Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)
Получив отказ, они чрезвычайно удивятся и вскоре потребуют военных и прочих специалистов, помощи в строительстве объектов, обучения их отпрысков в цивильных условиях и прочего привычного. За столетия ничто не поменялось, не изменится и сейчас. А в ответ на наши ноты о том, что некие арабские бандиты грабят и бесчинствуют на границах, вожди анклава примутся разводить руками, рассказывая про «позор нации» в виде неких «непримиримых», с которыми они ничего не могут поделать. И будут во многом правы! Не могут. Потому что не хотят, потому что отработанная схема донорства именно такова, она работала на Земле-один, почему бы ей не работать и здесь? Могут быть вариации, однако приоритет Египта несомненен, а значит, мои предположения весьма актуальны. Спасибо.
На том и стали расходиться, споря уже на ступеньках.
Надо ли мне было говорить им сейчас, что никогда Замок не станет заниматься ассимиляцией мусульманских народов? Не знаю.
Находки сталкеров продолжают удивлять. Позавчера утром, только вернувшись с Кордона, группа пришла ко мне с докладом, сразу попросив вызвать научников. Первичный радийный доклад я имел, нужны были подробности.
Глядел на них — завидовал, какая насыщенная жизнь у ребят. А я тут сиднем сижу… Скинули фотографии сталкеров на мой ноутбук, сели поудобней и стали их просматривать под рассказ участников событий. Точнее, рассказывал в основном Костя Лунев, Сомов лишь изредка его дополнял, порой одергивал, когда азартного и экспрессивного Костю заносило на поворотах.
Зуммированная фотография пещерника, привставшего на грунтовке, впечатлила меня по полной. Действительно чудовище. Вспомнились слова профессора из «Джентльменов удачи»: «Какая отвратительная ро-ожа!» Я посмотрел на профессора нашего, и тот не оплошал:
— Какое интересное существо! Да… — Гольдбрейх снял очки и глянул на Костю. — Однако, судя по ширине грунтовки, его размеры немножко не такие, как вы описываете.
— Ну дык… — тут же заволновался Лунев. — Это же фотография! Объектив искажает, не передает правильно перспективу, как всегда… Тени там всякие… Ну может, и поменьше чуток. Все равно же монстр!
— Монстр, будем исследовать, что сможем, — согласился профессор. — А! Вот тут интересней! Что же вы для масштаба ничего не положили?
Костя быстро наклонился к фотографии, сделанной ими уже ночью, со вспышкой, на обратном пути.
— А че? Зачем? И так видно — чисто КрАЗ. Ну ладно… ЗИЛ. Кстати, мы у него один коготь выломали. Так его Гоблин еле выдрал! — Костя посмотрел на нас, оценивая, поняли ли мы аргумент.
Я посмотрел на Мишу Сомова. Да… Этот мужчина способен выдернуть железный лом, вбитый в скалу. Принимается.
— Вот вам этот коготь! — торжествующий Лунев вытащил и положил на стол самый настоящий рог, длиной сантиметров двадцать. Хм, уже почистили. Там еще когти-то остались? Или они уже все подготовлены под лак? На сувениры — подтачивать женское упрямство.
— Простите, коллега, а что явилось его добычей, когда вы застали этого… пещерника за трапезой? Как я понял, не тот несчастный? — поинтересовался Марк Львович.
— А вот это уже мимо, — пояснил Гоблин, — коллега. Время поджимало, а ходить в темноте стремно. Там все падальщики могли собраться по кустам на дележ.
— Ну да, ну да… А знаете, мы с утра непременно должны туда поехать! Непременно! Возьму Римму Викторовну, посуду, контейнеры. Вы же сможете нас туда доставить?
— Смогут, — вмешался я, делая строгие знаки сталкерам — мол, только пикните.
— Ну вот и отлично, — обрадовался проф, — простите, моя флэшка… ага. И коготь, с вашего позволения. Выводы позже.
Когда ученый ушел, Гоблин меня спросил:
— А че с белорусами? Вы тоже завтра поедете?
— Нет, Миша, это они пусть ждут нас завтра. А мы поедем к ним с визитом послезавтра, пусть помаринуются.
— А… И мы?
— Как же без вас, ребята.
— Дипломатия будет? — ухмыльнулся Лунев.
— Стрелка, — коротко пояснил я.
— О! Это дело! — искренне обрадовался Гоблин. — По понятиям! На такое нас сфаловать влегкую, вспомним молодость, да, Кастет? — и тут же добавил другим тоном: — Командор, я че хочу сказать… ствол-то добытый… Прихвати патронов к нему, а, я вот и бумажку принес. А то…
— Возьму сегодня, — улыбнулся я. Не знают, что я им припас в конце разговора.
— И это! — влез Кастет. — Я вот тут подумал, с механиком посоветовались… Трофейный «запор» ушастый. Мы же вдвоем с ним сможем быстро его на ход поставить. Если отдать «запор» Кордону? Им там без машины никак. Это можно?
— Разумно, ставьте на колеса, отдадим, — согласился я, немного удивившись — каким боком старинная советская машина ассоциировалась у Кости с прошедшим разговором?
И, уже в спину уходящим, сказал:
— Да! Забыл совсем. С нами мои нукеры поедут. Пусть осмотрятся, проникнутся, пусть привыкают. А то решил я, что вам из них сталкеров делать пора. Будем расширять группу.
Доехали быстро.
Именно такую установку я дал колонне из двух машин — дел до черта.
Сам ехал в машине сталкеров, которую изобретательный Лунев ласково называл Шнюшей, на переднем пассажирском. Позади периодически взревывала догонявшая нас «шишига» с ДШК в кузове. В кабине грузовика рядом с водителем сидит Гонта, в кузове под тентом, растянутым на треть, — мои хлопцы и два бойца первого взвода — он сегодня в мангруппе. Возле останков пещерника чуть притормозили. Искренне обалдев от размеров, я сделал фотки уже для себя, и мы помчались дальше.
Вот и завал.
Шнюша бодро подскочила к завалу, стала метрах в пятнадцати. «Шишига» остановилась в пятидесяти, развернулась тылом. Я вышел из машины, отошел от нее влево, рядом встал Гонта, весь супернарядный, даже наколенники есть. Гоблин тоже вышел, ушел вправо, одной лапой держа ДПМ. Лунев остался возле машины, встал у двери с «калашом». Мои парни выскочили из кузова «шишиги», растворились в траве по обеим сторонам.
Тишина. Спят, бездельники. Конечно, жилье-то не тут.
— Начинаем? — спросил прапор.
— Давай.
Гриша дал приказ, чуть наклонившись к левому плечу, в «шишиге» приняли.
Ду-ду-ду-х-х-х!!!
ДШК прогрелся, проснулся, недовольно заворочал стволом по сторонам от завала: «Ну, че? Вы где тут, суки?» Чуть в стороне от машины на землю неспешно улегся ДПМ, расставил сошки, осторожно покосился на старшего брата: «Че, я тоже стрельну, или как?» ДШК скрипнул, «младший» все понял и замер, тупо уставившись на обрез завала.
Реакция последовала: среди веток показалась шалого вида белобрысая голова с двустволкой рядом.
— Э, бое-ц! Отставить смотреть оленем на старших! — рявкнул Гонта. — Бегом командира сюда, делегация приехала.
Голова все поняла, внимательно оглядела окрестности, оценила диспозицию и побежала жаловаться старшим. Ждали недолго: звук у ДШК знатный, поди, там полная тревога случилась. Появился.
— Этот? — вполне в бандитском духе крикнул я Гоблину, когда хлыщ в чистеньком пиджаке в елочку спустился с небес на грешную нашу Землю-2.
— Тот самый, у него еще стекла в нагрудном на клифте! — заорал многоопытный Гоблин.
Хлыщ дернул глазами вниз и очков доставать не стал.
— Говори спокойно, в карманы не лезь, перед тобой Самый Главный, — тихо и очень убедительно сказал ему сбоку улыбающийся прапор. Ну и банду же я взрастил, в который раз думаю. Кастет от машины весело помахал рукой кому-то в бревнах.
Представитель замер.
— Я — Сотников, — объявил я ему в лицо. — Если ты тут давно и если ты хоть чуть-чуть интересовался, чем живет этот мир, то ты про меня слышал. Если же нет, то твоя третья ошибка зачтена.
Представитель открыл рот.
— Подождите, господа, это почему вы в таком тоне, зачем тут такие пушки, я ведь…
— Теперь так, — прервал я его. — Вторая ошибка. Вы можете жить, как хотите, это ваши хотелки. Но. Эта дорога построена не вами, не для вас и никогда не будет никем перекрыта. Это — магистраль, и она призвана связывать людей. Никто не перекрывает магистраль. И мы не перекрыли. Поэтому к завтрашнему утру тут не должно быть ни веточки — проверим. Если ты не согласен, ДШК разберет твой детский конструктор прямо сейчас. Ответ дашь в конце и всего один: «да» — «нет». Так. Мои машины будут тут ездить как захотят, куда захотят и сколько захотят… И вот тебе первая твоя ошибка! Вас никто не собирается завоевывать или порабощать, на хрен вы нужны, такие строители. Однако есть у нас большое подозрение, что ты — самозванец, поработивший или запугавший всех остальных и воплощающий тут свои наполеоновские мечты…