Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)
Я подумал и уже для прапорщика повторил свой вопрос Гоблину — касательно услышанных сбежавшим пулеметов.
— Так ты что, думаешь, что они вообще сюда ни ногой? Пуганули вы их — и все, война выиграна? «Ой, там наш товарищ страшный пулемет услышал»… Ну-ну.
Гриша выдержал паузу и добавил:
— Силы у них такие, какие есть, они и нам, и им понятны. Ни танк, ни пушку они сюда не подтянут. У них бойцы до сих пор с гладкими стволами бегают, какие там танки! Не придет этот клан, узнают люди — а они узнают, еще и в красках, — придет другой… А струсившего вожака мочканут сразу, с криками: «Акела промахнулся!» Максимум, что они могут сделать, — выслать толковую пешую разведку. Вот мы и посмотрим, все сразу ясно и станет. Вука загоним на дерево с биноклем и рацией — заранее, километров за пять, все прикинем: и численность, и вооружение. Пока что, по их действиям, у них не то что разведки толковой, а даже слаживания в группах нет, дисциплины движения нет. Радиообмена нет! Как это так — сербы у них индейскими стрелами седока снимают! Как допустили? Все потому, что нет у них и единой цели, кроме мародерки. Ты по телевизору видел многосерийку ливийскую? Вот и тут — то же самое, каждый сам за себя. Кто урвал побольше «на хапок» — тот и лучший воин.
Все пошло по плану, да не совсем.
Как и ожидалось, арабы к дальнему леску сгоняли, проверили.
А вот сбрасывать десант возле позиции Бранко египтяне и не подумали: лень им, падлам, прав оказался Гонта. Так, неспешно, вальяжно, проехались одним квадром вдоль леска, цепляя ветки боковыми багажниками. Просигналили своим, пошли основные силы. Напротив поляны встали все семь машин — в отряде у арабов только квадроциклы, два пулемета «льюис», без турелей и опорных рамок, лежат в правых кенгурятниках. На этот раз ни единого прицепа, мобильная группа. Подъехали, пулеметы изготовили, но ненадолго. Бойцам их быстро надоело держать на весу, а слазить с машин и занимать толковую позицию никто не захотел — все наездники, мля…
Две машины отделились, нырнули к нам, обе без пулеметов, по две рожи на каждой. Пешком не хотят, идиоты. Интересно, если бы у арабов техники не имелось, они бы вообще бандитствовали, а? Или лень было бы?
Мы их и встретили по прибытии — здрасьте, гости дорогие, извелись без вас.
Выжидать, пока разведчики оглядятся, а тем более спешатся, не стали — не стоит усложнять ситуацию: еще убежит дурной араб в лес… А это неприемлемо. Хором дали из ПКМ и калаша, я рожок в три очереди опустошил, перекинулся. За собственным грохотом и не услышали, как остальные начали битву с ворогом. Седоки почти сразу повалились, мы старались по верхней половине тела бить. Один заклохтал, задергался — никак не может умереть товарищ.
Пока я реализовал «маузером» четыре контрольки, Гоблин даром времени не терял: схватил пулемет, кинул на плечо, как рыбак удочку, и бегом наярил краем к месту сражения. Вот ведь неуемный человек! А там лишь пара одиночных выстрелов хлопнула. Контрольки, что ли? Быстро они.
Отличный результат, оба квадроцикла, по первоначальному осмотру, без царапины! Я еле уговорил Сомова не бить технику — любит наш Мишка, когда брызги металла в стороны летят. Но уломал. Под это, правда, забились, что самый ценный трофей этой охоты ему достается, без кидалова…
Слышу, уже совсем тихо, манто арабам подали.
Осмотрел я наши трофеи. Пулемета не имеется, а вот два «спрингфильда» целехоньки. Патроны тоже соберем. Мля, что это? «Люгер-парабеллум»! Порой я понимаю Гонту — иногда удавиться от жадности хочется… Нашел еще одну записную книжку, собрал сухпаи, одну аптечку — все в закрома: кушай, Зверек дорогой.
Все, тут делать нечего, пошел к нашим.
А там крутое месиво. Да оно и понятно — у противника в наличии два пулемета, так что воякам было не до сохранности квадриков. Как и сказал прапор, работали они «в три струи», четыре пулемета и автоматы — давили сразу и жестко. Один умник опять решил удрать. Автомат переключил да так вжал курок «газульки», что задним ходом полетел, как вперед не каждый сможет! Но у сербов Вук на такой случай имеется! Первого пассажира парень снял в голову — тут, как мне рассказали, Бранко взъярился, и парень второго из седла вышиб уже легким ранением в плечо. Главаря ихнего! Так что теперь имеем двух пленных — все о паучьем логове разузнаем. И еще три квадроцикла поменяли хозяев.
Пулемет один напрочь разбит, один почти цел, Гонта радостный, дал личному составу команду собирать оружие в любом состоянии… Народ разбрелся по полю.
— Ну что, братва, поехали метку ставить, — скомандовал Гоблин, засовывая трофейный «парабеллум» за пазуху.
И пошли мы в степь тремя машинами. Мишка едет с прицепом, серб с Гонтой на его квадре — и я на Зверьке. Заехали мы за озеро, встали на траверзе лесного массива, где так и мнится красочная уютная турбаза, выбрали подходящее место — так, чтобы со всей степи было видно.
Мишка слез, пошел к прицепу вытаскивать щит, а мы взяли лопаты и пенек-колот.
Столб вкопали быстро, затем тщательно утрамбовали колотом грунт, покачали — крепко стоит.
— А ништяк! — удовлетворенно оглядел Сомов творение рук своих. Заранее заготовил: всю дорогу за собой в прицепе таскал.
Хулиганом он был — хулиганом и помрет. Однако психолог Гоблин что надо. Ладно, когда-нибудь мы поставим тут нормальный пограничный столб. С полосками.
— Почему на двух языках? Русский-то зачем? — засомневался Гонта.
— Как зачем? Так то ж Египет! Там русский язык каждый второй должен знать — напрасно, что ли, в эти самые «шармы» столько лет ездили…
— Добро, — высказался серб. — Забоятся.
— Ну и ладно. — Гонта подвел черту. — Едем, нам еще колонну битых два часа формировать, пока все прицепим-распределим.
— Приемлемо. Надо по пути нырнуть будет, маяк снять.
— Ну его, казачкам скажем — смотаются. Нас Родина ждет.
Нас Родина ждет. Ждет своих героев, защитников.
Реальных, конкретных. Без байды и без базара, как сказал бы Мишка. Ждет тех, кто уже решил и сделал, кто ни единого человека анклава в беде не бросит и в обиду не даст.
Порвем всех.
И мы уехали…
В степи осталась лишь надпись на огромном щите:
ТЕРРИТОРИЯ РОССИИ
Врагам: за въезд — смерть.
Своих ищите на кладбище у озера.
Сектор патрулирует: SPECNAZ KGB.
Командир патруля: GOBLIN.
Вадим Денисов
Экспансия
Глава 1
Сергей Демченко, летописец-историк, сталкер-дипломат
Я – «шерлокхомец». Раз такой наблюдательный.
Именно в этом месте стены Сотников любит стоять в гордом одиночестве и размышлять стратегически – тут целая «россыпь» следов бычкования сигарет, черные точки на неровной поверхности серого камня дождь смывать не успевает. Главный старается поменьше курить. Вот и сейчас, осторожно проворачивая, он сформировал бычок, сунул его в пачку. Ничего толкового из этого не выходит, так только руки пачкать.
– Вот и представь. Река маленькая, местами не судоходная. Но важная: на ней поселков много. В этих краях реки… сплошная история, как-нибудь отдельно расскажу. Здесь поселок был, тут – пропал, этот сгорел, а вот новые, их золотодобывающие фирмы построили. Для поселений эта речка – артерия. Ну и ходят по ней суда, буксирчики вроде нашего «Дункана», а порой и еще меньше. Тянут баржи, везут грузы. Пассажирского сообщения на таких реках нет, люди добираются с оказией или на своих лодках. Так вот, приходит такой буксир с баржой в поселок Койкан, так его назову… Сами поселки разные – и по сути, и по статусу, и по населению. Есть промысловые, есть «золотые». Есть районного масштаба. А есть, и таковых немало, дотационные. Спецназвания нет, но на самом деле это просто резервации.
– Уж прямо резервации, – усомнился я.
– Точно так, – не смутился Сотников. – Живут там представители коренных малочисленных народов. Все делают вид, что поселок – промысловый, хотя все же знают, насколько он убыточен. Реальных работников в поселке не больше пяти человек, остальные живут на «пенсию». Наше государство многим представителям таких народностей платит деньги. Только за то, что ты представитель такой-то национальности – типа вымирающей. Поддерживают их. Много ли, мало ли, но это деньги, и большинству их хватает, чтобы не работать «на продажу», а только для себя: рыбки наловить, оленя пострелять. Жизнь там – безысходная тоска. Эти подачки привели к тому, что теперь уже просто невозможно никого заставить работать. Внуки бывших оленеводов про оленеводство уже и слышать ничего не хотят, поди загони их теперь в тундру или тайгу…