Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)
— Хорошо, это принял. Теперь Потапов. — Сотников строго глянул на Спасателя. — Противник новый, необычный. «Клевер» ставим к Замку на перевооружение. Вам с Бодсингхом придется задержаться в Промзоне. Будете обучать ребят Фокина, в том числе и новых, тонкостям противодействия подобным «индейским разведгруппам», передавать опыт, не знаю, может, методичку какую-то составите — сами разберетесь. Как положено, графики, расписания занятий, экзамены-зачеты. Пока что подготовка «зеленых» оказалась явно недостаточной, и не надо на меня обижаться, товарищ командир погранотряда, я все понимаю и претензий не высказываю, все мы узнаем и учимся новому. Все понятно?
Федя молча кивнул, не выказав недовольства. Ну, тут тебя никто особо и спрашивать не будет: умеешь — научи товарища, пусть и не до своего уровня, — это обязательный к исполнению новый закон анклава.
— Через какое-то время буду связываться с канадцами для переговоров, если они сами первыми не проявятся. — Сотников вздохнул так, чтобы все поняли: не доводите до такого президентского позора, канадцы первыми должны запросить передышки с базарами, — расшибитесь, но такое устройте. — Границу по берегу проводим, таблички ставим от предгорий до берега. Вон, Гоблина попросите, он вам напишет лучше Жванецкого. Самое действенное. Шучу.
А шутит ли?
Поговорили мы еще немного, уже на излете, и начали выходить на улицу.
Я посмотрел на часы. В принципе вполне можно успеть, Самохин ждет, катер стоит под парами. А что! Загляну в «Гавану», быстро попью кофе, потом в офис — и можно собираться.
Нет, ну какая погода, а! А в лесу тихо, ни ветерка, комар уже спал, а мошки там немного, — это в Болотах проблема. Новые удочки у меня давно собраны, снасти скомплектованы, но еще не опробованы. И вообще холостяку собираться недолго: почти все свое и так с собой.
Линяй, шериф, линяй!
Почти у ворот я остановился, отошел в сторону, услышав позади предупреждающий сигнал: белая «шестерка» Албасова выезжала за ворота.
Мне совершенно не улыбалось втягиваться в текучку — утром к девчатам заходил, смотрел, все спокойно в анклаве, — поэтому я тихой поступью прошел мимо диспетчерской к воротам крепости: кофе действительно хочется. Утром попытался сам сварить — сбежал напиток, никак не могу этому делу научиться. Зенгер права, хорошо бы обзавестись семьей, да все не получается. Злой рок, что ли? Пару раз пробовал сойтись: не выходит, не клеится святой союз. Почему — сам не знаю. Я и в быту тихий, всегда спокойный. И ведь претензий особых нет, чтобы такая была да этакая. Можно сказать, что вообще никаких нет. Просто, знаете… не умеет Уксусников приватно с женщинами знакомиться. А меня многие сторонятся: шериф — слово грозное, чего говорить, мент есть мент, как его ни обзови.
Слушай, шериф, а не обратиться ли тебе с таким важным делом к старостам? По-свойски так, посидеть вечерком за чарочкой, вроде как мельком упомянуть, да… Они-то точно подберут — простую деревенскую деваху, за которой ты будешь как за каменной стеной. Мне ведь не надо, чтобы она стреляла, как снайпер, летала на дельтаплане, как гуруда, или умела оживлять высохшее бревно прямым массажем сердца. Мне бы малого… чтоб наливочку поставила, гусей завела, молочка холодного налила в крынку. А то ни кола ни двора, ни мягкого женского. Сталкеры, бригада Хвостова, Туголуков… да кто только не предлагал: «Какие проблемы, за неделю тебе домину поставим, говори где!» А на что мне домина, я и одной комнаты освоить не успеваю. Зато денег — девать некуда, почти не трачу.
Красивая? Так я не мальчик. В свое время услышал гениальное: «У женщин есть лицо, фигура и характер. Женись на фигуре и характере, не ошибешься». А вот чтобы она с удочкой любила посидеть, так это бы к сердцу прилегло, согрело бы ментяру. Да вечером вдвоем на лодочке, по протокам извилистым, да с песнями, протяжными, честными, посидеть у костерка малого, неискрящего, как в настоящей тайге. А потом и карапузов пару-тройку на плечи посадить можно.
Что-то так мне понравилась заветная перспектива, что я даже остановился, прямо перед воротами. Тут меня и настигло возмездие за праздные мечтания, да.
Пш-шш…
— «Маккену» вызывает «Контур».
— Слушаю, Вика.
— Петр Игнатьевич, вижу, вы что-то мимо проходите. А тут вас одна посетительница дожидается… — не стала она говорить кто, и это еще одна плохая примета.
— Понял, сейчас зайду.
По брусчатке звонкими мелкими осколками разлетелись все светлые мечты.
И погода что-то стала портиться — похоже, начинается обычный рабочий день. Кому там неймется, чтоб тебя. Нормальные люди в офисе ждут, тем более что там помощник сегодня дежурит. Соколова в больнице лежит и еще долго будет. Хамзина? Не похоже, там мы все версии отработали, дело ясное. Неужели Курва, не приведи господи. Но Господь один раз уже пошутил, присвоив столь особую фамилию этой особе, и ведь девичья, что характерно, без обмана. Есть желающие предположить, какой мужик такую выдержит? Два раза Курва уже развелась, и все с приключениями.
Осторожно толкнув плечом хорошо смазанную дверь, я медленно зашел в темное прохладное помещение, наполненное шипением раций и гудением насоса, сутками пузырящего аквариум.
Точно, Курва. Чтоб тебя, хоть топись. Худосочная бледная мымра с тощими волосами луковицей и блеклыми до поры глазами алчно глядела на меня из Тьмы. Я мгновенно подобрался.
— Драсьте, уважаемый наш Петр Игнатьевич! — елейно начала подход самая известная склочница анклава. — Мы вас ждем, ждем… А вы все в делах, заботах великих, государственных, оно конечно. Выделите время для простого человека или опять пошлете подальше?
На публику работает, стерва молодая. Хотя тут народу — я и оперативный дежурный.
— Что у тебя, Алевтина? — привычно изрек, хотя можно было и не спрашивать.
— Заявление вот принесла на безобразие, принимай заявление, Уксусников.
Весь дальнейший спектакль у сутяжницы давно отработан. Сколько ни пытаюсь переписать либретто, никак не получается: не справляюсь я с ролью режиссера, с Курвой в тексте во всяком случае.
— А чего не в офис?
Алевтина многому научилась за месяцы нашего… взаимодействия. Словарный запас тщательно подобран.
— Сама логика наших отношений, товарищ шериф, не позволяет доверять их какому-то там помощнику. Он недостаточно квалифицирован, а дело сложное. Принимай, принимай, не тяни резину, все по закону.
В каждом поселке, в каждом поселении всегда найдется подобный тип, страдающий от злых козней. Так было в Нижнерыбном и Россохе, Обойме и Верхнем Волоке. Да и на моем участке в Жиганске имелись две такие особы. Думал, что на Земле-5 сей компоненты удастся избежать, но не тут-то было: и тут полный комплект. И всю свою разрушительную энергию они направляют на меня. Дальше — какой характер у мента, насколько сильна внутренняя броня. Знавал таких, что из органов увольнялись, не выдержав нагрузки от действий подобных баб.
Я тяжко присел на стул, попросил у Вики воды. Дежурная спешно подняла голову, как бы искренне удивляясь, откуда тут эта… взялась. Типа не видит и не слышит. К вечеру на Доске Приколов будет висеть новый листок.
— Давай, что ли, свою бумагу, посмотрю, гражданка Курва. — Никогда не отказывай себе в мелких удовольствиях.
Алевтина мысленно зашипела, но вытерпела, ей это даже приятно: заводит. Потому и фамилию упорно не меняет, — и кто с этой звездой будет жить? Мамаша была такая же, Алевтина как-то сама мне хвасталась: вся в вечных разводах, неплаченых алиментах и обгаженных детях.
— А это теперь твоя бумага, Петр Игнатьевич, — не упустила момента стерва, поудобней устраиваясь в ступе.
Так, что ты тут накалякала… Вот, несчастный Семен опять оказался в негодяях. Она вспомнила, что когда тот в страшный час разлуки сломя голову убегал из кошмарной избенки навсегда, то прихватил куртку кожаную мужскую коричневую, купленную, между прочим, на кровные курвинские деньги. А это есть воровство, караемое уголовно.