Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)

После кафе все разбрелись кто куда. А я решил к Вотякову заглянуть.
Вечер вечером, а сейчас в башне тихо, может, еще что узнаю.
Юрка сидел с паяльником. Стандартный набор аппаратуры привычно отрабатывал эфир, но большой рабочий стол был освобожден от постороннего: теперь на нем громоздились уже протертые от пыли армейские блоки, найденные нами в диспетчерской черт знает когда и до сей поры стоявшие в углу.
  
– Тоже винтажными технологиями озабочен? – спросил я после приветствия.
– Ну а как же, – спокойно согласился радист. – Чуешь, что грядет? Пора осваивать заново, пусть наготове стоят. И на точках буду такие дубли ставить – в бок мне сюрпризы уперлись, никаких нервов не хватит.
– Это точно… Ты Гонту когда видел?
– Три дня назад сюда заходил. Они с Бероевым, как только Сотников дал им добро на «войсковые», как с цепи сорвались. Воюют за Тортугой, к северу от нее. Но и по Зусулке иногда… Завтра он собирается переброситься из Берлина в Заостровское, Гриша хочет самолично сходить, посмотреть на грузинский блок, оценить ребятишек. А что?
Канадцы так и не проявились, притихли. Теперь уже мы сами собираемся к ним наведаться, посмотреть на столицу издали – с моря. Жаль, что пока все застопорилось: капитаны тоже в напряге, ждут ясности. Кроме Корнеева – тот гордо ходит по Волге под парами, пыхает трубой.
– Да нет, просто хотел узнать, как их известные новации коснулись, – махнул я рукой. – Ты-то хоть кофе не зажмешь?
– Не зажму, наливай. У них тоже новое: Феоктистов недавно ушел – говорит, все, хватит патроны на полигонах жечь, – ужесточают норму отстрела.
А вот это давно пора было сделать.
Умело выкованной и тщательно выпестованной американскими оружейными магнатами моде: «Если ты не отстреливаешь три сотни патронов в день, то ты не стрелок», – давно бы пора мастдайнуться. Ловушка чистой воды. «Если ты не пьешь пива пять бутылок в день, то в нем не разбираешься». Везде – лавэ, вот в чем правда. Плати, потребитель, плати, не думай. Есть армейские практики и нормативы, и этого вполне достаточно для рядового стрелка, по себе знаю. Ни один из моих былых знакомых, фанатов спортинга и стендовой стрельбы, буквально живущих на платных стрельбищах, не проявлял себя на охотах многим лучше простых опытных охотников «без фанатизма». А наивные мечты о снайперских лаврах есть то же самое, что мечты стать великим композитором. А эту задачу числом сыгранных за день нот не решишь.
Сейчас еще одна «военная» забота появится: «Нерациональная милитаризация – 4 кластера», – это кто такие, за вычетом нас самих, как уверен Сотников? А главное: насколько они далеки от нас?
Потом у Вотякова начался какой-то сеанс, а я пока еще раз перечитал висящий на стене уникальный документ в самодельной рамочке. Писанина начинающего графомана – в подарок группе сталкеров.
 
 
Как правильно подать отчет
 
 
Двенадцать советов желающему стать Сталкером,
высококлассным специалистом Анклава, экспертом
освоения и осмысления среды Платформы-5
1. Если яркий Ветеран из Замка обвиняет тебя в отчетной несуразице, сделай умную морду лица и скажи, что это не так, просто твой рассказ – до поры синопсичен. Хай его лезет в эти ваши «гугли», где б он их тут взял.
2. Если яркий Ветеран говорит тебе, что ни хрена в твоем рейдовом отчете не понял и вообще это больше похоже на «белочку», невозмутимо заметь: «Вы ничего не лакшите в «платформенных подслойках», а сей отчет концептуален в матрице». Пока Ветеран будет думать головою, что ты хотел сказать, – вали в радиорубку, там помогут.
3. Выучи, хоть это и трудно, словосочетание «ментальное поле ЛР», «разветвляющийся нарратив» и, на всякий случай, «церебросексуал». Не вздумай изречь в отчете «как видно из вышеизложенного…». Верно будет так: «Из дискурса спецнарратива явно видно, что…» Значение слова «нарратив» один хрен останется недоступным Ветерану, потому просто запомни и лепи это слово где придется.
4. Запомни: Григорий Гонта – последний монстр советского воентуризма, а Сергей Демченко – надежда классического новорусского сталкеризма.
5. В своих воспоминаниях Костя «Кастет» Лунев пишет не про «набигающих зусулов» и управленческие извращения начальства, а совершает вдумчивую деконструкцию сталкерской культуры в целом.
6. Постмодернизм общих собраний уже не в моде, а вот нарочито маргинальная среда Радиорубки – это концептуально.
7. Гоблин – последний гений силового сталкеризма, жертва системы и революционер. А не чокнутый фашист, ненавидящий негров, как ты подумал ранее.
8. Ты охотно допускаешь применение инвективной лексики, по завету старины Фрейда считая, что: «Человек, первым бросивший ругательство вместо камня, был творцом цивилизации». Встречный мат для тебя – сакральный маркер близкого по духу, поэтому не надо (пип!) об этих ваших «культурах».
9. Выучи мем-модуль «экзистенция поиска», потренируйся его давать в связке со словосочетаниями «ментальное поле ЛР» и «церебросексуал».
10. Заучи твердо: ты интеллектуал, из всего контента «локалок» тебя интересуют только книги. А тушенкой ты объелся еще дома в Миндерле.
11. Кондорофилия и пещерникофагия придаст твоим нарративам новизну романтично-экзистенциального привкуса.
12. Впитай: братья Стругацкие сами не совсем понимали задачи, когда вводили в оборот слово «сталкер», и теперь именно ты, обрастая массивами потенций, готов взять на себя трансцендентный труд по наделению термина бездной новых смыслов.
А тут и кипяток поспел.
Так мы посидели, поговорили спокойно, пока на стене за баллистой не затрещал черный «правительственный» телефон прямой связи.
– Главный! – сделал значительные глаза Юрка, хватая тяжелую трубу.
Он коротко поговорил с шефом, в конце подтвердил понимание, повесил трубку в ячею старого шахтного телефона, найденного в диспетчерской, и повернулся ко мне.
Глаза у радиста были несколько растерянные.
– Странно…
– Что случилось? – насторожился я.
Теперь что угодно можно предполагать.
– Шеф сказал найти тебя, прихватить Монгола – и все втроем к нему. Никому ни слова, пройти незаметно и как можно быстрее. Серый, че там может быть?
Гребаный зусул… Если б знать. Я схватил рацию.
Пш-шш.
– «Монгол» – «Демону».
– В канале.
– Бросай все, срочно в башню, к радисту. Пройти незаметно, срочно, как понял, прием.
– Все понял. Оружие брать?
– Два АКМ, остальным ни слова. СК.
Монгол просочился в дверь через три минуты.
– Что там внизу?
– Все тихо, Шарданов у себя, на лестнице пусто.
– Пошли.
На этот раз молодой кабардинец нас уже ждал. Тихо пропустив к шефу, нукер, оставшись с нами, закрыл на ключ дубовые двери и встал возле них.
Да что тут происходит!
Вышел Сотников в странном виде – весь взъерошенный, потный и злой.
– Ага, пришли. Как там, тихо?
– Где? – не понял я.
– Где, где – на лестнице!
– Ну да…
– Отлично! Якуб, давай наружу, никого и никому. И близко не подпускай.
Мы подобрались.
– Автоматы-то на хрен взяли? Кладите на стол, и пошли.
– Да что делать-то? Александрович, что ты нас кругами водишь!
– Какими кругами… Таскать пошли.
Он открыл дверь в операторскую:
– Проходите.
На гладкой черной панели поставки лежала большая пачка металлических листов и какие-то ящики.
– Дюралюминий, медь, титан, цинк, еще кое-что. В листах и гранулах. Восемьсот килограммов, двухдневная поставка, – вздохнул Главный.
  
– Так, а что раньше-то не убрали? – поинтересовался Монгол, присаживаясь на корточки и оценивая предстоящее. – Вызвал бы грузчиков…
– Так вам Юрка не сказал? Молодец, уважаю! Как бы я все это раньше убрал, если металл только что упал? – Сотников довольно посмотрел на нас.
Охренеть.