Перекрестки миров. Том 2 (СИ)

Римлянам было чем ответить, но их силы были явно не равны. В самом центре поредевшего строя, окруженный ветеранами, потел, отдуваясь, единственный римский маг. Судя по богатой, расшитой золотом одежде, это был какой-то очень важный перец. Мужик из последних сил пытался прикрыть пехоту. То перед строем вырастал земляной вал, который тут же крошился под ударом огненного шара, то над головами солдат вспыхивал и тут же гас полупрозрачный силовой щит. Было видно, что мужик работает на пределе. Его лицо было багровым, по вискам струился пот, а посох в его руках дрожал от перенапряжения.
  
— У него батарейка скоро сядет, — констатировал Леший, который тоже подошел к командирской машине и смотрел на экран через плечо Казановы. — Еще пара таких залпов, и всё. Римский маг ляжет, а его пехоту просто сомнут массой и вырежут под ноль.
Корнев молча кивнул. Ситуация была дерьмовой со всех сторон. С одной, это была не их война. Приказ комбрига был четким: избегать крупных столкновений. Вмешательство в такую мясорубку, это прямое нарушение приказа и огромный риск. Но, с другой стороны, эти римляне, хоть и высокомерные индюки, были сейчас почти что союзниками. Империя, какой бы прогнившей она ни была, служила хоть каким-то буфером между плацдармом землян и остальным, враждебным миром. Позволить ушастым вырезать по частям три легиона означало ослабить этот буфер, развязать малоранам руки и, возможно, в будущем получить их орды уже на пороге собственного лагеря.
— Командир, что делать будем? — тихо спросил Леший, озвучивая общий вопрос. — Если мы сейчас не вмешаемся, через десять минут там спасать будет уже некого.
Корнев закусил губу, лихорадочно прокручивая в голове варианты. Просто уехать, сделав вид, что ничего не видели? Совесть не позволит. Да и с прагматической точки зрения это было глупо. Ввязаться в открытый бой? Потерять людей и технику, нарушить приказ? Тоже не вариант. Нужно было что-то третье, ассиметричное.
— Казанова, дай связь с бригадой, — наконец решился капитан. — Давай, живо, сразу на комбрига пусть выводят. Это уже почти политика.
Пока связист колдовал над аппаратурой, Корнев продолжал смотреть на экран. Римский маг, шатаясь, рухнул на одно колено, его щит, прикрывавший центуриона, с треском лопнул. Огненный шар, который он пытался отразить, взорвался в паре метров, накрыв ударной волной всю командную группу. Центурион устоял, прикрывшись щитом, но несколько его телохранителей были отброшены, как кегли.
— Товарищ полковник, на связи Барон, — произнес Корнев, когда в наушниках щелкнуло, и раздался голос Алексеева. — У нас тут незапланированный киносеанс. Наблюдаю крупное боестолкновение. Римляне против ушастых. Наши недосоюзники в глубокой заднице, их сейчас дожмут. Запрашиваю добро на вмешательство.
В эфире на несколько секунд повисла тишина. Корнев почти физически ощущал, как комбриг там, в штабе, взвешивает все риски.
— Каковы силы противника? — наконец спросил Алексеев.
— Ушастых около четырех сотен, может, больше. Плюс три сильных боевых мага. У римлян примерно столько же, но они уже на пределе. К толкинистам быстрее подойдут свежие силы, так что это всего лишь вопрос времени, когда легионеры кончатся под ноль.
— Потери при прямом контакте будут недопустимыми, — отрезал комбриг.
— Прямого контакта не будет, — твердо сказал Корнев. — Есть идея, как помочь дистанционно. Но мне нужно ваше разрешение.
Снова пауза. Корнев слышал, как на том конце кто-то тяжело дышит. Полковник знал, на что идет. Если план провалится, вся ответственность ляжет на него.
— Мертвые легионеры нам тоже ни к чему, — наконец произнес Алексеев. — А живые еще пригодятся для будущей геополитики. Добро даю. Но, Барон, — в голосе комбрига появились стальные нотки, — Не светись перед ушастыми! Действуй, но крайне осторожно. Конец связи.
— Есть! — Корнев с облегчением выдохнул и повернулся к своим офицерам, которые с напряжением ждали решения. — Смолин! Твой звездный час настал, лейтенант.
Молодой командир взвода БПЛА, до этого скромно стоявший в стороне, тут же подобрался. Его глаза, обычно сонные, загорелись азартным, хищным огоньком.
— Задача ясна, товарищ капитан, — он даже не стал дослушивать. — Уработать ушастых.
— Именно, — кивнул Корнев. — Сними мне всех троих магов и вон того хмыря в золоченом шлеме, который орет громче всех. Похоже, это местный командир. Сделаешь тихо, чтобы никто даже не понял, откуда прилетело.
— Будет сделано, — Смолин коротко козырнул и бросился к своей машине, на ходу выкрикивая фамилии операторов.
Из «Спартаков», где размещался взвод БПЛА, с пронзительным жужжанием выпорхнули четыре небольших, похожих на хищных насекомых, FPV-дрона. К каждому из них снизу, синей изолентой, ведь это надежно, были намертво примотаны гранаты от РПГ с термобарической боевой частью. Не самое изящное инженерное решение, но в полевых условиях работало безотказно.
«Птички» не стали набирать большую высоту. Они пошли под кронами, огибая стволы деревьев и проскальзывая под мощными ветками. Операторы, сидевшие в машинах, надели очки и теперь видели мир глазами своих дронов. Пальцы порхали над пультами управления, ведя смертоносные аппараты к цели.
Корнев и остальные офицеры продолжали следить за ситуацией через основной разведывательный дрон, который неподвижно висел на высоте двухсот метров. Картина внизу становилась все более плачевной. Римский строй окончательно смешался. Легионеры дрались уже не в составе когорт, а небольшими, разрозненными группами, спина к спине, отбиваясь от наседающих со всех сторон малоранов.
Как раз в этот момент ушастые маги, видимо, решив закончить бой одним мощным ударом, вышли на открытое место. Троица встала треугольником и начали творить какое-то совместное, судя по бешеной концентрации магии в воздухе, глобальное заклинание. Земля под их ногами начала светиться багровым, а воздух вокруг них пошел волнами, как над раскаленной печью.
— Смолин, они готовят какую-то хрень! — рявкнул в рацию Корнев. — Время!
— Вижу, командир! — донеслось в ответ. — Цели распределены. Парни, готовность ноль. Работаем!
Четыре маленькие точки на экране основного дрона, резко взмыли вверх, выходя на боевой курс. А затем, спикировали с неба, как четыре гребаных ястреба с взрывчаткой в когтях.
Для участников средневекового побоища на поляне их появление было полной неожиданностью. Никто не смотрел в небо, все до единого были поглощены боем. Первым что-то неладное заметил один из телохранителей командира ушастых. Он услышал тонкий, нарастающий свист, инстинктивно поднял голову и увидел несущуюся на него с неба точку. Но успел только открыть рот, чтобы закричать.
Карусель ударов из четырех дронов-камикадзе оказался для всех участников этого средневекового косплея абсолютным, шокирующим сюрпризом. Поляну сотрясли четыре оглушительных, следующих один за другим, взрыва. Три мага, творившие свое глобальное заклинание, и разодетый в золото командир ушастых просто испарились в ослепительных вспышках термобарических зарядов. На их месте остались лишь выжженные, дымящиеся воронки и разбросанные по округе ошметки плоти и оплавленных доспехов. Ударная волна разметала в стороны их личную охрану, контузив и переломав кости десятку элитных бойцов малоранов.
Все, кто находился на поляне, на мгновение замерли, бой остановился. Римляне, оглохшие и ослепленные, опустили щиты, непонимающе глядя в небо, откуда пришла эта внезапная, божественная кара. Воины не поняли, что произошло. Для них это выглядело так, словно их боги, Марс или Юпитер, сжалились над своими сыновьями и лично испепелили вражеских колдунов огнем с небес.
  
Но вот римский командир, выживший центурион, несмотря на контузию, оказался мужиком с железными яйцами и трезвой головой. Он первым пришел в себя. Оценив расклад, вражеские маги мертвы, командование обезглавлено, пехота в замешательстве, он не стал тратить время на благодарственные молитвы.