Измена. Я сам всё разрушил (СИ)

Сглатываю, продирая сухое горло. В ушах шумит приближающийся цунами.
— Иришка… беременна!!!
  
12. Маски сброшены
 
— Ты почему мне не сказала?
Впервые наша встреча начинается с разговора, да еще и с такого. Как только вошел в квартиру, на ее порыв поцеловать меня отреагировал холодно. Потому что меня распирает от злости. Она не сказала об этом мне, зато разболтала подруге! Моей жене!
  
Стоим на кухне. Я сверлю ее острым взглядом, она же приняла оборонительную позицию, сузив лисьи глаза.
— Я беременна, — чеканит фразу, от которой меня морозит, и, сложив руки на груди, вздергивает подбородок. — Сказала.
— Вере зачем сказала? — впервые имя жены разрезает пространство этой квартиры.
— Как зачем? — в ее глазах лед. — Она моя подруга…
Меня неожиданно пробирает на смех. Громкий и какой-то отчаянный.
— Серьёзно? Подруга? Сама-то понимаешь, что говоришь? — ору, потому что паника и непонимание рвут меня на части.
Ира хмурится. Молчит, сжав губы.
— Ты покричать пришел? — взрывается она. — На женщину в положении, между прочим, — напоминает об этом нюансе.
— Ты же говорила, таблетки пьешь, — сканирую, но это бесполезно.
— Может, пару раз пропустила, — пожимает плечом. — Забыла. С кем не бывает?
— Ты в своём уме? Так не поступают! Это же такая ответственность…и…
— Конечно, — зло шипит Ира, — я же не жена! — ее глаза наполняются влагой.
— Не в этом дело, — чуть сбавляю обороты.
— А в чем тогда? А? — первые капли срываются с ресниц, посылая стрелы в мою грудь. — Объясни!
— В том, что такие вопросы требуют совместного решения, а не только твоего, — говорю ей очевидные вещи, но не вижу отклика в ее взгляде. — Ребенок — это ответственность обоих родителей.
— Я знаю! — буквально выплевывает мне в лицо. — Нашелся умник!
Не могу больше смотреть на нее, на эти слёзы. Слушать какие-то глупые слова, которые никак не вяжутся с адекватным взрослым человеком. Начинаю мерить кухню шагами. Взъерошиваю пятернёй волосы и то вскидываю голову к потолку, моля всевышнего о пощаде, то роняю к полу, проклиная себя за это фиаско.
— Я еще даже не решила, буду ли оставлять этого ребёнка, — прилетает мне в спину.
Замираю. Из легких весь воздух вышибло. Эти слова хлестко бьют. Прицельно. Буквально полосуют плоть.
Резкий шаг, и я около нее. Хватаю за плечи и встряхиваю. Смотрю в мокрые воспаленные глаза и не понимаю. Передо мной будто совершенно незнакомый мне человек.
— Ты спятила? С ума сошла? — рычу ей в лицо.
— Да пошёл ты, Филатов… к своей жене! — змеей шипит она. — Ей и рассказывай, как жить! А я сама решу, что мне делать! Ясно?
Не отвечаю. Я в ахере. Хочется убивать. Разнести к чертям всё вокруг. В щепки. В прах.
— И вообще, — криво усмехается Лисица, — с чего ты взял, что этот ребёнок твой? — мне будто подзатыльник дали, увесистый такой. — Или ты настолько благородный, что за всех детей в мире переживаешь? Даже за чужих…
Вскидываю руку и тут же сжимаю ее в кулак. За малым не врезал. Никогда не бил женщин, но сейчас в меня бес вселился. Теперь он управляет мной. И если я его сейчас сдержал, это не значит, что смогу повторить этот подвиг, ляпни она очередную глупость.
— Вере ничего не говори, — угрожающе цежу сквозь зубы. — И ребёнка не трожь. Дура. Остынешь, поговорим.
Разворачиваюсь и ухожу. Для ее же безопасности. Не могу больше ни видеть, ни слышать ее.
В голове пульсирует боль. Распирающая и острая. Но это такая херня в сравнении с тем, что может произойти дальше. Слишком много вариантов развития событий, и ни одного благоприятного для меня. При любом раскладе я потерял семью. То, что строил годами и ради чего жил, работал, стремился. И что теперь? Всему конец.
Цепляю Вовчика в бар. И заливаю в себя литры алкоголя. Хочу забыться. Вычеркнуть всё, начиная с того гребаного дня, когда я подвез Лисицу домой, поднялся на ее этаж и не ушел.
Сука. Почему я не ушел? Всё было бы иначе.
Потому что головой надо было думать, а не тем местом, которым ребенка сделал. Да и я ли? Вопрос. И есть ли в принципе беременность?
Смешно. И больно одновременно. В Вере я никогда не сомневался. Ни дня. Ни секунды. Чего не скажешь об Ире.
Наверное, это мне наказание. Карма. Контракт не продлил.
  
13. Вот же она
 
— Виталь, меня Ира в гости зовёт, — Вера крутится у зеркала, собираясь на работу. — Посидим, поболтаем.
Ожидаемо. Думал, буду готов. Ни хрена я не готов. В горле мгновенно пересохло, мышцы напряглись, а в животе крутит торнадо, уничтожая меня изнутри. Физически ощущаю, как льдом стягивает спину.
Я должен был сказать сам. Могу сделать это и сейчас. Могу, но не могу. Вот так. По-идиотски. Язык не поворачивается. Наивный придурок во мне надеется, что всё обойдется. Что Ира не беременна в принципе или хотя бы не от меня. Правда, это не отменяет факта моего предательства. Но вдруг Лисица промолчит? Вдруг мне повезёт…
— Когда? — глухо спрашиваю я.
— Завтра, — отвечает, поправляя серьги.
— Мы же собирались помочь твоей маме елку нарядить, — хватаюсь за хрупкую соломинку.
— Точно, — зависает Вера, обречённо глядя на меня через зеркало. — Я и забыла.
— Эх ты, — сбрасываю крошки льда с плеч и подхожу к жене сзади, обнимая.
Целую нежно в висок, расслабляя этим касанием свои мышцы. Выдыхаю с облегчением.
“Обошлось. В этот раз. Значит, еще есть время. Значит, кто-то дает мне шанс”.
— В другой раз встретитесь, — шепчу на ушко, касаясь кромки губами.
Вера открывает мне доступ, и я прокладываю дорожку из влажных поцелуев до ключицы. Вижу мурашки, и у самого всё дыбом становится. Острое желание простреливает пах. Увлекаюсь ласками, сминая руками новенький строгий костюм, с удовольствием отмечая, как легко она заводится от моих действий. Вижу в зеркале сексуальную женщину с хорошей фигурой и красивым, особенно сейчас, лицом.
И чего мне не хватало? Вот же она. Рядом. Своя. Понятная. Чистая…
Всё происходит быстро, но до безумия сладко. Запоминаю эту гримасу удовольствия на любимом лице. Запечатываю в памяти. Этого у меня не отберет никто. Воспоминания всегда будут в моём сердце.
— Спасибо, — хриплю ей в губы, как только немного выравнивается дыхание.
— За что? — задыхается она.
— За всё. За то, что никогда не отказываешь мне. Даже когда спешишь на работу, — усмехаюсь, заправляя выбившуюся прядь волос из причёски. — За то, что всегда честна. Даже оргазм не имитируешь, если его нет, — целую в маленький носик. — За то, что ты со мной и любишь меня, — обрамляю светящееся лицо руками и смотрю в самую глубину ее глаз.
— За это не благодарят, — отвечает серьёзно.
— А я хочу. Можно?
Кивает.
— Спасибо, — шепчу и снова целую.
Отчаянно, на грани с болью. Будто в последний раз.
Вечером после работы еду к Ире. Снова за разговором. Но мне никто не открывает. Впервые решаюсь на звонок. Но и тут тишина. Не отвечает. Выхожу на улицу. Долго смотрю в ее темные окна, заложив руки в карманы брюк. Повсюду горят яркие огни, где-то шпана взрывает петарды. У всех скоро начнется праздник. Один я, как прокаженный, жду конца.
День жду. Два жду. Тишина.
И только когда я готов поверить в чудо новогодней ночи, за пятнадцать минут до полуночи раздается звонок в дверь. Как гром среди едва прояснившегося неба. Аж кровь стынет в жилах.
— Кто это может быть? — недоуменно спрашивает Вера.
Она не знает. Зато я знаю. Это мой конец.
  
14. Подарок
   
Слышу, как открывается входная дверь. А еще слышу, как шумит в голове кровь, которая под силой сумасшедшего давления несется по венам к обреченному на скорую гибель мотору. Упираю локти в стол и роняю голову в раскрытые ладони. Натягиваю короткие волосы у корней, чтобы боль помогла. Отвлекла. Но не помогает.