Свяжи меня (ЛП)

Я допиваю остатки шампанского, пузырьки остро ощущаются на языке. В моем клатче снова жужжит телефон. Отец, без сомнения, удивляется, почему меня нет на его ужине. Пусть удивляется. Я заслужила эту независимость, построила эту жизнь кирпичик за кирпичиком, код за кодом.
Цветы рядом со мной источают свой тяжелый аромат — лилии и розы, слишком сладкие, как фальшивые любезности, которыми обмениваются в этой комнате. Я ненадолго закрываю глаза, прикидывая, сколько еще мне нужно пробыть здесь, прежде чем уйти, не повредив отношениям с потенциальными инвесторами.
  
— Могу я спросить, почему такая красивая женщина, как вы, прячется по углам на вечеринках?
Низкий голос пугает меня. Я поворачиваюсь лицом к незваному гостю в моем тихом убежище. Поразительные каштаново-карие глаза впиваются в мои. Высокий, широкоплечий мужчина с темными волосами и в идеально сшитом смокинге стоит позади меня. Его улыбка застает меня врасплох — искренняя, доходящая до глаз.
— Мне нужна была минутка, — открыто признаюсь я.
Его улыбка сногсшибательна. — Могу я предложить вам выпить? — Он поднимает два бокала с шампанским. — Ты выглядишь так, будто тебе это не помешает.
Смех вырывается прежде, чем я успеваю его остановить. — Так очевидно?
— Только для товарища по несчастью. — Он протягивает один бокал. — Я двадцать минут изучал предложенные Кевином Дженкинсом проекты парковочных сооружений.
Я не должна принимать напитки от незнакомцев, особенно из списка врагов моей семьи. Но что-то в его непринужденных манерах заставляет меня все равно потянуться за шампанским.
— Извините, я не расслышал вашего имени. — В его голосе слышен намек на акцент, который я не могу определить.
— Катарина Лебедева.
Тепло в его глазах сменяется расчетливостью, когда он делает размеренный глоток шампанского.
— А ты? — Я сохраняю легкомысленный тон, хотя и становлюсь настороженной.
— Эрик Иванов.
Шампанское горчит у меня на языке. Конечно. Ивановы — соперники моего отца в бостонском преступном мире. Я слышала шепотки об Эрике, бывшем военном брате, который занимается их более физическими деловыми отношениями.
— Интересный выбор мероприятия. — Я указываю на баннер «В поддержку жертв организованной преступности», висящий над сценой. — Довольно иронично, ты не находишь?
Выражение его лица не меняется, но он крепче сжимает бокал с шампанским. — Возможно, у всех нас есть свои причины находиться здесь.
— Да, я уверена, что Ивановы глубоко обеспокоены благополучием жертв организованной преступности. — Слова вырываются прежде, чем я успеваю их остановить и резче, чем намеревалась.
— А Лебедевы — нет? — Его темные глаза пристально смотрят в мои, в их глубине ясно читается вызов.
Мы стоим молча, два волка в дизайнерской одежде, притворяющиеся овцами. Вокруг нас бостонская элита продолжает свою подпитываемую шампанским болтовню, не обращая внимания на хищников в своей среде.
— В отличие от некоторых, я действительно имею это ввиду, когда говорю, что не хочу иметь ничего общего с организованной преступностью или моим отцом. — Я делаю еще глоток шампанского, пузырьки остры на языке. — Моя технологическая компания работает совершенно отдельно от интересов моего отца. Я удостоверилае в этом с первого дня.
Выражение лица Эрика остается нейтральным, но что-то мелькает в его темных глазах. — Благородные намерения.
— Не намерения. Факты. — Я ставлю свой бокал на поднос проходящего официанта. — Каждая транзакция, каждый контракт, каждая строка кода законны и прозрачны. Это больше, чем я могу сказать о деятельности вашей семьи.
— Вы, кажется, хорошо осведомлены о нашем бизнесе. — Теперь в его голосе слышится раздражение.
— Я точно знаю, чем занимаются Ивановы. — Я разглаживаю платье — жест, который помогает мне сохранять самообладание. — Я потратила годы на создание чего-то чистого, чего-то, что помогает людям. Мое присутствие здесь сегодня вечером поддерживает реальных жертв. Но ты? — Я прямо встречаю его взгляд. — Мы оба знаем, что ты здесь ради шоу.
Его челюсть сжимается. Воин под дизайнерским костюмом проступает на мгновение — в его позе, в том, как его пальцы сжимают бокал с шампанским, в том, как его глаза осматривают комнату.
— Вы строите предположения, мисс Лебедева.
— Нет, я констатирую факты. В «инциденте», произошедшем в прошлом месяце в доках, явно замешаны Ивановы. Трое погибших, двое пропавших без вести. Прошу меня извинить. — Я отворачиваюсь от Эрика, не дожидаясь его ответа. Мои каблуки стучат по мраморному полу, пока я пробираюсь сквозь толпу, но тяжесть его взгляда преследует меня, как физическое прикосновение.
Я присоединяюсь к группе, обсуждающей последние технологические инновации, заставляя себя сосредоточиться на их разговоре о квантовых вычислениях. Слова захлестывают меня, в то время как мою кожу покалывает от осознания. Он все еще наблюдает — я чувствую это.
Я беру новый бокал шампанского у проходящего мимо официанта, стараясь не смотреть в сторону Эрика. Но мой предательский разум продолжает вызывать в воображении образы этих темных глаз, того, как его костюм облегал широкие плечи, как его большие руки затмевали изящный бокал с шампанским.
Прекрати, ругаю я себя. Этот человек — Иванов. Руки его семьи в крови, как и у меня. Я слишком много работала, чтобы дистанцироваться от этого мира, чтобы позволить влечению затуманить мой разум.
Но когда я меняю позу, чтобы лучше слышать чей-то комментарий о безопасности блокчейна, я мельком вижу его в другом конце комнаты. Он стоит отдельно от толпы, хищник среди овец. Его поза передает осведомленность солдата. Дрожь пробегает по моей спине, и это не имеет никакого отношения к кондиционированию воздуха в бальном зале.
Я отхожу от группы и направляюсь на балкон подышать свежим воздухом. Прохладный ночной ветерок проясняет мою голову, но никак не замедляет пульс. Я встречала много опасных мужчин — выросла в их окружении. Почему этот человек действует на меня по-другому?
Возможно, потому, что, в отличие от остальных, которые прячут свою жестокость за вежливыми улыбками и дизайнерскими костюмами, Эрик открыто носит свою мрачность. В этом есть что-то почти честное, в нем самом.
Я хватаюсь за перила балкона, отгоняя эти мысли. Не имеет значения, насколько он привлекателен или то, как от его акцента по моим венам разливается тепло. Некоторые границы не следует пересекать, и связь с Ивановым возглавляет этот список.
  
Глава 2
 
Эрик
Я встаю до рассвета, мышцы напряжены после еще одной беспокойной ночи. Встреча с Катариной Лебедевой прокручивается в моей голове, как кадры с камер наблюдения, которые я не могу стереть. Ее зеленые глаза впились в мои с силой, которая обошла мою обычную защиту.
Мой кулак соприкасается с боксерской грушей, удар эхом разносится по частному тренажерному залу в моем пентхаусе. Левый хук. Правый кросс. Ритм должен прояснить мою голову, но ее сладкий аромат жасмина остается.
— Рано встал, брат? — Голос Николая прерывает мою концентрацию.
Я ворчу, набирая очередную комбинацию. Цепи гремят над головой.
— Ты здесь с четырех. — Он появляется в поле моего зрения. — Это ведь не имеет ничего общего с дочерью Игоря Лебедева?
Мои челюсти сжимаются. От следующего удара шов сумки лопается.
— Я так и думал. — Николай скрещивает руки на груди. — Я видел, как ты наблюдал за ней прошлой ночью.
— Я оценивал нашу будущую пленницу. — Ложь горькая на вкус.
— Верно. А я ухожу в монастырь. — Он бросает мне полотенце. — Ты никогда раньше не терял сосредоточенности во время наблюдения. Ни разу.
  
Песок сочится из поврежденного мешка. Как и она, он проникает мне под кожу способами, которые я не могу контролировать. Я крепче сжимаю костяшки пальцев, готовясь переключиться на тяжелый мешок.
— Встреча через час. — Николай направляется к двери. — Постарайся больше ничего не сломать.