Оборотни Сибири, или Пленница медведя (СИ)
По-моему, его законы мало волнуют. Я уже убедилась. Он мог выдать меня еще там, в том домике в лесу. Но не выдал. Не сказал, что я жива. Спрятал меня от своих.
А потом не дал другим пройти в дом, где была я.
Я не знаю, почему это так важно для него. Почему просто нельзя взять и отпустить меня!
— Рада. Скажи кому-нибудь из охраны, чтобы передали Доку не ждать меня. Если сама боишься его.
— Хорошо. Алевтина Сергеевна. Я принесу Вам завтрак в комнату, сделаю свежие горячие гренки и чай.
Повеселев, то ли от моего веления самой не встречаться с Алексом, то ли еще от чего, Радмила убежала. А я ушла в комнату. Мне не нужны никакое осмотры Дока. Я не доверяю ни ему, ни его сестре. И теперь уже Гордею.
Что-то внутри меня еще убеждает меня поверить ему, сказать ему, что я нуждаюсь в нем, но разум быстро отключает эти мысли.
ГЛАВА 18
Радмила принесла в комнату завтрак. Аппетит, который пропал в столовой, вернулся. Я съела всё подчистую и от неожиданного звонка вздрогнула. Гордей.
Не даст и на час про себя забыть! Тут я сразу же и вспомнила, что он говорил. Он же давал мне час на раздумья, с кем я хочу встретиться из родных. Как я могла пропустить это мимо ушей?
Осторожно смахнув в сторону “ПРИНЯТЬ” зеленую иконку звонка, я ответила, попутно думая, как его номер оказался в моем телефоне, да еще и подписанным как Гордей. Удивительно ещё, что не Глава.
— Алло.
— Аля, ты подумала? — были слышны на фоне голоса, он находился в эпицентре большого количества людей. — С кем из родных ты хочешь увидеться?
Бабушку с дедом отмела сразу, так же брата и сестру. Остается мать и отец. Кто? Мама или папа? Я представила нашу встречу, она мигом пролетела перед глазами. Мягкая по характеру мама или строгий и справедливый отец? У него больное сердце. Я не знаю, как он перенес известие о моей кончине, а тут снова я живая-живёхонькая. А мама, как она выдержит? Ведь все равно расскажет всё папе. А тот — борец за справедливость, пойдет в полицию. Тягаться с оборотнями, да такими, у которых в руках власть… Папе всё это выйдет боком. Что же делать? Я очень хочу встречи с ними, но… разум берет верх. Я не могу так с ними поступить, не сейчас, когда я сама не знаю, когда мне вообще дадут свободу. Увидеть меня и понять, что я тут насильно удерживаемая Гордеем. Хуже смерти. Сказать им, что я сама решила остаться и порвать с ними? Нет. Это не выход.
— Нет. — слеза скатилась по щеке, я утерла её украдкой, как будто он может меня увидеть. — Не надо никаких встреч… Пусть они ничего не знают.
— Правильное решение, я скоро приеду. В доме сегодня заканчивают работы, вечером мы переезжаем.
Отключился. А я тяжело выдохнула. Надеюсь, это верное решение. Надеюсь…
Не знаю, как я умудрилась уснуть, но проснулась я ближе к вечеру. В доме шли какие-то сборы, но меня никто не тревожил.
— Гордей Владимирович просил прийти в кабинет. — ко мне обратилась Радмила, поспешившая навстречу, стоило мне спуститься на первый этаж.
В кабинете на креслах лежало несколько архивных коробок, заполненных доверха бумагами и папками. Гордей что-то говорил своему помощнику, тот самый, которого я видела с террасы. В этот раз он на меня не смотрел. Сразу же вышел из кабинета, а Гордей подошел ближе.
— Переживаешь? Ты правильно поступила. Так будет лучше для них.
— А для меня? — посмотрела на него.
— А для тебя лучше сделаю я. Доверься мне. Поехали, здесь ничего важного, всё доставят в наш дом. Не терпится же вернуться домой. Осточертел город.
— Твой дом за городом?
— Наш. Наш дом за городом. У клана там поселок. Закрытая территория, свой лес. Вокруг все свои и никаких посторонних.
Я шла рядом с ним, заметив, что мужчины, встречающиеся по пути отходили подальше при нашем появлении. За руль нашей машины села женщина.
— Что происходит?
— Ты слишком вкусно пахнешь и всё еще не мной, а они не хотят переходить дорогу главе.
Я глянула в зеркало заднего вида на сосредоточенную женщину. Она смотрела только вперёд.
— Поехали, Лина.
— Да, глава.
Окружил себя красотками.
Не хотят переходить дорогу, ну-ну. Может это ему нравится, что вокруг крутятся одни женщины?
На мой бок легла теплая ладонь Гордея, он провел ею по пояснице и приобнял меня прижав к своей груди.
— Мне нравится, как в тебе борются собственнические чувства.
Один поцелуй в висок, а я взвилась.
— Что ты выдумываешь? — яростно шепчу ему в ответ, молясь, чтобы наша женщина-водитель не услышала нас.
Он лишь усмехнулся и прижал к себе сильнее.
— Я чувствую тебя. Когда ты злишься и ревнуешь, запах ярче. Мы ведь наполовину звери. Часто видим, слышим, чувствуем именно обонянием. Весь спектр твоих чувств сейчас на виду. А когда самка главы чем-то расстроена и сердится, то самцу хочется кого-то убить.
— С-самка? — я развернула к нему лицо. — Ты назвал меня самкой?
— Тише, тише, девочка, моя. — последовал поцелуй в голову. — Это просто фигура речи.
Фигура речи, как же! Так я и поверила.
Гордей сидел с невозмутимым спокойствием, поглаживал мою спину, то опускаясь ниже, то поднимаясь ладонью до лопаток. Я же напряглась и никак не могла расслабиться.
Самка. Поглаживания эти. Слова его про запахи. Господи, неужели это всё со мной творится? Проснуться бы, да только это реальность. И мне придется её принять, хоть я и не выбирала этого.
— Если бы… если бы Аркадий не оставил меня там, мы бы не встретились?
— Вряд ли. Мы вращаемся в слишком разных кругах, вероятность пересечения мизерна.
— И ты жил бы без своей пары? Настоящей пары, а не… ну ты понял.
— Всё уже не имеет значения. И гадать, что было бы, не стоит. — он убрал руку, стал что-то печатать в телефоне.
Я не хотя отодвинулась, чтобы ему было удобнее, но Гордей одним движением вернул меня под свой бок.
— Не думай об этом. Тебе придется принять тот факт, что теперь ты рядом со мной навсегда и…
— И?
— Истинная главы его сила и слабость одновременно. Ты должна родить. Дать сильное потомство клану.
Я прикрыла глаза, пытаясь справиться с шоком.
— Знаю, о чем ты сейчас думаешь, но я всегда буду с тобой честен. И дети не нужны именно завтра. С этим можно и подождать, но не затягивать. Мы встанем на порядок выше остальных, если в нашем клане прибавится сильных оборотней.
— Дай мне время всё это… переварить и принять.
— У тебя вся жизнь впереди, Аленок.
Снова поцелуй, только на этот раз он нагнулся и приподнял мой подбородок. Впился в губы, а я вцепилась в его плечи, чтобы не упасть… Хотя куда тут падать, на заднем сидении машины.
— Вкусная моя. — облизнул мою верхнюю губу, его глаза горели неестественным блеском, коричнево-ореховая радужка глаз становилась золотой.
Ноздри его расширись, он сделал вдох, а я густо покраснела, ловя на себе его взгляд обещающий мне, что стоит нам только приехать, он сразу же примется за свою метку.
Со стыда умереть! Я думаю о том, как мне будет с ним!
Я вышла из машины с пылающими щеками. Посёлок, куда мы въехали, окружал высокий забор, обнесенный по верху колючей проволокой. Дома стояли чуть в отдалении друг от друга, не так близко как в городском частном секторе. И во дворах не было заборчиков, даже маленьких. Просто стояли дома, с газонами, с детскими площадками, с живыми изгородями то тут, то там, но ни одного забора.
Нас подвезли до высокого коттеджа, единственного с огороженным двором. Красивый, большой, окруженный небольшой рощицей, даже фонтанчик имелся. Да уж, он любит красиво жить.
У крыльца нас ожидали люди в униформе.
— Доброго дня, глава. — женщина лет тридцати, первая обратилась к нему. Тут вообще стояли по стойке смирно пятеро красивых молодых женщин и двое мужчин, но те чуть более в расслабленной позе.
Все чуть пригнули головы в качестве приветствия.
ГЛАВА 19
— Босс. — один из мужчин протянул черную папку Гордею, когда мы вошли в дом. Гордей представил меня как свою пару и хозяйку дома, а также будущую жену главы клана. Получив поздравления, мы вошли. Женщины сразу куда-то растворились, осталась одна, а мужчины зашли следом за нами. Что не боятся его гнева? Как он там сказал? Мужчину тянет убивать, когда пара расстроена? По запаху чуют, что она еще не его?