Чужая жена. Пари для графа (СИ)

Кларита с радостью выполнила ее просьбу, и уже на первой остановке Эмма переоделась в нежное темно синее платье из аравийского шелка, струящееся волнами и кокетливо подчеркивающее талию и бедра девушки. Всю картину портил безобразный головной убор. Но на постоялом дворе достать новые уборы не было возможности, а ехать с распущенными волосами было верхом бесстыдства. Просить же компаньонку сделать прическу, достойную невесты графа, Эмма не рискнула, помня ее возмущенный визг, когда та увидела, что Эмма не послушалась и переоделась. При этом сама Анни была одета в ярко красное платье, глядя на которое начинали болеть глаза от слишком насыщенного цвета, с открытыми плечами и беззастенчиво глубоким вырезом, из которого на каждой кочке то и дело норовили выскочить ее упругие груди, словно два круглых яблока приподнимающие платье.
  
Эмма никогда не считала себя дурнушкой. Однако ее внешность была далека от эталонов женской красоты, воспеваемых в их государстве. Слегка загорелая кожа (Эмма предпочитала ходить в открытых нарядах, учитывая изматывающую жару летом), обычная женская талия, не испорченная перетягиваниями корсетами (которые Эмма тоже категорически отвергала, считая их бессмысленными в их глуши), но из-за этого недостаточно тонкая, округлые бедра – все это в совокупности с длинными белыми волосами и светящимися озорными глазами очаровывало. Даже в глуши Эмма не была обделена мужским вниманием.
Но на фоне сидящей напротив компаньонки, Эмма казалась ее блеклой тенью, и только врожденное упрямство и сила воли не позволяли ей захандрить и показать свою тревожность перед предстоящей встречей с графом.
- Анни, о чем ты задумалась? – обманчиво проникновенным голосом спросила Эмма.
Несмотря на свой юный возраст - девятнадцать лет, она не была наивной девицей и умела отличить наигранную заботу от искренних чувств. В 16 лет прочитав все книги из библиотеки отца, взамен необдуманных трат на новые наряды и женские штучки, она просила отца покупать новые книги. И он ни разу ей не отказал, всячески поощряя увлечение дочери, возможно из-за угрызения совести, что не может организовать дочерям светских увлечений, как в крупных городах. Сколько раз брат уговаривал его отправить дочерей к их тетке в столицу, мол молодым девицам пойдет на пользу веселая и беззаботная столичная жизнь, но барон Престон каждый раз отказывал. Рано потеряв жену, и так и не женившись во второй раз, он старался дать своим дочерям достойное воспитание, и опасался, что без поддержки матери, столица их сломает и испортит.
А новые знания манили Эмму как путеводная звезда. С большим трудом дождавшись, когда старшая сестра заснет, она доставала припрятанную свечу и продолжала страница за страницей перечитывать любовные романы, погружаюсь в мир искусного флирта и страстной любви, томно вздыхая и переживая за главных героев. Эмма и по утрам предпочитала укрываться с ногами в высоком мягком бархатном кресле в малой гостиной и зачитываться книгами. Но то были азы управления, история государства, правила этикета и тому подобное. А вот любовные истории, которые изредка удавалось ей инкогнито купить в ближайшем городке, она тщательно прятала даже от сестры, краснея и смущаясь всякий раз от своей маленькой тайны.
- Госпожа, прошу меня простить. – тонким голоском нараспев прощебетала компаньонка. – Длинная дорога так утомила, надеюсь, к вечеру мы уже прибудем в Гростон, и Его сиятельство граф Моранийский встретит вас с подобающим вашему положению гостеприимством.
И хотя голос Анни звучал мило и вежливо, в последних словах Эмма почувствовала ехидство и успела заметить злость, на мгновение исказившую кукольное личико компаньонки. Плохое предчувствие растеклось по венам. Эмми и сама понимала, что предстоящая помолвка – настоящий мезальянс для их консервативного общества. Где это видано, чтобы граф - наследник рода Маркиза Стенли Моранийского, красивый молодой юноша и вожделенная мечта незамужних графинь и маркиз, женился на младшей дочери барона. Но отец был настойчив и успокаивал, что сам Маркиз одобрил ее союз с сыном.
Сколько раз Эмма и ее старшая сестра – Луиза, пытались выпытать у батюшки причину этого брака, строя предположения одно ужаснее другого, но отец героически молчал. А слухи, так быстро распространяемые в обществе, из недостатков отмечали лишь характер молодого графа – яркого прожигателя жизни, легкомысленного повесы, и главного распутника столицы, уступающего своими похождениями только своему другу - графу Бреннону. Но несмотря на всего его недостатки, лорды и леди с большим уважением относились к нему, заискивали и всячески пытались завести с ним дружбу, помня что благосостояние его отца превышает доходы всех герцогств вместе взятых, и что сам Император благоволит его роду.
- Ммм, Анни, надеюсь, дядюшка сообщил тебе, что после объявления помолвки я останусь в замке своего будущего мужа до свадьбы, а ты возвращаешься обратно в наше поместье?
Анни в растерянности захлопала глазами, но быстро взяла себя в руки, и еле сдерживая раздражение в голосе, ответила:
- Его милость сэр Брик Престон был крайне заботлив и оплатил мое пребывание рядом с вами до вашей первой брачной ночи, чтобы я могла своими напутствиями помочь вам не опозориться перед супругом и с честью выдержать свои обязанности на супружеском ложе.
Услышав эти слова щеки Эммы зарделись ярким румянцем, но постепенно растекающаяся злость на самоуправство дяди вытеснила последние остатки стеснения.
- Анни, я очень благодарна тебя за твое рвение и твою доброту, но поверь, не стоит так обо мне беспокоиться. Я предупрежу кучера, чтобы он дождался завершения помолвки и отвез тебя обратно.
- Леди Престон, спасибо за ваше предложение, но я нанята компаньонкой сэром Бриком и только его милость может менять сроки моего пребывания в замке и мои обязанности. Если вы с этим не согласны, вы можете отправить письмо вашему дядюшке, и если он посчитает возможным, я сразу покину вашу Милость, но только после его письменного распоряжения. - И не скрывая торжествующую улыбку, зная, что почта будет идти не меньше трех дней, мисс Анни победно откинулась на спинку сидения, уверенным взглядом рассматривая свою подопечную, будто пытаясь пронзить насквозь.
Понимая беспомощность своих словесных перепалок, Эмма сделала вид, что покорно смирилась с дальнейшим присутствием Анни в своей жизни, решив, что как только отец появится на помолвке, она первым делом потребует отослать подальше сомнительную компаньонку, а взамен попросит прислать свою служанку Клариту.
Продолжая победно ухмыляться, Анни достала книжечку, в которой на протяжении всей дороги что-то скрупулезно записывала, и со злорадным видом произнесла:
– А теперь, леди Эмма, вам следует старательно заучить, как себя вести в присутствии графа. Сэр Престон предупредил, что вы были лишены материнской заботы и не научены поведению наедине с мужчиной, поэтому на правах вашей компаньонки я обязана проследить, чтобы вы тщательнейшим образом выучили правила замужней леди.
Эмма недовольно поморщилась. Она стерпела б, если эти наставления дала ей старшая сестра или даже Кларита. Но только не эта злая и вредная женщина, сидящая напротив и раздражающая одним только своим присутствием. Но до приезда отца она не могла ослушаться воли старшего родственника, и, изобразив покорность, приготовилась слушать поучения. Вдруг и впрямь, несмотря на неприязненный характер, Анни хорошо выполнит свою работу и расскажет важные и полезные вещи для незамужней девицы. Ведь не мог же дядюшка нанять на такую важную роль бестолковую девицу без опыта и рекомендаций. Или мог? Задумалась Эмма, с тревогой рассматривая компаньонку и невольно задержавшись взглядом в глубоком вырезе ее вызывающего платья.
  
- Леди, начнем. – продолжила Анни. – Я буду читать самые важные правила, а вы будете повторять их за мной, чтобы лучше запомнить.
- Хорошо. – Ответила Эмма, еле сдержавшись, чтобы не закатить глаза.