Фанат. Мой 2007-й (СИ)

— Ах-ха-ха-ха! — рассмеялся я, не удержавшись.
Ну всё.
Приплыли.
Я-то ещё, грешным делом, раздумывал над тем, что даже по возвращению в Мытищи предстоит ходить и оглядываться, ведь Егорка обязательно станет мстить.
А вот теперь не станет! В ближайшие лет десять-пятнадцать так уж точно. Поедет наш Егорка в места не столь отдалённые, и ой как не сладко ему придётся из-за статьи «нападение на сотрудника». Ещё и с холодным оружием. Ещё и отягчающих понавешают, — уверен, господа милиционеры в таких вопросах щепетильны и за своих ответят так, что мало не покажется.
  
— Аха-ха! — досмеялся я. — Аха…
А предположительно Василий шагнул в мою сторону. Пока милиция за его спиной продолжала вязать Егора, шмыгнул носом и спросил:
— Живой?
— Живой.
— Ну тогда шёл бы ты отсюда, пока можешь. Ментам-то, знаешь? Им похер кого вязать. А ты раненый, с тебя точно спросят.
— Сып-па-си-бо, — ответил я. — А с чего вдруг такая забота?
— Да мне никакой заботы, если честно, — пожал плечами солдат. — Я на усилении. Этот урод с ножом на людей бросается, а вы-то чо? Сам за «Север» на выезды гонял до призыва. Так что беги давай, — а потом обернулся и крикнул: — Коль, ты там как⁈
— А как ты, млять, думаешь⁈ — донеслось в ответ.
— Херово⁈
— Херово, млять! Очень херово!
Ну а мне дважды повторять не надо, и я потихонечку двинулся в сторону.
Вокруг полным ходом шёл разгон и вязалово. И откуда только тут столько милиции⁈ Откуда столько военных, мать его так⁈ Большая часть «Северной Гвардии» уже сверкала пятками где-то вдали, кто-то валялся на асфальте с разбитой харей, кто-то играл с ментами в салочки, кому-то уже заламывали руки… свои, не свои — не разобрать уже. Смешались в кучу кони, люди. Ну… кони. Армейцы типа. Юмор. Смешно.
— Здарова, — вдруг вырос прямо передо мной запыхавшийся Лёва.
— Здарова.
— Это самое… реванш, — сказал рыжеволосый, улыбнулся и тут я понял, что у него не хватает одного переднего зуба. — Давай в следующий раз, ладно? Что-то сейчас как будто не до этого.
— Согласен.
— Ну забились тогда.
— Забились.
— Давай, — рыжий похлопал меня по плечу и побежал дальше.
— Лёха! — послышалось откуда-то издалека и тут я увидел, как мелкие шустрые дружбаны брата снова собрались в кучу, обогнули пару солдат по широкой дуге и бегут в мою сторону.
Тут же сквозь толпу продрался Жорович и голый по пояс Злобоглаз. А хотя… нет, не голый, это ему просто ворот растянули аж до пупка.
— Бежим! — заорали мужики, явно обращаясь ко мне. — Бежим! Бежим! Бежим!
Ну а я и побежал, пока с Егором не закончили и за меня не принялись. Поскольку логика в словах Наверное-Васи железная. Бить меня, конечно, не станут, но-о-о-о… в мои планы не входило гостить в псковском обезьяннике. И именно ко мне у следствия действительно будет особенно много вопросов. Из-за ран, само собой.
— Туда! — крикнул Жорович, указывая на проспект впереди.
На каких таких волевых я побежал? А чёрт его знает, честно, но как-то смог. Молодой, наверное?
— Ёптвоюмать, ты же в кровище весь, Самарин! — заметил Чантурия, когда мы наконец-то выскочили с этой проклятой тесной улицы на открытое пространство.
— Нормально! — сказал я. — Дальше! Дальше!
Почему не остановился? Скажем так: на мгновение я каким-то шестым чувством ощутил весь город. Ощутил не нарастающий, а уже вовсю развернувшийся хаос — крики, звон битого стекла, вой милицейских сирен, и одну большую драку всех против всех. И как будто бы это только начало. Как будто бы дальше будет лишь злей, глупей и яростней.
И как же, чёрт возьми, захотелось убраться от всего этого подальше.
— На вокзал! — крикнул я. — Как хотели!
— Доберёшься⁈
— Доберусь!
Благо, теперь бежать со всей скоростью было не нужно. Ножки переставляй и нормально, прокатит. Обогнув гостиницу, мы сразу же шмыгнули в ближайший двор и дальше понеслись среди жилых панелек.
Будто стада животных, несущихся прочь от лесного пожара, периодически мы пересекались с такими же бегущими группами людей. Кто-то наш, а кто-то бело-синий. Иногда на встрече попадались патрули, — бобик с мигалкой на крыше перегораживал дорогу, — и приходилось резко давать крюка.
Через пару кварталов напоролись на драку.
Примерно пятеро молодых уродцев из «Северной Гвардии», что почуяли кровь и безнаказанность, прыгнули на двоих пузатых мужичков лет сорока. Видать, спросили не из Мытищ ли они, получили ответ и давай месить. В паре метров от действа истерично визжала женщина, — видимо жена одного из пузанов, — и по-хорошему надо было бы помочь мужикам. Однако в итоге всё обошлось само собой.
Скобари заприметили нашу толпу, рванули прочь и тут же нарвались на толпу армейских. Ну а мы — дальше.
— Всё! — крикнул Дэн, поравнявшись со мной. — Последний двор! Терпи!
— Сам терпи! — ответил я и тут же заметил, что вопреки всему брательник выглядит неплохо.
Руки в крови, но явно не в своей, а на лице ни царапины. Фингалы к завтрашнему утру проступят, но на этом всё. И тогда можно будет вдоволь постебаться над братиком. Мол, позер, умудрился из такого замеса без шрамов выйти.
— Туда!
Очередной переулок пятиэтажек встретил далёким эхом. И едва я пробежал его насквозь, как мне открылась такая картина… такая… э-э-э… грандиозная? Такая страшная в обрамлении рамки спецвыпуска новостей, но такая милая сердцу и близкая духу. Веселье сквозь боль, реальное братство и протест.
Но если конкретней:
Вокзальная площадь стояла на ушах. Движения перекрыто к чёртовой матери. Кругом спецтехника, дым и яркие, будто бы дёрганые от нервов огоньки посередь этого дыма — горящие фаера.
Толпу в цветах чужой команды щемили со всех сторон. Не драка, нет. Противостояние. Вот менты с дубинками, будто пастушьи собаки сужают круг, а в нескольких метрах от них теснится стадо фанатов. Ребята сбились в кучу, сцепились локтями, — вот для чего это на самом деле нужно! — и шумят.
Хорошо шумят, качественно.
Орут, кричат, кидаются всем чем под руку попадётся, но дальше разумного не идут. Сквозь всю эту неразбериху едва-едва ползут автобусы, «мирные» люди шустро-шустро пробегают мимо, подъезжают всё новые и новые бобики. Вот кучка бело-синих вырвалась и со всех ног рванула куда-то в сторону. Вот мимо-проходящая бабка восприняла всё как личное и грозит фулюганам клюкой. А вот кого-то отбили от толпы и под белы рученьки уводят оформляться.
Сука… я какой-то не такой, что ли? Бракованный? Почему от этого всего я прихожу в такой неописуемый восторг?
Ну а если по факту: чёрт знает, почему «Северная Гвардия» закусилась со своей же милицией, но нам это только на руку. Тем выше шанс, что нас не тронут.
— Бегом-бегом!
Прямо по проезжей части, наш небольшой отряд побежал дальше, к зданию вокзала. Мимо автобусов, мимо касс и сразу же на платформу, в безопасную и вменяемую толпу. И примерно тут же я первый раз упал. Причём как так вышло — сам не понял. Просто нога на мгновение перестала слушаться, подвернулась и вот я уже свожу ладони об асфальт.
— Лёха, — Денис и Жорович подхватили меня под локти с двух сторон и поставили обратно на ноги. — Лёха, млять. Ты чего?
— Да нормально, — повторил я и сощурился от того, как неприятно сухо стало во рту.
— Куртка! — вытаращил глаза Дэн. — Мокрая! Насквозь! Ты идиот⁈ — слегонца дёрнул меня за ворот, а я:
— Ай, — только сейчас понял, что ткань намертво прилипла к телу.
Повторил:
— Ай-ай, — чуть пошатнулся и начал заваливаться.
Следом раздался стук колёс подъезжающего поезда Таллин-Москва, милицейский свисток и трёхэтажный мат брата.
  
— Чо делать, Лёх⁈
— Не сдавай, — в полубредовом состоянии зачем-то забормотал я. — Не надо, не сдавай, уноси, не сдавай, не надо…
Дальше меня затрясло. Краски почти потеряли яркость, звук стал глуше, ну а последнее, что я запомнил с того дня, так это визги проводницы: