Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)
Тебя же не в батраки зовут, а в начальники, доверяют службу ставить, ресурс предоставляют, людей, возможности. А конкретно сейчас еще и власть. Над русскими, между прочим, белорусами, сербами и вообще всеми, кто у тебя в штате, хоть папуасами. И все на благо Анклава. Многонационального. На благо всем, в том числе и родным своим немцам.
Или вот Зенгер, немка, к слову, прикатила в Берлин. Нашла там женщину-врача: одинокая, детей у нее нет, хирург. Год уже без привычной работы, стояла раком на полянках или у речки с бельем, квалификация хирурга стремится к нулю. Оказывала примитивную медпомощь, как умела, вместе с терапевтом, мужиком. Перспективы прежние, разве что русские свет сделают и в быту немного помогут очеловечиться. И вдруг тебе предлагают переехать в Замок, в круг коллег, к интересной и социально сверхзначимой работе, сразу зачисляют в штат медцентра.
Сложные выборы? А вот это уже в меру развитости собственной понималки. Медик быстро понимает, что такой малочисленный подвыбитый кластер сам, гомогенно, не выживет. Все едино чужие появятся: в одном поколении мужиков будет не хватать, в другом – женщин. Значит, рядом с немкой поселятся зусулки и сомалийки, это без вариантов. И пойдут по Берлину с бубнами забавные мулаты. Ну если, конечно, патриотически-массовое самоубийство не входит в цель кластера. Так, может, русские правы, и в Новом Мире выживет лишь тот, кто готов смешивать кровя?
Есть и другие люди, с другим миропониманием.
В Посаде планировалось открыть таверну – сделали, называется она «Две стрелы». Почти сразу же открылась и кофейня – «Гавана», любимое место вечернего тусняка. Так вот, приехали немцы на смотрины – а теперь наш боевой автобус с пулеметом на крыше каждый день ходит между Замком Россия и Берлином, – полюбовались, и тут же, сразу после совещания в донжоне, к Сотникову с Ульфом Курцбахом подкатывает деловой такой германец из Гамбурга, с женой. Дитрихом зовут, ушлый мужичок, коммерческий до не могу. Дайте, говорит, добро на честный бизнес, хотим еще одну таверну поставить, в Ментовке, прямо у дороги, с традиционной немецкой кухней, колбасками да сардельками жареными да капусточкой, да с картошечкой…
Потом мы все удивлялись – как быстро он тему просек и все в уме щелкнул!
В Ментовке уже за сорок человек живет, мясное производство рядом.
Дровянка пухнет на глазах, рядом трасса как бы федерального значения, постоянно машины мотаются, на осыпи пост поставили, ДТ-75 ковыряется, роет-толкает, постепенно делает горку все положе.
Сотников инициативнику: мол, у нас в замке колбасный мастер имеется, Вкусная Марта, чешка, жена Якуба. А тот улыбается, говорит, что все уже схвачено и с Мартой он предварительно уже забился на поставки! О хватка! В Берлине ему сделать ничего нарядного в коммерческом плане не светит, и это еще надолго. А тут – Шанс. И он его упускать не собирается. Короче, подписывайте, вожди, пока кто другой место не забил. Ну и подписали, переехал с семьей в Ментовку.
Всего выехало шесть семей специалистов разных специальностей. Новый Берлин – это вам не тот старый добрый «Spree-Athen» – «Афины на Шпрее», что в Староземье, это так и не обжитый до уровня хоть какого-нибудь комфорта каменный замок-символ, с которым у многих ассоциируются муки и страдания.
Еще две большие фермерские семьи выразили желание перебраться на правый берег Волги. В районе Берлина свободной земли нет – хватило бы для основного стратегического посева. О фермерстве нечего и мечтать. В Правобережье – раздолье, перспективы. Фермеры с прусскими корнями: «Можно, мы селение Кенигсбергом обзовем?» Сотников: «Да хоть Куалу-Лумпур». Сколько они земли хапнули, никто и не считал. Прокатили их на «Дункане», с уважением, все показали, и заложились немцы, еще южней Молдаванки, место там, честно скажу, замечательное. Своя бухточка, закрытая от северных ветров, речка, наверху озерцо, лес плотный, а сразу за ним – степи, пастбища. Принцип «Анклав помогает строиться всем и всегда» неукоснителен, пруссаки просто офигели, когда к ним потащили бревна, пиломатериалы, отделку. Оружие сразу дают. Куры, утки, гуси – нате, коров пообещали: кому как не им дать…
Так что политика политикой, а рассасывание началось стремительно.
Причем обоюдное.
На Кордоне две молодые семьи поругались со стариками – удивительно, что еще столько продержались… Вот казачки у нас – публика сложная, выгребистая. И сербы непросты. Но уж кордонские староверы-кержаки – это нечто. Как вообще Лунев в себе нервные силы находит с ними общаться, просто удивляюсь. Вот и удрали в Берлин. Парни молодые, азартные, а дичи возле Кордона все меньше, Уксусников вообще предлагает на некоторые виды охоты поставить карантин. Вокруг Берлина – дикие леса. А напротив абсолютно неизвестные земли, простор для охоты, рыбалки. Есть у меня еще одно подозрение, что смертельно устав от домостроя, молодые решили дернуть поближе к европейцам; а в том, что берлинцы европейский дух сохранят, никто не сомневается, – еще и в этом есть причина. Романтика «заграницы» никуда не делась, это по нашим молодым ребятам чувствуется: на немцев смотрят широко открытыми глазами.
Уехал Иштван, я даже как-то расстроился: в последнее время мы часто контактировали, нормальный мужик. Он работал мастером в Ментовке, в цехе капремонта автотранспорта и СДМ [38]. Отправили его к немцам в командировку, где он уже на второй день втюрился в молодую девчонку из Дортмунда, да так, что назад уже и не вернулся – теперь ставит на ноги берлинскую автомастерскую. Патруль Бранко частью там уже осел, впрочем, я уже говорил об этом…
И хватит пока. Все равно от «немецкой» темы не уйдешь, она постоянно присутствует. Вам еще не раз про немцев расскажут.
Хорошо, что на этот раз я еду без объемного багажа, такое ре-эдко бывает…
Оборудование мое давно там, закинули добрые люди, благо машины челноком мотаются каждый день. Это линейный КВ-усилитель мощности «Vertex HLA-150», отличная штука, буду их и как мобильные варианты ставить, на «Дункан» например.
Лишь посылку возьму, свой инструмент, камеру да револьвер.
В радиорубке на дежурстве Степ – парень конкретно влип: в связи с моим отъездом на сутки тут повиснет, если не больше, уже набрал еды-питья. Переживать мне не стоит – только начальник за порог, как здесь начнут появляться «эльфийки и хоббиты». Хоть и запрещаю ему сюда друзей водить – бесполезно… Не заскучает.
– Че, шеф, когда и на чем едешь? – Молодая смена набралась за год опыта, повзрослела, меня называет на «ты». Я не против: не хочу раньше времени стареть.
– Через час сорок, на «кавзике».
– А-а-а… У Лейлы отец тоже на нем едет, – показал свою осведомленность Степка.
Лейла – красивая восточная девчонка из их компании, предмет обожания многих оболтусов. А отец ее, Мехтиев Фархад Алип-аша-оглы, – с недавних пор наш «топливный бог», начальник НПЗ. Толковый мужчина, спокойный, компанейский, влился в коллектив моментально. А вот Судьба, вкупе со Смотрящими, его изрядно побросала, там интересный расклад получился. Он азербайджанец, но гражданин России, что не редкость. Но это еще не все. Работал Фархад по контракту главным инженером комплекса глубокой переработки нефти на базе Атырауского НПЗ, что в Казахстане. Семья живет в Баку на всем готовом, бабло Фархад заколачивал достойное. И вот как-то приехал он в краткосрочный отпуск на родину, семью проведать.
А тут Смотрящие с подзорной трубой, ха-ха! Смотрят в его паспорт, видят – русский. Годится, добро пожаловать в «потеряшки», жена с детьми и родителями впристежку. Зацените! – «типа русский» только он один, остальные азербайджанцы с документами, без всяких. Однако Смотрюг это ничуть не смутило, членов семьи они посчитали просто необходимым довеском к мужику. Бац – и они в лесу. Еще повезло, что практически рядом со зданием старой «локалки» упали. Там и жили, пока Демченко их не нашел.