Страшный прапор. Дембель (СИ)

Золото в слитках Императорского монетного двора, по одному пуду, сто слитков. Полуипериалы николаевские, десять тысяч, соверенов разных две тысячи, гиней разных две тысячи, золотых лянов две тысячи. Фунты, франки, динары турецкие и персидские. Сразу скажу – фальшивки. Очень качественные, но фальшивки. Как и советские дензнаки. 
Так, а это принадлежит моей семье. Фамильная библиотека, алтарь рода и гобелен рода. Прошу вас, Аким Ефимович. Если сможете, найдите хоть кого-то из нашей ветви Бецких, передайте алтарный камень и гобелен. 
  
Ну, и самое неприятное – призрак подвел нас к небольшому ящику, стоящему одиноко в углу. – Откройте, Ефим. 
Внутри стояли четыре белые фаянсовые капсулы, аккуратно помещенные в пробковые защитные короба-контейнеры. 
- Это ифриты. Энвер-паша должен был организовать их подрывы в Ташкенте, Асхабаде, Бухаре, Самарканде. И еще такой же ящик уехал куда-то в Россию. Где он сейчас, я не знаю, судя по всему, до сих пор где-то лежит. Кто его увез, я тоже ни малейшего понятия не имею, его забрали нукеры Саиидин-хана, в двадцать девятом году. Как раз перед тем. Как нас всех советы умудрились разгромить и убить.
Да уж, вот это подарок я чекистам сделал. Это же все КГБ на ухи встанет – где-то в стране лежит ящик с четырьмя капсулами со спящими ифритами. Для непосвященных, ифриты это воплощенные злые духи огня. Для них спалить небольшой городок тысяч в десять-двадцать проще простого. Правда, после этого он выдохнется, и его простым столовым ножом ребенок сможет затыкать. А до того это просто охренеть какой сильный противник, противопоставить ему, например, я знаю, что, но у меня прямо сейчас этого нет. У Юхая, уверен, так же. 
Дамочка было вскинулась, хотела что-то сказать, но я наложил ей на губы палец, и покачал головой. Призрак, заметив это, усмехнулся.
Над горами уже вовсю темень, яркие звезды и огромная Луна над вершинами. Полночь уже прошла, скоро рассвет.
Пацаны-мажата молодцы, кстати, вовсю строчат эсэмэски, передавая информацию Рашидову. Благо здесь связь есть, похоже, село рядом. Это Нуратинский хребет, километров двести от Бухары, узнал я пару знакомых вершин, тдыхал здесь как-то.
- Как вы думаете, пора нам? – Призрак подплыл ко мне. Теряет силу, ночью ходил по скальному полу, аж шпоры позванивали.
- Да. Вы сможете открыть портал к скифскому кургану в двадцати верстах на северо-запад от Бухары? Он там один такой, недалеко от Деходжи? – судя по всему, обратный портал входил в расчеты Бецкого. Но каков гусь, а? ой как много потеряли мы в Гражданской, просто неимоверно много.
-Да, смогу. Прошу вас, выводите своих товарищей, и запечатывайте пещеру. Теперь она в вашей власти. – Бецкий выплыл на улицу, следом за ним вышли мы все.
  
Глава 23
 
Глава двадцать третья.
Волновался ли я, снова шагая в портал? Не знаю. Некогда, вроде все должно быть нормально, и пусть будет что будет.
Но призрак царского подпоручика не подвел, окно портала вывело нас метрах в пятистах от основного места действия. Немалая толпа зрителей, точнее, две толпы, живых и нежити и нечисти.
Рашидов, десяток магов, недовольная Виктория, очень недовольная моя мама, зевающий отец.
Неподалеку легкое марево, сквозь которое проглядывают лица, лица, лица… призраки Бухары, их немало, в этом древнем городе. Более того, наверняка за Бецким уйдет еще несколько, так всегда бывает. Очень часто решение уйти одного служит триггером для остальных. 
Отдельно оба моих знакомых дэва, Рашид ад-Дин ибн Ард, и Сауд ад-Ош ибн Ард. Я когда-то давно, еще мелким и глупым, спрашивал у дэвов, почему они считают своим отцом старую городскую крепость. Меня просто потрепали по макушке. Малым был, бестолковым, даже не испугался.
Позади нас курган, старый, оплывший, поросший тополями. Исковерканный старыми следами многочисленных раскопов, люди всегда ищут сокровища в старых могилах. Иногда находят, иногда нет. Иногда находят совсем иное, порой жуткое. 
Я стараюсь без надобности не трогать прах времен, хоть и археолог. Лучше по душам поговорить со свидетелями эпох минувших, они, порой, такие разговорчивые, тот хорунжий, в компании которого запер меня Юхай, рассказал мне о периоде в тридцать лет, от молоденького казачонка на поруках у дяди, до полноценного конного рыцаря. Хусарии были очень крутыми, что есть, то есть.
Впрочем, мы уже дошли до пары аккуратных поленниц, на каждой из которых поверх чистого брезента поставлены поминальные дары – каравай хлеба, литровая банка меда, вскрытая трёхлитровая банка сгущенки, и пятилитровая банка технического синеватого неразбавленного спирта, закрашенного жженым сахаром. Так называемый «виски», самая крутая треба для упокоения по «обычаю викингов». Каких именно, какого времени – без понятия. Действует безотказно, и ладно. Случайно в тридцатых этот ритуал сделали, с тех пор им пользуются часто, и всегда успешно. Причем даже в странах так называемого «свободного мира». Сначала кивали на нашу, типа, бедность, вместо технаря пробовали вискарь использовать, самый настоящий – несколько неприятных срывов, пару раз с жертвами. Тоже перешли на денатурат.
Проход между поленницами ведет строго на восток, на начинающее всходить солнышко, просвечивающее сквозь ряды спелой кукурузы.
- Пора. – Прошелестело над землей, заставить всех живых поежиться, а неживых замерцать. Рашидов подал мне полыхающий факел, кстати, из простой ветоши, пропитанной отработкой. Отработкой же поленницы залиты. Опять же, как в тридцатые сделали, с тех пор и шаг в шаг. Устойчивый ритуал. 
- Гори, гори ясно, чтобы не погасло. – Касание факелом поленниц, взметнувшееся вверх пламя. Отработка горит обычно чадным, дымным пламенем, а здесь гудящий столб ярко-белого огня. 
- Прощайте, не поминайте лихом. – Призрак кланяется всем, живым и не очень, и делает шаг между огней. И с яркой вспышкой исчезает. 
Вспышки следуют одна за одной, двадцать три души решили оставить призрачное существование кроме нашего поручика. Пламя стихло мгновенно, оставив на земле выжженное, покрытое чистым белым пеплом, кострище. 
Помощники Рашидова заливают кострища водой из ведер, горстями сыплют семена клевера. На следующий год здесь будет трава по пояс, но ее ни козы. Ни коровы есть не будут. И так три года, потом станет обычным куском земли, проверено многократно. Даже огораживать не будут, чистое место. Единственно, ноги его сами обходят, автоматически, не задумываясь.
- Никогда не понимала, почему викинги такие сладкоежки. – буркнула подошедшая мать. – ты еще долго?
- Писать отчеты, естественно. Составлять акт передаваемого имущества, оставляемого имущества. Не знаю, мам. – Я пожал плечами.
На что получил многозначительный кивок, и мать вместе с отчаянно зевающим отцом уехала. 
Ну а мы толпой магов, на старом ПАЗике, направились в управление МАКа, сдавать дела. 
Ну как, сдавать дела. 
- Давлет Собирович, нужен вертолет и готовьте рейс высшей защиты до Москвы. – Накложив «сферу безмолвия», я подсел к городскому начальнику. - Я запретил мажатам писать о том, что передал мне Бецкий. Категория «строго секретно, особая папка». Ифриты. Четыре капсулы.
  
-Вай, шайтан! – Рашидов схватился за голову, потом за мобильный телефон. ПАЗик круто развернулся, из-под панели выскочил проблесковый фонарь, и с диким воем старенький автобус полетел к аэропорту. Я так думаю, вертолет найдется, ради такого дела.