Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)

Когда шло строительство, Ковтонюк предложил мне сделать тут же и личное жилье — отказался. Надо быть совсем ненормальным, чтобы и после работы дышать казенным воздухом полицейского участка. Или управления, если вам угодно. Я же пока держусь, рассудок в норме. Вите с Димой хорошо, живут себе в Посаде, в самом центре, в двух шагах от офиса — отсюда, как правило, и выезжают на происшествия, со мной или без меня, полномочия у них есть, серебряные звезды-жетоны помшеров знают все.
  
В кабинете я сел за стол, откинулся, машинально посмотрел бумаги, перекинув пару папок, глянул в окно на тихую улицу. Ага… тихую. Многие удивятся, узнав, что Посад формально — самое неспокойное место анклава, так сводки и говорят. В станице тоже происшествия случаются, но там атаман быстро мозги вправляет, редко езжу. В маленьких поселках все ровно, а на Кордоне вообще ни одного случая. В Берлине бывает, но реже, чем тут, центр есть центр, в Посаде магазин, лавка и клуб Замка, две коммерческие точки общепита, вечернее гульбище — Бродвей. Вот вечерами все и случается.
Еще в Белой Церкви бывает легкий криминал или административка после футбольных матчей, но мы там всегда дежурим. «Надо ехать, — уже как-то лениво подумалось, — все собрано, готово». А кресло какое удобное… да… все как-то стало расплываться, прятаться в туман. Эха, чуть не уснул! Вот тебе и соляночка, разморило-то как, хорошо, что встрепенулся. Прислушался: внизу помощник с кем-то громко говорит по рации, часто приговаривая «понял-понял». О чем он? Я потянулся.
— Петр Игнатьевич!
С меня словно простыню сдернули.
— Петр Игнатьевич!
Да что такое…
— Че ж ты так орешь, что там случилось? — крикнул и я, неловко вываливаясь из-за стола. Осторожней бы нужно, медленней — организм все-таки успел провалиться в сон, свалюсь с лестницы кубарем.
— Происшествие! В Медовом!
Накаркал: вышло почти кубарем.
— Кто, что! Докладывай!
Сбиваясь, Минкин быстро прочитал запись в журнале:
— Заложники! Коротко: двое братьев, Галеевы, из новых потеряшек, захватили в чужом доме женщину с двумя детьми, стреляют, никого не подпускают. Закир Албасов пытается с ними договориться, уже собрал мужиков с ружьями. Я сразу передал им, чтобы отскочили на безопасное и не лезли ни при каких. Димка туда уже мчится, но будет поздно, он пока далеко. «Контур» в курсе, время в журнале проставил, я к машине!
С этими словами Виктор захлопнул журнал и, на ходу затягивая ремень с кобурой, ловко подхватил своего «колчака», выскочил на улицу. Тощий, жилистый, резкий.
Что было бы, если бы я уехал…
Сердце болезненно сжалось от острой боли. На улице тихо затарахтел прогревающийся двигатель. Так, дверь на замок, погнали!
— Накати, Витек, — скомандовал я, падая на сиденье. Проверил, карабин на месте, «помпа» на потолке. Не грохнется? Один раз сорвалась на повороте.
— Не сомневайтесь, ща прижмем!
Наверху завыла сирена, «камушка» стрелой полетела по грунтовке.
Пш-шш…
— «Демон» вызывает «Маккену»!
— В канале шериф.
— Петя, справляешься пока? — быстро спросил Демченко.
— Мы только на трассу выехали.
— Щас побежим в гараж, машину выгоним, скоро будем догонять, вчетвером!
— Понял тебя.
Пш-шш…
— Может, подождешь, а?
— Девушки ждут, Сергей, как Гоблин говорит. Ладно, давай, до связи.
Мангруппа орудует на Пакистанке, патрули все в разъездах, на окраинах.
Сталкеры же действительно могут помочь, особенно Монгол с его точной стрельбой. Ладно, посмотрим на месте, что там за ситуация в реальности, мне бы вообще стрельба не нужна. Вашу Машу, господа Смотрящие, ну и кадры вы нам начали подкидывать! Что это, новое испытание? Какая польза от того для вашей Селекции! И ведь проверяли же, тестировали. Что не жилось баранам, в Медовом все есть: работа, условия, люди хорошие. Так, оба не семейные, это точно помню, работают вроде плотниками, в сводках ни разу не были, на карандаш не брал. Чего башни повело? Неужели спецконтингент все-таки?
Лишь бы медовеи стрелять не начали: там же дети. А мужики поселковые точно в ярости, могут наломать дров.
Минкин, как и обещал, гнал джип вовсю, притормозив один раз, прямо перед бродом через Звонкую: тут резкий поворот и сразу подъем, уже не одна авария случалась. Дальше дорога была без проблем, хоть гонки устраивай. Мы и устроили.
На подъезде к Медовому возле КПП стоял напуганный часовой. Один.
— Шериф, пост бросить не могу! — заорал мужик.
Армейцы не так давно отсюда ушли — теперь охрана участка на Албасове, он дежурство устанавливает.
— Вот и не бросай, спрячься там и не высовывайся. Где они, быстро!
— Третий дом с левой стороны. Ну, суки…
— Спокойно, здесь будь. Подробности есть?
— По обкурке они творят, доигрались. А соседи молчали.
Вот как. Я кулаки сжал… до хруста пальцев.
Только поехали по проселку, как опять зашипела рация:
— Шериф, осторожно подъезжай!
Это Закир. Ну, Албасов… Молчали соседи. А ты что, не знал, тебе почему не сказали, а?
— Они меня ждут, Закир. Отбой всем вам, не лезьте, держи своих.
Минкин уже готовился на развороте выскочить на небольшой пятачок поселковой площади.
— Так, высаживаешь меня, Витя, — и сразу свали в сторону, сам за машину и смотри по обстоятельствам, на связи будем. Никого не подпускай!
— Понял.
«Колчак» у него с оптикой, но стреляет Витек без наград, так что… Выскочил я быстро, выпрямился, отряхнулся.
Один стою, как перст.
ТТ в кобуре за спиной, лишь мегафон в руке. Медовая словно вымерла, никого не видно. Впрочем, сейчас сюда куча злых глаз и мушек нацелена, из бывшей двухэтажной «ментовки», в частности.
Я оглянулся. Два стекла в здании разбиты, понятно, войнушка уже была.
Пш-шш…
— Игнатич, короче, пока все целы, стреляли с обеих сторон, но никого не задели, — сообщил мне Минкин. — Всех блокирую, сам готов.
— Хорошо. Витя, скажи Албасову, чтобы машину приготовил, заправил, проверил.
— Пш-шш… Понял, сделаю.
Ладно, чего тут тянуть, это моя работа. Такие дела лучше делать как можно быстрей, пока они очередную дозу не дунули, — потом не разгребешь без трупов.
— Здесь шериф! — заорал я через мегафон жестяным голосом. — Готов к переговорам! Никто не будет стрелять!
В темноте одного из окон избы мелькнуло бледное лицо.
— А, Уксус! Че долго ехал, мусорок? Разленился ты!
— Давайте по делу, будем работать.
— Давай, но не виляй ничем, ты на мушке, придурок!
— Я подхожу!
— Дуй в сени! И без балды, не хитри, шериф, всех положим, и тебя первого!
Наклонившись, я достал ТТ из кобуры и положил пистолет на землю: нечего им еще один ствол вручать. Выпрямился, колени чуть дрожат. Что ж мне так страшно-то сегодня, а? Не из-за рыбалки ли несостоявшейся? Нет, наверное, это мечтания повлияли. Как мне старосты невесту найдут на зависть. Расклеился, дурачина…
Быстро надо, быстро, скоро сталкеры примчатся, и их хрен остановишь, будут брать. А мне тут сейчас никто не нужен, наркотня — это особое, таких и пулей-то порой не просто взять. Я заранее закрыл один глаз — пусть остынет, — Федя Потапов недавно научил этому способу эффективно входить в темноту, так и пошел, словно пират в трюм на абордаже. Со скрипом открылась тяжелая дверь в сумрак. Метод помог, глаз открыл — обстановку вижу сразу.
В сенях стоял типичный обкурок, весь нервный, дерганый, лицо злое, глаза бешеные. В руках «ремингтон». Похоже, и кололись: на травке так не возбуждаются.
— Ринат? — спросил я по памяти.
— Смотри-ка, помнит меня, сука! — обрадованно крикнул Галеев-старший в комнату. — Повернись в танце, мусор.
  
Я повернулся, показав ему пустую кобуру.
— Знач, так, Уксус, два раза повторять не буду, не тот я человек, торговаться тоже. Машину нам давай заправленную, и мы валим. Чтобы не преследовали, одного уродца берем с собой. Видишь, как просто! — ощерился захватчик.