Почему сразу за мной? — пытаясь восстановить дыхание, упираясь руками в бедра, рассуждал я. — Сложно быть не психом среди сумасшедших.
«Мне нельзя звонить Альберту. Нельзя!»
Еще одна попытка. Двумя руками. Бесполезно. С правой ладони сорвались сразу две старые мозоли — между указательным и безымянными пальцами. Турник — это хорошо, тяга вертикального блока в тренажерном зале тоже неплохо, но отрывание двери весом в тонну, удерживаемую магнитом — вот пауэрлифтинг для эстетов.
Упор ногой, стиснутые зубы до боли в скулах… сильный рывок. Успех! Я чуть не упал с крыльца, впился губами в кровоточащую ладонь и забежал в подъезд.
«Теперь ты и сам в ловушке! Fuck!» — факт.
Увы, не видел других вариантов развития событий. Одержимый идеей разгадать не разгадываемый сюр и абсурд Елейска, я бегом поднимался к Альберту и прикидывал, как или чем мне придется взламывать дверь в его страну чудес.
А она была приоткрыта. Застыв на месте, я услышал какую-то возню в квартире. Подошел ближе — на расстояние запаха. Из квартиры тянуло дешевым табаком. А Нец не курил.
— Да пошло все к черту! — прошептал я и вошел. — Кто здесь?
День 3.1
Я не сразу узнал мужика, копающегося в вещах Альберта. Стоя ко мне спиной, он кряхтел, сопел, тяжело дышал. В руках: бутылка пива, сигарета.
— Ты чо здесь делаешь? — сжимая перцовый баллончик и бесстрашие, громко спросил я.
— Твою мать! Ну даешь, мужик, напугал, бляха-муха. Ты кто вообще?
Передо мной стоял тот самый незнакомец из шаурмячной. Бухой местный, короче.
— А все! Я тебя узнал! Ты же на свинокомбинат прибыл чего-то там налаживать, да?
— Почти, — я тоже решил закурить, чтобы немного разрядить обстановку. — Что здесь делаешь? Где Нец?
— Нет больше этого придурка. Собрал котомку на плечо и укатил куда глаза глядят.
— Это как так? И ты мародеришь?
Мужик приложился к бутылке.
— Почему сразу мародер-то? Квартира у него казенная была. Засрал знатно. Вот и попросили меня разгребать. Мусор — в мусор, ценное на блошиный рынок повезу в соседний Кудринск. А ты чего приперся?
«Лечит мне. Вчера пропал, сегодня уже хату распиливают! Ну-ну».
— У меня с ним встреча.
— С Альбертом? Хах! Ты из этих, что ли? Верящих в его бредни про пришельцев? Да нет никаких инопланетян. Нет. Всю жопу мира мы сами здесь делаем: бухаем, грабим, убиваем. Удобно, да, все списывать на высшие силы: приведения, пришельцы, эти… как его? Масоны с иллюминаторами.
— Иллюминатами, — поправил я.
— Я и говорю. С иллюмитаторами.
Окинул взглядом комнату. Гора черных пакетов, коробок, совдеповских сумок в цветочек.
— Свет хоть включил бы. Копаешься здесь, как…
— Ты давай не борщи с выражениями. Я не посмотрю, что ты у нас приезжий специалист. Свет в жопу. Не хочу видеть, в какой срачельне жил полоумный. Ладно хоть заработаю с его помойки.
Посматривая на мужика, я прошел вглубь комнаты. Расслабляться опасно.
— У меня два вопроса, и я уйду.
— Валяй. Я еще покурю. Сигареты говно стали. Куришь как газету свинцовую. За бутылкой могу две пачки выкурить, а толку никакого, — исповедовался бухляк. — Да и пиво — говно, да и вообще так тошно от всего хоть в реку прыгай.
— Что за черная беха катается по городу? Куда пропадают люди?
Мужик рассмеялся настолько громко, что нам по батареи могли постучать соседи.
— Удивил. Рассмешил. Дай пять! — я машинально хлопнул его по ладони. — Ну, во-первых, люди никуда не пропадают. Они не исчезают, их никто не похищает. Уж тем более — инопланетяне эти вымышленные здесь ни при чем. Сами уезжают, забивая на друзей, родственников, братьев и сестер. Аминь. Во-вторых, тачка эта катается здесь для антуража. Им выгодно забивать мозги приезжим. Опасный автомобиль, крадущийся по пятам за любителями мистики. Вот и ты попался, братюня! Добавили они огонька, да?
Я сделал шаг назад.
— Давай, признавайся, что тоже приперся сюда по НЛО? Я тебя сразу просек, еще в шаурме. Рожа у тебя не заводская. И для наладчика аппаратуры тоже. Держи и выдыхай, — он протянул мне «чебурашку» темного пива. — Выпей, присядь, пока я здесь шмон навожу.
Открываться полностью я не рискнул: рассказывать про поле, пирамиды, разговоры с местными. У всех в Елейске какие-то грамотные объяснения происходящего — своя правда, в которую легче всего поверить.
Провернул крышку. Сделал несколько глотков и сдул пену.
— Нец же копал в сторону теории заговора…
— Нец болен, — перебил мужик. — Давно и жесть, как безнадежно. Думаешь, его со школы поперли за его придурь? Не. Одно дело в шапочке из фольги на уроки приходить, другое — школьницам на лестничной клетке под юбки заглядывать. Первое даже прикольно, а вот второе — сам бы ему яйца отрезал. Вот и думай, городской. Верить извращенцу или нормальному мужику.