Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)

Две рации «Моторола», слабенькие, без сканирования, двухдиапазонки. И чего они их так любят, еще на той земле отмечал, глядя в телевизор на ливанские танцы с бубнами. Самая неудобная техника и самая недружелюбная фирма — вечно что-то не так. Единственное разумное объяснение — именно такие и поставляют арабам их «старые Смотрящие» — папы американские. Так что не отвертишься, да и не запривередничаешь. Ну и пиндосовскому ВПК [31] приварок.
  
Странно, много золота, тем более при себе… Ну относительно много, по небольшому холщовому мешочку у каждого: цепочки, кольца, серьги. На хрена оно им сдалось, а? Инерция, жадность? Или действительно у некоторых золотишко уже в ходу? Пища для размышлений — «рыжье» заберем, может, кто из найденных людей вещички опознает. Не подумавши, прикинул что-то взять в подарок для своей Оленьки-лесовички, но вовремя опомнился: не по понятиям это, не пощастит.
На месте мы собрали два мешка каких-то незнакомых нам консервов, галет, содержимое фляжек вылили — побрезговали. Оказывается, некоторые правоверные порой не прочь побаловаться баночным пивком: годится. Тонкие полусухие лепешки забрали, жареное мясо — нет, кто их знает, что они там жарили. Две натовские аптечки, шесть натовских же сухпаев. Уж простите нас, но с двоих мы и обувь стащили, «коркоран-мародер» пустынного окраса… Вечные напряги у нас с обувью — всегда не хватает.
Мародерку закончили быстро, начали приборку.
Сначала я своим ходом аккуратненько перегнал джип на поляну, поставил в рядок с нашими машинами, подошел к Вуку, посмотрел на пленного — уже синяк! Ну еж твою медь… Дал, конечно, втык молодому да раннему, но «наган» хлопцу вручил — заслужил, снайпер, видит бог.
Доложился по трубе Демченко — они уже вовсю трудятся, прорезают бензопилой и топорами проход к реке.
Потом мы оттащили разбитый квадроцикл подальше к югу, за озеро — нам нужно, чтобы подошедшая подмога втянулась в долинку — встала между нашей старой позицией и красивым леском за водоемом. Там и подпалим квадроцикл, хотя даже эту кучу металла мне было жалко гробить окончательно: в доброе время многое восстановил бы… Однако Гоблин неумолимо сказал, что нужен Символ, напоминающий врагу о былых потерях. Чтобы молодые шепотом говорили друг другу: «Вот тут эти страшные русские спалили наших братьев огнеметами!»
Рядом с будущим костром, так, чтобы было видно издалека, сложили трупы.
Для большего эффекта завалили металл с резиной кучей березок, коры побольше, полили солярой. По времени выждали и подожгли. Дым вскоре пошел столбом — добрый, густой, черный. То, что надо.
Ну что, ждем войска на сечу.
А пока пошли втроем к озеру, на бережку посидеть, видами насладиться.
…Эх, сюда бы еще удочку, туесок с домашними припасами: беленькими яичками, варенными вкрутую, лучком зеленым, помидорками с грядки, салом прослоенным под укропом и чесночком крошеным, да и водочки тройку шкаликов, как без этого. И разговор. Чтоб спокойный такой, ленивый, «ни за что», сугубо мирный. Про баб можно, но немного — не та аура… Вот сидим мы тут, рыбку изредка тягаем, пьем-закусываем, на травку откидываемся, чтобы на тучки посмотреть, на пташек порхающих… И тут — бульк!
— Что это там, Гоблин?
— Ох же ж! Костя, да там же бабы купаются в камышах. Голышом. Сиськи-то! Бе-элые… Ну-ка, Кастет, передай мне бинокль…
Клац!
Тьфу ты… Рядом Мишка затвором защелкал, проверяет что-то. Паразит, такую картинку изломал!
Гонта соскочил с квадроцикла как командарм Первой конной: «Вот он я, вольно!»
Сам весь в «горке», перетянутый снарягой, по бокам с помощью РПС [32] висит целая юбка из снастей и припасов — навесил столько, что уже сравнимо с боковыми багажниками Зверька. Силен.
Подошел к нам.
— Это что, «девяносто шестой»? — сразу заколыхался. — Дай глянуть!
Аж нос у прапора побледнел. Не все тебе одному хвалиться обвесами да примочками. И мы могем оружьем хвастануть! Не в канале выпрашиваем, сами в боях добываем. И я небрежно поправил портупею с кобурой.
— Ладно тебе, прапор, «маузера», что ли, не видел, — я типа снисходительно отверг неуместные сейчас восторги, — потом насмотришься, как маленький, ей-богу…
По прибытии кавалерии Сомов обстоятельно довел воякам оперативную обстановку, показал схему, рассказал про проделанную работу.
Потом мы познакомили Гонту с сербами.
Они с Бранковичем руки пожали, синхронно отошли в сторону, как-то особо перекинулись взглядами, оценили, качнули друг-друга по-пырому, зацепились языками, и уже через пять минут нашли общих знакомцев и общих врагов, начали вспоминать детали каких-то странных славных дел. Интересно было наблюдать за специфической беседой коллег по цеху, в молодости своей — «торпед» специальных служб двух несуществующих ныне государств: СССР и СФРЮ.
— Наш человек, — подведя Бранковича к нам, резюмировал Гриша, сам довольный, как слон. — Ценное приобретение — теперь хоть спецшколу открывай.
Серб улыбнулся — видно, прапор ему явно по душе.
— Мы тут с Бранко обсудили диспозицию и задачи. Ну вам, пиджакам, какой боевой приказ…
Прапор помялся, переменил тон.
— Короче, делаем так! В лесочке за озером, как ты, Миша, предлагал, вставать не будем, они непременно туда звено разведки загонят, сами в удалении постоят. В дальнем леске, где, как говорите, вы забрали авиаоборудование, — тоже не встанем, далековато. Мы с коллегой так прикинули: после осмотра рощи они пойдут не к месту битвы, а к торцу леса, примерно там, где Бранко воевал, позиция годна ограниченно. Там опять группу сбросят, уже пеших. Может быть, одного человека. Осмотрят обязательно, но лишь край: в лес не полезут, побоятся. Так пойдут до самой поляны, посмотрят, понюхают, но все — краем леса. Поэтому Бранко там и останется, Вук с ним, по приближении противника отойдут вглубь на сто, на подготовленную позицию, замаскируются. Разведка проверит, доложит командиру радийно, и уже тогда все пойдут к поляне — тут опять разделятся. Сербы тем временем вернутся на позицию. Основная группа противника встанет возле вашей старой позиции, засвеченной. Часть отряда обязательно нырнет в глубь поляны — проверить здания «локалки» и поселка: без этого им дальше никак нельзя. Может быть, поедет всего одна машина, скорее — две. Вы с Кастетом, Миша, прячете технику за здания, а сами занимаете позицию здесь и здесь, за углами «локалки».
Гонта карандашом поставил отметки на схеме.
— Именно так встанете — и не мудрите ничего. Чтобы в сектора сербы даже теоретически не влезли. Лес там густой, но все равно… Так. Ну вы и начинаете, ПКМ и «калаш» сразу. Не возюкайтесь, смотрите, больше резкости. Костя, персонально тебя предупреждаю: ты свои «жалости» к технике сразу в кулак зажми и в зад засунь. Не до этого. Валите сразу, грубо, без игр и пострелушек. Любой раненый у нас — операция минусовая… Мы стоим тут и тут.
На схеме появились еще две отметки — одна прямо напротив озера, но чуть в глубине леса противоположной стороны поляны, а другая чуть ближе к нам, к краю поляны.
— Ну и в три струи гасим основную мангруппу. Собираем трофей, ставим метки и спокойно отходим с победной песней в сторону Родины.
— А если кто раньше времени резво среагирует и к нам чухнет? — поинтересовался Гоблин.
— Дык а вторая моя группа на что? Видишь, чуть глубже по поляне сидят? Ей и основняк на виду, и ваши цели в доступе.
— «Горюныч» у тебя где?
  
— Тут, на первой позиции, со мной будет.
— По ходу и минометы не пригодятся.
— На такой дистанции вряд ли. И это… Давайте-ка пленного к нам — так мне спокойнее будет. У себя там «языками» не парьтесь, работайте с контролем, это просто торпеды. А вот нам неплохо бы кого поиметь: в центре люди с информацией будут. И радиомаяк гаси. В эфир без нужды вообще не лезть, Демченко я уже предупредил…