Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)

Тогда всем стрелковым клубом мужики перетащили мою Реликвию на стену и давай пулять из баллисты самым разным припасом по шершавым спинам. Реально – ничего страшного, но Гольдбрейх предупредил, что это может быть лишь началом: новый год не обязан повторять «раскачной» старый.
Через несколько дней акулы ушли, скатились в море.
А я понял, как слаб человек против природы. Даже если у него есть ДШК.
  
– Автовоз уйдет, глупи пассажир ждать не будит! Парасписанью, савсем скоро!
Пора в путь-дорогу. Попрощался с Гоблином, пожелали друг другу удачи.
В салоне автобуса я пошел назад, решил расположиться с правой стороны. Пожал руку Фархаду Мехтиеву, сел рядом.
– Пирожок хочешь? Жена пекла. А где твой ствол?
– Да я с револьвером… Пирожок возьму, спасибо, Фархад.
Азербайджанец неодобрительно качнул головой – как так без нормального ствола по таким дорогам ездить?
Пирожок я взял из вежливости, чуть позже незаметно сунул в сумку, заодно и перекантовал ее, переложил посылки. Бероевскую наверх – там гостинцы, а вот производственную – Корнееву – вниз, тяжелая, зараза, сплошной металл. Корнеев с семьей уже переехал в Берлин, он теперь капитан «Нерпы» – служебного парохода немецкого проекта, их собирали на верфях города Киля, а у нас в России подобные собирались в городе Або, финском городе Российской империи, на заводе Крейтона. Использовали в Министерстве земледелия и государственного имущества для охраны Северо-Восточных берегов Сибири.
Стальной корпус, вертикальная паровая машина «Compaund» с холодильником.
Судоводителя, а тем более судомеханика, у немцев не оказалось: человек, способный исполнять эту обязанность, умер еще в прошлом году от воспаления легких. С Корнеевым один наш парнишка, двух в команду он набрал из немцев. Решение по «Нерпе» было принято чисто политическое – дизель на пароход не ставить, машину восстановить, запустить на угле, ремонтировать сначала в Берлине, позже своим ходом перегнать на доделку в Замок Россия. Постоянный порт приписки – Замок Берлин.
Вот и везу теперь Корнееву разные аутентичные железки, блестящие и не очень.
Народу в автобусе немного: кто до Ментовки, кто в Дровянку, четверо едут до Берлина.
– И кто тут Степанов?! – выкрикнул Алик, заглянув в салон.
– Ну я, – баском откликнулся молодой боец в камуфле.
– К пулимету давай, дарагой, занимай место, – скомандовал водила и закрыл двери.
Боец аккуратно уложил «светку», переставил большой зеленый вещмешок натовского образца, надел висевший на крючке возле поста «штатный» шлем, опустил на глаза «окуловские» очки и полез наверх, к пулеметному посту в корме салона – люк с короткой лесенкой и вращающимся сиденьем. Штатного пулеметчика в экипаже «кавзика» нет – эти обязанности исполняет кто-нибудь из списка пассажиров, по решению Алика.
Тронулись, братцы, на Берлин…
Сложная тема. Как сказал на совещании Сотников:
– Немцы – народ особый. Почувствуют давление – проиграем. Пока никаких разговоров об ассимиляции, настанет время – проведем и такое собрание. Все надо делать мягко, умно, постепенно и с искренней дружественностью. Просто помогаем. За лобовые топорные методы – ответ лично передо мной, это всех касается. Стратегическая задача, для вашего понимания: не пытаться тупо ассимилировать немцев, а раствориться взаимно. Если кто меня сейчас не понял, лучше сразу скажите.
Пока все так и получается.
Есть Вольный город Берлин в составе Анклава, есть осторожные жизненные движения. Не знаю, как и кто воспринимает этот процесс, но я уверен, что вектор правильный, сживаемся мы с немцами.
И это еще одна несгораемая сумма.
  
Глава 9
 
Демченко, командир группы сталкеров, ловец фактов, данных и душ
Никаких покачиваний крыльями.
Пологий набор, опять на бреющий – и даже хвостиком не махнула. Конус взбитого винтом воздуха пролетел по траве и затих. Улетела Эльза, остался я один.
Тоскливая зыбь на душе, досада, но и облегчение, сброс так и не взятой ноши – знаете, как оно бывает: еще не навесил на плечи, но уже давит. А мне с ней порой просто тяжело. Не склеится ничего, даже пробовать не стоит. Благова, хорошая девчонка, и это повод. Но не магнит. Нет идеи – ей ответка нужна, капитальная, да чтоб на всю жизнь, а ее не будет. Что тут поделать, аутотренингом такой проблемы не решить.
Я стою возле вещмешка на большой, вытянутой широтно поляне, возле бревенчатого здания бывшего «входного склада» сербского монокластера. Уж сколько пережил, сколько насмотрелся, настрелялся – а все равно жутковато оставаться одному. Хотя и полегче, чем в нашей левобережной тайге; если в визуальном плане, то местность здесь спокойней. В фактическом же напряжении первых часов знакомства с точкой прибытия – ничуть. Да, огромные медведи тут в редкость, пещерники не лютуют, но вот рыси размером с леопарда – в здешних смешанных лесах это запросто.
Справа заросли орешника, дальше группа высоких сосен, смотрятся здесь чужеродно.
Поляна чистая, без островков кустарника, уютная. Здесь можно ставить детский лагерь отдыха – с горнистами, сисястыми поварихами, способными держать двухлитровый половник на вытянутой руке и одновременно обсуждать стати физрука, и вожатыми-воспитателями – эти всегда злы днем и очень томны безсексуальным вечером.
Наше вам! Пара соек уже вернулась на место, остальные пока присматриваются, в чаще прячутся. Сороки поднялись и успокоились, где-то долбанул дятел – и охота же ему с утра башку контузить.
Середина мая, весна на излете, цветы, запахи…
По первому ощущению, интуитивному, вокруг все ништяк. Но первое впечатление всегда обманчиво: буду проверять спокойно, без суеты, без шума. Чем быстрей птицы ко мне привыкнут, тем проще будет контролировать подходы.
Ладно, чего стоять-то, пора работать. Перетянул шнурки, поправил одежду, подтянул поудобней автомат – «суперствол», вундер-АКМ «арсенальной» доработки. В рамках программы Дугина, мы с Монголом включены в число испытателей нового чудо-оружия… – не знаю пока, что и сказать, казус это или толковая идея.
Подствольник у моего «калаша» висит как бы особо убойный.
Нет, гранатов у нас по-прежнему немае, ВОГов [39] Смотрящие не дают, но пытливому уму наших инженеров это, похоже, только в радость. Правда, они там, у себя, в горячечном оружейном «чудильнике», уже и «гранатки» придумали, какие-то, но это, товарищи, мимо. Ни один командир подразделения в трезвом состоянии добро на оснащение своих бойцов такими вот «петардами» не даст. Вы уж сначала восемнадцать раз докажите безопасность разработки, и вот только тогда… да, может быть…
Мой подствольник есть логическое продолжение увлеченности оружейников анклава «дерринджерами». По сути, это и есть «деррик» 16-го калибра с картечными патронами. Больший калибр ставить пока не рискнули, хотя что-то там вместе с немцем считали. Да я бы и не дал, ну вас к черту: разобьет автомат прямо в поле – где я там новый возьму? Посмотреть надо.
Монгол, как только увидел эту вундер-шнягу, тут же обозвал ее «Стимпанком» – так и приняли, теперь это «Арсенал-Стимпанк-16», а мой «калаш», значится, АКМ-«Стим». Задумка в базе простая – штурмовой вариант: входишь ты в узость или в мрачность, а там возможная «бяка» – ну и высади впереди себя два снопа картечи, а потом уже разбирайся привычной «семеркой». У меня нет опыта в применении ВОГов, и реальную их боевую эффективность я оценить не берусь. Но вот в лесу они точно на фиг не нужны – не представляю себе, как они могут помочь при встрече с медведем или росомахой-переростком. Побриться осколками собственного выстрела?
  
«Стимпанк» – усилитель вкуса, выравниватель баланса.
На первых пробах он мне понравился: на ближней дистанции 16-й лупит картечью предостаточно. Ну а если вполне такая динамичная рысь навстречу, то я предпочту «стим» на стволе иметь, нежели нет. Картечь цель найдет, а вот первая заполошная очередь – не факт. А еще «стим» можно снимать и пользовать отдельно. Плотно испытывали их армейцы, у себя на полигоне, Гонта дал добро, мы подписались.