Из огня да в полымя (СИ)
Из огня да в полымя
Глава 1
В кабинете начальника нашего отдела работает кондиционер, и выходить отсюда не хочется, даже при том, что мне сейчас устраивают выволочку. Прохладно здесь, хорошо. Не то что у нас в общем для всех специалистов помещении. Нет, у нас тоже имеется агрегат охлаждения, причём мощный, но он сломался, а ремонтников обещали только во второй половине дня.
Стою у входа — обе двери за собой я тщательно закрыл — и переминаюсь с ноги на ногу, опустив голову и изображая смущение.
— Ох, Алексей, Алексей, — наконец успокоился, перестал потрясать отчётом Виктор Николаевич, грузный пятидесятилетний, уже начавший лысеть мужчина, и бросил его по длинному столу в мою сторону. Скрепка не удержалась, и листы документа разбросало почти по всей поверхности. Я было дёрнулся, увидев, что один из них чуть не улетел, да тот удержался. — Гнать бы тебя в три шеи, да жалко.
Хороший ты человек, дядечка, почти как наш Матвей Палыч, директор детдома, где я вырос. Вот только нет уж твоего Алексея, теперь я вместо него. Такой же сирота и его тёзка, только не тихоня-ботан, на котором ездили все, кому не лень, а тот, каких вы тут все считаете гопниками.
Готов за тобой, Виктор Николаевич, повторить: эх, Алексей, Алексей.
Мой собрат по несчастью всю прошлую неделю помогал коллегам, если конечно можно назвать помощью, когда сам делаешь за других, а свой отчёт не нашёл времени проверить. Отдал сырым, а с шефом такой номер не пройдёт, всё ж начальник — мужик толковый, насколько помню из памяти тёзки.
Лёха, ты б хоть нормальными мне свои дела на работе оставил, когда вешаться решил. Знаю, самоубиться ты собрался по другой причине — любовь несчастная заела, я бы посмеялся над такой глупостью, не будь последствия печальными — но неужели нельзя было сводную ведомость с данными отдела логистики сверить?
Даже я, оболтус и хулиган, как называли меня все соседи по подъезду в доме, в котором мне выделили однушку, теперь потрачу на эту работу не более пары часов. Спасибо доставшимся от тебя памяти и знаниям. А ты-то чего в пятницу весь день тут метался от одной чужой работы к другой и кис как параша?
Ладно. Некрасиво с моей стороны попрекать парня. Он в сто раз умнее меня был, а вот в жизни совсем не разбирался, и характер как у тюфяка, с таким только в петлю и отправляться.
Может совмещение его знаний и моего бойцовского нрава способно изменить в лучшую сторону существование этого тела? Будем посмотреть, как говорил наш батарейный старшина.
Тоже ведь выверт судьбы, и я, и бывший хозяин этого организма, оба служили в артиллерийских подразделениях. Только мне выпало быть заряжающим, а тёзка вычислителем во взводе управления. Ну, тут понятно, у меня школьный аттестат с тройками, а у него на момент призыва в армию было за плечами полтора курса математического факультета университета.
— Простите, Виктор Николаевич, — бормочу чуть слышно. — Я исправлю.
Хорошо, что в тело тёзки я попал вчера в выходной день. Хоть и поздний вечер уже был, но успел осознать случившееся и принять свалившиеся на мои плечи новые знания. Теперь понимаю, как нужно вести, чтобы не выдать себя и не угодить в психушку.
— Исправит он, — морщится начальник. — Чтобы перед обедом здесь лежало. — стукнул ладонью по столу. Иди.
Что, даже премии не лишишь? Ну ты молоток, мужик.
Собираю быстро листы и тихо-тихо, бочком-бочком выхожу в приёмную, опять тщательно закрыв за собой обе двери.
— Сильно ругал? — сочувствующе смотрит Зинаида Михайловна, миловидная тётка сорока пяти лет, неделю назад её юбилей отмечали. Она у нас по должности старший специалист, при этом реально является нештатным секретарём и помощником начальника. — Не переживай, Алёша, знаешь ведь, он отходчивый. Ты, главное, его не подведи по новой. Сделай, что он велел.
Они меня немного жалеют, и начальник, и секретарша, я ж сирота. О живущем далеко в Гонконге с другой семьёй отце моего собрата по несчастью никто тут не знает. Да Алексей и сам-то о нём не вспоминал. В шесть лет последний раз видел, даже не помнил, как тот выглядит, а фото своего бывшего мать тёзки все уничтожила.
Зинаида Михайловна женщина монументальная, тем не менее, умудряется свободно размещаться в этом не очень большом предбаннике вместе со своим столом, компьютером, двумя открытыми шкафами с документами, тумбой с кофемашиной, и ещё проход к двери остаётся достаточно широкий. Направляюсь по нему, обещая:
— Я всё сделаю. — робко улыбаюсь и выхожу в коридор.
Саня с погонялой Сморчок среди нашей братвы был самым мелким, зато самым начитанным. Он даже на нашей базе у замороженной стройки всё время разные книги через смартфон читал. Кажется он, да точно он, как-то вычитал, дескать не нужно швыряться камнями, если живёшь в стеклянном доме. Вроде американцы так говорят. Или китайцы. Не помню.
Но я и так не стал бы здесь ничего кидать, а уж тем более, когда тут реально почти всё из стекла, и наружные стены, и внутренние. Круто. Я из памяти предшественника это знал, но видеть уже самому — совсем другое дело. До сих пор приходится сдерживать эмоции удивления и некоторого восхищения.
Блин, опять приступ головной боли, резкой, но мгновенной, тут же пропавшей. Ничего, сейчас уже полегче. Вот ночью вообще думал с ума сойду или череп треснет. Да что там треснет — разлетится на осколки что та граната, которую Бирюк кинул в салон БМВ великого и ужасного Манчестера.
— Чего тут застыл, Алекс? — хохотнул проходивший мимо Лаптев, высокий как жердь клерк из группы перевозок. — Опять драли? — рассмеялся на ходу, ответа он не ждал.
А ведь он прав, чего я тут застыл? Сворачиваю свой злосчастный доклад в трубочку и направляюсь к комнате нашей учётной группы. По бокам от меня были бы аквариумы, если бы не жалюзи. Они закрыты, так что людей не вижу. Вид внутрь помещений открывается, лишь когда ожидается появление у нас высокого начальства, ну или когда у Виктора Николаевича дурное настроение.
Чистота здесь потрясает, стерильней, чем в нашей районной больнице, куда мы на прошлой неделе Рыжего с пробитой головой привезли, хотя там после ремонта и переоборудования тоже круто стало, не как раньше, но тут вообще отпад. С шампунем моют, и роботы, и тётки, то ли узбечки, то ли киргизки, для меня они все на одно лицо. Для тёзки тоже неразличимы. Были.
Что ж, тут всё говорит об огромных деньгах, которыми ворочает холдинг Инвест-гамма, владеющий почти сотней различных промышленных предприятий по всей стране, несколькими агрофирмами, маркетплейсом, парой-тройкой инвестиционных компаний, пароходством, интернет-изданиями, страховой компанией и даже собственным банком, пусть и не входящим в сотню крупнейших.
А вот и дверь в офис нашей группы учёта, тоже естественно стеклянная. Помещение у нас просторное, все одиннадцать человек расположились не на головах друг у друга, просторно. Офисная мебель цвета металлик будто только что со склада, а компьютерная техника самая современная, её постоянно обновляют. Как я понимаю благодаря предшественнику, кто-то на закупках очень неплохо имеет в свой карман. Впрочем, чтобы холдинг не обкрадывали корпоративная коррупция и воровство, для этого и существуют наш департамент в целом, и наш отдел с нашей группой в частности.
Захожу, внутри у нас имеется ещё одна, отделённая также стеклом от остального пространства, комната, кабинет руководителя нашей группы. Вообще групп в отделе целых пять, но только наш руководитель, точнее, наша руководительница имеет ещё и приставку заместителя начальника отдела. Зарплата соответствующая, полномочия, а вот насчёт ответственности всё мутно, она и группой-то руководит так, что хочется сделать рука-лицо.
— Платов! — раздаётся из аквариума рёв тигрицы, едва я перешагнул порог. — Ко мне зайди!
Анне Николаевне Каспаровой, это её рык сейчас раздался, всего двадцать три года. На два года младше меня нынешнего и на три меня прошлого. Училась в элитной школе, потом в МГУ, но повадки как у базарной хабалки. У нас девчонки, которые промышляли рядом с заправкой на выезде из города, скрашивая тяготы путешествия дальнобойщикам, в сто раз больше моей, теперь уже моей, начальницы имели такта и воспитанности.