Фанат. Мой 2007-й (СИ)

— Ну? — улыбнулся я. — Последнее дело, после которого ты повесишь харизму на гвоздь. Поможешь?
— Ой, — нахмурился Андрей. — Как будто бы у меня есть выбор…
  
Глава 24
 
Время полетело так, что я аж потерялся. Наступила приятная, уютная, но всё же рутина — поиски архивки утром, тренировки у Жоровича днём, весёлое распитие пива вечерами в подвале у Пряни. И если бы не мамкина днюха, — 10 декабря, — то я бы окончательно запутался в днях.
  
Впрочем, её мы уже отметили, тихо и по-семейному. Внезапно, вчетвером. У моей драгоценной родительницы Ольги Санны что-то перещёлкнуло в голове и в этом году вместо того, чтобы отдать квартиру на растерзание родственникам, а вместо праздника простоять весь день у плиты, она решила отметить в заведении.
Кое-как отговорил её идти в место с претензией на «ресторан» и высокую кухню.
Мытищинский общепит в этом плане хромал на обе ноги, и чем пафосней о себе заявляли господа рестораторы, тем хуже оно было на самом деле. Доказательства? Их есть у меня. Лично знаком с официанткой из одного такого «ресторана», так вот с её слов у них на кухне живёт щенок, которого выпускают побегать по залу, когда нет гостей. Против щенков лично ничего не имею, — они милые и пушистые. Однако свято уверен, что животина на кухне — это перебор.
В итоге день рождения отмечали в одной из первых городских сушилен, на первом этаже свеженького ТЦ.
Почему именно сушильня? А вот потому что. Медитации, которым я стабильно уделял по часу в день перед сном наконец-то принесли первые плоды. И из всего архива утерянных данных мне подвернулась информация о том, что расцвет японки в России — лучшее время для её потребления. Народные умельцы пока что не успели импортозаместить, — а заодно и испортить, — продукты, сушистов как правило учат настоящие приезжие японцы, а рецепты оригинальны и не адаптированы под извращённые вкусы нашей публики, — так что при упоминании запечённого ролла с курицей или беконом вас могут счесть душевнобольным.
Так что вперёд и с песней!
И было оно интересно. Ведь несмотря на столь обширные знания, по факту я пробовал суши первый раз в жизни. Так же, как родичи, и так же, как Дэн. Ужин автоматом превратился в формат дегустации чего-то совершенно нового, а ведь это завсегда весело!
Есть что обсудить, и есть чему удивиться.
А сколько всего было сплюнуто? И не упомнить даже. Но острее всего батя отреагировал на суши с лакедрой — стоило деликатесу только попасть в рот, как Павел Геннадьевич изобразил из себя живородящую сову во время схваток. Чуть не вытошнило бедолагу. Ну и отдельного упоминания, конечно же, стоит васаби. Как нормальные адекватные люди, мы с Денисом и отцом начали косплеить Жана Рено из одноимённого фильма, и есть японский хрен пальцами. На спор, конечно же — кто больше в рот натолкает, тот и молодец.
Сквозь слёзы и боль в затылке я всё-таки выиграл, а вот прикол имбиря никто из нас почему-то не понял.
— Чувствую себя алкашом, — нахмурившись, комментировал отец. — Как будто что-то парфюмерное в рот засунул. Чувствуете, да? Ну одеколон же!
Итого мы втрепали большой сет суши, несколько классических роллов, шашлычки-якитори и перепробовали весь аутентичный алкоголь в заведении. Саке ожидаемо не понравилось никому, японское пиво в один голос было окрещено необоснованно-дорогой кислятиной, а вот сливовое вино Ольге Санне очень даже зашло.
Ну а сам ужин, как несложно догадаться, был одним из подарков. Мужская половина семейства Самариных в кои-то веки скооперировалась, скинулась и даже подумала головой. Так что подарки у нас в этом году были коллективными. Ужин — раз, серьги из белого золота — два, абонемент на посещение спа-салона — три.
Абонемент, к слову, на двоих человеков.
И чтобы подчеркнуть собственное бескорыстие отец сразу же заявил, что ни на какие шоколадные обёртывания не пойдёт, и в гробу он это всё видал, а мать пусть ищет себе на это приключение подругу.
Так что скорее всего, от наших щедрот перепадёт ещё и кондитерше тёть Свете.
Но всё это было вчера! А сегодня в тренировочном зале Жоровича собрались те, кто всерьёз планировал связать свою жизнь с будущим фанатским движением. Не то, чтобы настал какой-то переломный момент, просто впервые ВСЕ ребята собрались одновременно и в одном месте.
— Хера себе вас, — недовольно пробубнил Чантурия, глядя как на его честно-арендованных метрах собралась толпа. А потом крикнул парочке молодых парней, чтобы отстали от козла, иначе он им руки вырвет и куда-нибудь не туда засунет.
А было нас явно больше пятидесяти. Или больше. Или меньше? Списки никто составлять не додумался, но один хрен выглядела вся эта шобла внушительно. Солидно, я бы даже сказал.
Слухи о псковском замесе, тренировочном зале школьного физрука и ребрендинге в «Торпедо» распространились по городу неимоверно быстро. Подтянулись друзья друзей и знакомые знакомых, к уже известным лицам добавились новые, и вот она — ещё не фирма, но уже фанатская группировка. Очертания неявны, но начало положено.
— Стоп-стоп-стоп! — попросил я. — Не так быстро!
Прямо сейчас ребята столпились вокруг стола, за которым сидел Прянишников. Вадим склонился над листочком А4 и на скорость стенографировал все названия, которые выкрикивались из толпы. Генерация шла прямо на ходу, и чем-то всё это действо неуловимо напоминало мне картину о том, как казаки пишут письмо турецкому султану.
А хороших вариантов не сказать, чтобы было много. По аналогии с самыми известными фирмами, пацаны вцепились в приставку «Black-White». Чего только не перебрали — и воины, и викинги, и варяги, и самураи, и убийцы. Но это, как по мне, попахивает плагиатом и слишком уж серьёзным отношением к себе, а так уж вышло что моё мнение тут в цене.
Так что проехали.
«Чёрная Гвардия» туда же, то есть нахрен. После неё кто-то додумался ляпнуть «Чёрная Сотня» и придумывание названия на время прервалось для ликбеза по истории родного отечества. «Псы войны» — банальщина. «Форпост», «Ярость», «Легион», «Крепость» — громкие слова. Попытка впилить в название «Яузу» и «Север» тоже не прокатила.
— Да чем тебе «Лоси» не нравятся?
— Не-не-не, — отрезал я. — Не будет у нас никаких «Лосей».
— Но ведь Копытан уже есть!
— Не будет, — терпеливо повторил я. — Никаких. Лосей. Во всяком случае в названии…
Такого удовольствия я Егорке не доставлю. Память о нём должна быть стёрта под чистую. Не было никогда такого человека, просто не существовало, и забвение — достойное наказание для этого чёрта.
— Монохром! — крикнул вдруг Сеня, тот самый друг брата на «гольфе».
— Ну-ка, ну-ка, — глазами я нашарил его в толпе. — Поясни.
— Ну… чёрно-белое. Монохром.
— А ты умный, что ли?
— Ну…
— Пряня, запиши «Монохром» и обведи в кружочек. Пока что это лучшее из того, что есть…
И тут мне в голову бахнуло — «МЫТИЩИ-359 ЮНИТИ УЛЬТРАХАРДКОР», «в щи с вертушки», «дух старой школы», «только молодость» и вот это вот всё. Захотелось обыграть и… и никогда Штирлиц не был так близок к провалу.
— Лёх, — отозвал меня «на пару слов» Маркелов. — Ты чо несёшь?
— Ну как? Мем же.
— Какой ещё, нахер, мем? Тебе голову напекло?
— Ну… 359 же…
И только тут я понял, что это воспоминания из ещё не наступившего будущего. До того, как появится самый известный мытищинский мем оставалось ещё несколько лет — и то, сперва он возникнет на задросткой платформе типа нульчана, и только потом расфорсится шире. Опасность, блин. И отныне мне нужно повнимательней следить за языком. Я очень рад тому, что память потихоньку начала возвращаться, но такие вот рандомные, — а что самое главное бессмысленные, — воспоминания до добра не доведут.
  
— Монохром, короче, — я поспешил закончить этот неловкий разговор. — Монохром! Кто за⁈
А ребятам тоже понравилось.
И вот так, с лёгкой руки Арсения мы стали «Монохромом». Дальше Прянишников своей нетвёрдой корявой рукой накидал референс логотипа, и тут уж от лося отделаться не удалось. Грозно-улыбающийся мультяшный Копытан выглядывал из кружочка на манер персонажа «Looney Tunes», над ним было написано название фирмы, а под ним «est. 2007». Ну и всё, собственно говоря. Просто и лаконично, как по мне — самое оно.