Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)

Тем страшней итог.
— Будем надеяться, что женщин и детей увели с собой, — вздохнул многое повидавший на индо-пакистанских войнах Бодсингх.
— Быстренько смотрим избы на признаки нападавших — и уходим дальше, — приказал я. — Начали.
Потратив еще пятнадцать минут, мы поняли, что ни фига не знаем о местных раскладах. Хрен тут что определишь. Единственное, место известно, может, по слухам в дальнейшем раскопаем мрачную историю.
  
А что, это убитое селенье вполне может быть еще одним фактором, почему люди не стоят в каньоне, — плохая репутация у дороги, кровавая.
Плохие тут места, скажу я вам, дикие тут земли, правильно Штабом «Рассвет» запланирован — первобытный беспредел! Из арабов такие привычки вышибли, вот и из аборигенов саванны будем вышибать. И стратегия выбрана правильная: не ставить по цепочке свои блоки, забившись под мешки с песком и бетонные плиты, а поставить на трассе ее Величество Экономику. Это уже второй этап «Рассвета», организационно-коммерческий. Штаб решил, что четырех опорных точек с крепкими поселками, трактирами или заправками пока хватит, там и встанут союзные главари тейпов. Вот пусть и усмиряют оставшихся дурных, если таковые останутся после силовой фазы, получив такой бизнес и доступ к безопасной магистрали: ни один вменяемый вождь ништяка не упустит, пасть порвет за попытки помешать.
Но будет и еще один смотритель за трассой, а заодно и за вождями в «опорках».
Шериф Магистрали, или дорожный шериф, — на эту роль выбран бывший пакистанский полицейский, активно сотрудничающий с Замком с самого начала всей этой эпопеи. В его ведении будет поддержание правопорядка по всему протяжению Пакистанки до поста «Нью-Дели», а это без малого вся трасса — объект совершенно стратегический, Сотников его никому отдавать не собирается. Интересный способ, если учесть, что расстановка граждан анклава по дороге вообще не планируется, все на самообеспечении, так сказать. Только временные блоки, на месяц-два — так Штаб планировал. Гражданство России первично получит лишь трасс-шериф. А вот налоги будут у всех.
Новая модель, хотя ничто не ново в подлунном мире…
— «Эфир», «Эфир», вызывает «Тунгус»… «Эфир», зараза, будь человеком, ответь…
Я уже устал бубнить, а все никак, одно шипение. И ведь передачи не слышу, а у Вотякова станции мощные, антенны солидные.
Подошел Джай, сочувственно посмотрел, но не спросил — видит, что я уже на взводе. Мы стоим на окраине того самого разгромленного селенья, отошли чуть дальше и встали на обед — давно пора, проголодались. Пока Zicke колдует над приготовлением похлебки из подстреленной собственноручно цесарки, я решил узнать первые новости и оперативную обстановку вообще.
— «Эфир», «Эфир», вызывает «Тунгус»…
Джай не выдержал. Отошел к выносной антенне, потом посмотрел рацию.
— Че ты?
Не отвечая, индус выключил все, что-то подоткнул, переключил, запустил.
— Пробуй.
Откуда у него практика работы с нашими радиостанциями?
Пш-шш… Сразу послышались обрывки переговоров; на этой, неосновной частоте, кроме нас, оказывается, еще кто-то работает, много сегодня онлайн-абонентов в Диких Землях, однако!
Пш-шш…
— «Эфир», ответь «Тунгусу», прием…
— «Эфир» на связи, слышу хорошо. Привет, Федя! Ты где? Прием.
Пошла мазута!
Я коротко доложил об итогах, обозначил примерное местонахождение.
— Работаем, «Тунгус», работаем! Сейчас еще один пост тебя послушает, пеленг возьмем, прикинем, где ты.
Потом я начал принимать свежие фронтовые новости, их было очень много, как и самых разных событий, операция «Рассвет» идет полным ходом. Джай стоял рядом и тоже слушал, понимая лишь частично, даже не знаю, втыкается он хотя бы в основное, фразы рваные, короткие, часто жаргонные или ассоциативные, полевой эфир — не трибуна.
Но тут прибежала Zicke, взволнованная, в руке поварешка. И передник поверх камуфла: вот что значит культура — анекдот, пародия. Очно явилась, гарнитуры в группе отключены, батареи не вечны, так на основное не хватит.
— Чуваки, там кошка пришла!
— Че, большая? — не отрываясь от рации, спросил я.
— Я думаю, да! — с вызовом продолжила Zicke. — Вас это не волнует, парни?
— Ну так пальни по ней, какие проблемы… — Юра в это время рассказывал мне про рождение названия Санта-Барбара.
— Вы тут с ума сошли! — крикнула подруга. — Там лев бродит, а они замерли! Мужчина тут есть?
Мы с Джаем стали нарочито оглядываться, поднимать брови: прикалываться так прикалываться.
— Какой? Не видим…
— Сволочи!
— Большой лев? — поинтересовался я. — Здоровый?
— Ну, не очень, — призналась паникерша, — худой какой-то, облезлый.
— Голоден, наверное, — понимающе отреагировал индус, — пошли посмотрим.
Пока я слушал явно перевозбужденного Вотякова, лишь изредка успевая вставлять уточняющие вопросы, перезревший львиный вопрос, похоже, решился: неподалеку простучали две автоматные очереди.
— «Тунгус», что там у вас? — встревожился Вотяков.
— Да львы тут бродят, понимаешь…
К моменту получения всей нужной мне информации, полному уточнению задач и завершения связи Воины Степей явились с докладом.
— Убивать не стали — отогнали подальше, в степь ушел.
— Хорошо, что в группе все-таки нашелся мужчина, — значительно пробурчала Zicke. — Ладно, командир, сейчас принесу, тогда и расскажешь.
За обедом я довел до личного состава текущую ситуацию. Две «опорки» уже стоят, эта часть зачищена, можно сказать. Именно сейчас начался этап плотных огневых контактов, но, как говорит Юра, проходить стало парадоксальным образом проще — люди набрали опыт, поняли тактические мелочи, распознали повадки и привычки противника. Кстати, первые раненые появились на условно «спокойном» участке магистрали.
Серьезный бой шел на сто пятнадцатом километре, теперь наши воюют еще дальше, уперлись пока, противника много, теперь там сталкеры что-то затевают. А вообще все ждут авиации: ударная поддержка с воздуха, осуществляемая экипажем «Пайпера», оказалась очень эффективным средством.
Новых ранений пока нет, но уже есть убитый, Леха Зорин, боец второго взвода: снайпер снял. И один бельгиец тяжело ранен, его подстрелили на той же 115-й отметке.
— Видите, как там горячо? Короче, нам стоит поторапливаться, к Холмам нужно выйти к семнадцати часам. — Я посмотрел на часы, напарники тоже. — По длине плеча «Пайперу» туда теоретически топлива хватает, как я понял, но это без учета необходимости доразведки на месте и боевого маневрирования, так что мы там будем по-настоящему нужны. Особенно если эффективно сработаем.
— Сработаем, — ни на секунду не усомнился спокойный индус. — Ленни, дорогая, а ведь я не откажусь от добавки!
Цесарка — птица жесткая, долго ее разваривать времени нет, поэтому я сразу посоветовал подруге искрошить мясо в мелкую сечку. Фыркнула, но послушалась.
И шурпа вышла что надо, главное — горячая. Раз в сутки суп должен быть в желудке!
Сильфида, осторожно держа чайник, разлила кофе.
— Там опять этот драный Симба пришел.
— И что?
— Скелет этой суперкурицы доедает, бросила зверю…
Обживаемся в степи дикой, как я посмотрю. А деревню нужно срочно восстанавливать и заселять нормальными людьми: здесь путь на Балаклаву, хорошо иметь в тылах уютную ячейку цивилизации.
Перед началом движения на равнину — а здесь граница предгорий — мы все вместе осмотрели округу. Вскоре Джай в своем секторе наблюдения заметил табунок зебр, чему мы с сильфидой сразу поверить не смогли, уставились в бинокли. Точно! Ленни кинулась фотографировать экзотику, сказав:
  
— Представляю, как возбудится господин Гольдбрейх, увидев эти фото: «Мой бог, коллеги, необходима срочная экспедиция, наблюдение и отлов, это же квагги! Я сам поеду туда! Это же единственные зебры, поддававшиеся одомашниванию и перебитые в конце девятнадцатого века!»
— А ты откуда это знаешь? Про квагги?