Лед тронулся, тренер! Но что делать со стояком? (СИ)

Внезапно из-за угла появилась Ирина. Она явно поджидала меня.
— Ну что, новичок, — она уперла руки в боки, оглядывая меня с ног до головы. — Отчитался перед начальством?
— Да, — коротко ответил я, вспоминая совет Татьяны Викторовны о уверенности.
— И что, поругала? — её глаза блестели от любопытства.
— Напротив. Похвалила, — я попытался вложить в голос как можно больше безразличия.
  
— Ого, — Ирина удивленно подняла брови. — Значит, и впрямь золотые ручки! Ладно, посмотрим. У меня скоро сеанс. Не опоздай. — она повернулась и пошла, на прощание бросив через плечо: — И готовься поработать как следует. У меня всё болит. Всё!
Я смотрел ей вслед, на её упругую, покачивающуюся в такт шагам попу, и чувствовал, как по спине бегут мурашки.
Совет Татьяны Викторовны о дыхании и фокусе внезапно показался просто смехотворным.
Фокус покус, млять… — мысленно произнёс я, глядя на удаляющуюся задницу Ирины, и тут же начал повторять. — Musculus glutaeus maximus… Musculus glutaeus maximus…
Мне предстояло провести сеанс с Ириной, той самой, что нагло ворвалась в кабинет и как будто проверяла меня на прочность.
Я продолжал стоять в коридоре с неким странным ощущением, что она обязательно что-нибудь выкинет во время сеанса.
 Глава 3 
 Опорная рука 
— Нужно выпить кофе, — пробормотал я себе под нос, словно эта мысль была единственным якорем, способным удержать меня в реальности.
Голова была тяжелой, мысли — разрозненными.
Я направился в холл, шаги отдавались глухим эхом в пустынном коридоре. По пути глазел вокруг, за стеклянной стеной, похожей на гигантский аквариум без воды, открывался вид на пустующую арену. Лёд поблескивал под софитами, как перламутр, храня безмолвную память о красивых фигуристках и скрежете коньков.
Куда все делись? — задумался я.
Зрелище было одновременно величественным и меланхоличным — огромное пространство, залитое светом, но лишенное жизни. Вокруг и за стеклом было пусто. Тишину в холле нарушал лишь монотонный гул кондиционера, напоминавший далекий прибой.
Я завернул за угол, уже мысленно ощущая горьковатый вкус напитка, и чуть более оживленно затопал в сторону небольшого кофейного автомата, обещавшего бодрящую дозу, столь необходимую мне сейчас.
— Как прошло? — послышался приятный женский голос, мягкий и бархатистый, словно струящийся шелк.
Он ворвался в гулкую тишину, заставив меня вздрогнуть и обернуться.
За стойкой ресепшена, подперев щеку изящной рукой с тонкими пальцами, сидела секретарша-брюнетка. Она лукаво улыбалась, и в уголках ее карих глаз собрались лучистые морщинки, придававшие ее взгляду и теплоту, и легкую озорную насмешку.
Её синяя рубашка, неожиданно расстёгнутая на две пуговицы сверх необходимого, открывала щедрый вырез декольте, обрамлявший соблазнительные изгибы.
Взгляд невольно скользил по этой линии, но каждый раз возвращался к ее глазам — умным, внимательным и явно читающим мою замешанную реакцию как открытую книгу.
— Всё хорошо, — честно ответил я, подходя к стойке, и, снова опустив взгляд на ее грудь, решил отшутиться. — Но ощущение, будто десять раундов отбоксировал с медведем. Причем не в свою пользу.
— А ты забавный! — она хихикнула, а потом сочувственно вздохнула, но в ее глазах читался неподдельный интерес. — Я тебя понимаю, но ты держись, — она многозначительно подмигнула. — Тут все, скажем так, с характером. Особенно наши красавицы спортсменки, и особенно до массажа. Ходят злые, прям как фурии. А вот после… иногда и самой записаться на массаж хочется, глядя, как они после сеанса выходят… такими… расслабленными и довольными.
Она сказала это с такой легкой, непринужденной грустью, что я, движимый внезапным порывом смелости или глупости, что более вероятно, проронил:
— Ну, я могу… вне рабочего графика, эм… помочь вам с расслаблением, — я по-глупому улыбнулся, — конечно… если хотите…
Она широко раскрыла глаза, а затем рассмеялась — звонко и искренне.
— Ой, ты что, предлагаешь меня расслабить? — она наклонилась через стойку, и я почувствовал легкий, цветочный аромат ее духов. — Это в каком смысле, а? — нахмурилась она, но глаза всё ещё смеялись. — Сначала хоть бы на свидание пригласил… — добавила она с надутыми губками.
Мой мозг сломался. Паника затопила с головой.
— Нет-нет! — я замахал руками, чувствуя себя полным идиотом. — Я не это имел в виду! Я просто… хотел предложить вам массаж! Как профессионал! Между сеансами у девушек-фигуристок… то есть не между, а… — я окончательно запутался и замолчал, готовый провалиться сквозь мраморный пол.
Она посмотрела на меня с теплой, снисходительной улыбкой.
— Ладно, ладно, не кипятись ты. — она заулыбалась еще сильнее. — Я же пошутила. Но… мы как-нибудь вернемся к этому разговору.
— Аа… хорошо, договорились. — я кивнул. — Ладно, пока есть минутка, пойду кофе выпью. — бросил я и, уже разворачиваясь, услышал:
— Ты что… к этому монстру собрался? — она произнесла это так, будто я собрался пить бензин. — Не смей. Иди сюда.
Не дав мне опомниться и понять, что тот кофе из автомата мне не по карману, она вынырнула из-за стойки и махнула рукой, чтобы я следовал за ней. Мы прошли в небольшую уютную комнатку, скрытую за дверью с табличкой «Персонал». Здесь пахло настоящим кофе и уютом. В углу стояла современная кофемашина, рядом — диванчик и небольшой стол.
— Вот тут мы, свои, кофе пьем, — объяснила она. — А тот автомат — для посетителей и страдающих мазохистов.
— Понял, буду знать. — я кивнул, продолжая бегать глазами по комнате.
Девушка улыбнулась и направилась к кофемашине. Встав у неё, она открыла крышку и, начав насыпать зерна, произнесла:
— Сейчас, подожди минутку, я всё сделаю.
— Хорошо, спасибо. — сказал я. — А этот огромный холл… — я кивнул в сторону пустого пространства за дверью. — Он всегда такой безлюдный?
— В такое время никого не бывает, — ответила она, не оборачиваясь. — Основной наплыв с утра, до обеда. Потом все разъезжаются.
— Вот как. — буркнул я, и пока кофемашина шипела и булькала под пристальным надзором брюнетки, я сделал пару шагов и присел на диванчик.
И практически сразу начал поглядывать на её соблазнительную фигуру, пока она готовила кофе, двигаясь в такт бесшумной мелодии.
Её бедра слегка покачивались, приманивая к себе взгляд. Я машинально достал телефон, чтобы якобы проверить время, сообщения и всё что угодно, лишь бы постараться отвлечься от её соблазнительных изгибов.
Уже шесть часов? Довольно поздно. — подумал я и вновь глянул на секретаршу, и на её сочный зад.
В голове тут же мелькнула похабная, навязчивая мысль: «сфоткать бы её сейчас, пока она спиной… Эту упругую, идеальную попку в обтягивающей юбке… пригодиться… точно пригодится». Палец уже потянулся к значку камеры, как она вдруг резко повернулась.
Её грудь соблазнительно колыхнулась в такт движению, а я судорожно, на нервяке, но стараясь сделать это неспешно, чтобы не спалиться, сунул телефон в карман, чувствуя, как горит лицо.
  
— Ты как вообще… — начала она, а я сглотнул, пытаясь скрыть смущение. — С молоком пьешь? А то я уже капучино сделала… машинально.
— А, да… конечно, спасибо. — закивал я. — Очень… люблю капучино.
Она улыбнулась и, подойдя, поставила чашку передо мной, сверкнув вырезом на груди.
Я аж закатил глаза с мыслью: «Да твою-то мать, мне же только что передернули, какого хрена я снова возбуждаюсь?»
— А вы…
— Давай на «ты». — перебила она.
— Хорошо, а ты, как ты здесь работаешь, со всеми этими… — я замялся, не зная, как назвать обитательниц «Ледовой Короны».