Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)

— Ты что, чувак, не читал в детстве Майн Рида?
Читал. Я вообще сейчас чувствую себя перенесенным не на Платформу Смотрящих, а на берега Оранжевой и Лимпопо, во времена великих открытий, путешествий Ливингстона и Стенли…
Участок саванны до Холмов группа проходила на скорости, осмелюсь так заявить: мы разгонялись порой до сорока километров, а уж больше никак не получается, трясет зверски, под колеса постоянно попадают какие-то мелкие препятствия — еще не хватало кому из группы сверзиться и запросить эвакуации…
  
Почему за своей дорогой не следите, басмачи!
Местность вокруг была плоская, ровная, видно далеко — никого не видно, отчего бы не поторопиться. На подходе к цели, когда возвышенности (а это были действительно холмы метров до тридцати, а не халтурные вздутия-поднятия в один-два метра высотой) уже показались на горизонте, я опять связался с Санта-Барбарой.
— У нас еще один двухсотый, француз, — первым делом сообщил встревоженный Вотяков. — Один из «лаффликов» сбоку достали: не заметили парни стрелка. И трое наших ранены, одного увезли, остальные пока отказались, прикинь, воюют.
Черт возьми, уже две потери! Да и ранения могут подкинуть впоследствии горьких новостей.
— Группы Гоблина и Эриха тоже подходят к цели, они на твоей стороне дороги, между вами всего километров восемь. Сейчас еще раз будем пеленгами уточнять, так что можешь общаться по носимой станции, там, думаю, прострелит, попробуй на всякий случай. Колонна на дороге, на подходе развернутся в линию взводов. Связь держи с «Броней», Бероев теперь там. Локалку там не видишь?
— Нет, не вижу пока. А Гриша где?
— С «тяжелыми» он пойдет, с левого фланга ударят. На север духов пропускать нельзя — там кусты сплошные, выход к озеру, разливы, заросли тугаев каких-то… В общем, нельзя, уйти могут. Разведданные доноси сразу и по принадлежности, сам там решай, что вперед Гоблину, а что майору.
— Что союзники?
— Знаешь же, индусов немного, потрепанные они, здесь они мало что решают. Работает Шанхайский Экспедиционный Корпус, так ребята нормально пашут, продвигаются. Им тоже чуть-чуть осталось, от дороги десять километров, но там заслон стоит…
Мотоциклы пришлось оставить, остаток пути мы шли по низине между холмами, без всякой дороги, она кончилась недавно: ей в Пакистанку, нам — к Холмам. Больше рисковать нельзя: услышат, засекут… Шли спокойно — ребята уже умеют двигаться правильно, а зарослей тут хватает. А вот под Холмами с западной стороны — лысяк, ни кустика, хотя холмики тоже есть. Однозначно с той стороны сюда запросто не рванешь, погасят.
А нам можно — подойдем, причем достаточно близко.
На последней остановке, разглядывая Холмы в бинокль, мы с Джаем, не сговариваясь, предположили, что басмачи фланговый заслон с нашей стороны не выставят: для появления противника отсюда в их представлении не может быть никаких предпосылок — им ведь весь сектор перед собой виден, почти на 140 градусов, как на ладони. Максимум, что может быть, — так это наблюдатель, совмещающий догляд еще и за флангом. Ибо народу у них никак не батальон, каждый стрелок дорог.
О! Выстрел со стороны нашего интереса! Посмотрели еще раз, прикинули.
Подойдя скрыто к заранее выбранной вершинке, мы легли, поползали ужами, как положено, расположились между кустами в ряд. Я посмотрел внимательно, представил, как это выглядит со стороны, чуть передвинул Джая. Ветер сносил серые тучи к океану, расчищая небо. Отлично, теперь садящееся солнце будет слепить глаза, если задержимся, но пока светило нам помогает.
— Наблюдаем, ищем, считаем.
Все замерли, начав изучать позицию противника. Через полчаса картина более-менее прояснилась.
Пш-шш…
— «Броня» — «Тунгусу»!
Давно мне так никто не радовался, давно.
— Федя, родной! По «крупняку» первым делом разберись! Я колонну держу за три километра, задницей чувствую, что у них есть!
— Понял, Руслан. Ты пока ориентир прими.
— Какой?
Кто-то из опытных да мудрых в отряде басмачей имеется, за спиной у них — ни единого заметного ориентира, никаких привязок по рации не дашь, такого мы не ожидали, обычно всегда что-то приметишь… И поблизости выделяющегося объекта нет, чтобы в метрах указать: холмы матричные, волной. Дальше отмерять — шаманство, ничего ты так не укажешь. А всяких былых GPSов у нас нет, не дали нам Учителя спутников над головой. Или дали, да не те. Свои.
— Сигнал ловите! Световой! Какой… Зеркалом обозначусь, какой же еще… вот от меня западней триста пятьдесят их позиция и будет. Через пять минут готовьтесь там. И ракету пустите над собой, чтобы я хорошо увидел головную.
— Принял, Федя!
Я специально дал время, чтобы наблюдатели схватились за стереотрубы и бинокли, приготовили блокноты.
Достав из станкового рюкзачка небольшое круглое зеркало, да не металлическое полированное, а настоящее, идеально гладкое, я посмотрел на часы, увидел подъем зеленой ракеты, поймал солнце и направил на наблюдателей. И ждал, неизбежные дрожания руки и так разбросают луч к остальным.
Пш-шш…
— «Тунгус», сигнал приняли, засечку сделали.
— Принял… Крупный есть, ДШК, с северной стороны фланга, ближе к дороге, вижу неплохо, замаскирован в кустах. Бойцов не меньше двух десятков, автоматов пока три, старые калаши, у остальных винты, «Ли Энфилд» одна тысяча девятьсот восьмого года.
— Оружейку свою нашли, гады. — Даже по рации было слышно, как Бероев скрипнул зубами. — Ладно, справимся, слушай сюда…
Оказывается, самолета не будет.
На последнем вылете Эльза чуть не задела крылом землю, все, вымоталась девчонка, и Бероев волевым решением авианалеты прекратил. Демченко ревет, но сидит на ВПП.
— Понял. Вы шумните в них через… через пятнадцать минут, а мы постараемся сработать по максимуму.
Пш-шш…
— «Гоблин» — «Броне», «Тунгусу», слышу-слышу вас, хе-хе! Федя, брателло, рад видеть вас на стрелке! Мы тоже почти на позиции.
Я оставил майору возможность задать вопрос.
— Далеко от них, Миша?
— Еще бы подойти надо, метров на семьсот. Ползем, как тараканы…
Семьсот — это предел, дальше уже и носа не высунешь, одна травка мелкая. Сталкеры заходят низом, почти точно с запада. Дорога здесь делает S-образный изгиб и входит в развал между холмами с северо-запада, там и стоит колонна. А вот мы — с юга и потому сможем быть наиболее опасными.
— Принял, ребята, через пятнадцать минут начинаем.
— «Гоблин», после шума можешь работать сразу же, нам уже нельзя будет: слишком близко, нарвемся, если оплошаю.
— Не оплошаешь, Федя, — успокоил меня Сомов. — Ты не оплошаешь. Давай по деталям…
Ага… Потрясывает, однако! Ух! Волнуюсь!
Быстро рассказав своим задачи, я целей распределять не стал — индус просто не сможет на такой скорости бить гарантированно на ноль, — лишь порядок поражения определил. Его задача следить за моими целями и результатами — оптику Джаю пришлось прикрутить — и добирать подранков. С Ленни еще проще, стрельба вообще не ее дело, Zicke будет наблюдать за подходами и общей картиной: нам только встречной группы не хватало.
Ровно через четверть часа на позицию врага налетел огневой шквал в самом импотентском варианте, источники пулеметания стоят далеко, все летает как попало, грохоту маловато. Ба-бах! С недолетом в сто метров взорвался снаряд «сорокапятки» — это уже красиво, шумно! Впрочем, я ничего этого уже не замечал: с первым выстрелом нашего ДШК начал работать.
И, о чудо, вся трясучка сразу исчезла, пространство словно замерло, все стало контрастней, хотя выступившие на лбу капли реально мешали.
  
Банг! Оператор ДШК схватился за бок, осел.
Банг! Наблюдатель рядом с ним (вдруг не хуже умеет?) рухнул уже тихим, сказалась поправка. Перенос. Вдох-выдох, тяга.
Ба-бах! Еще один снаряд из пушки разорвался, чуть ближе, в низинку угодил, такие не опасны. Да, на этой дистанции много из нашей пушечки не постреляешь.