Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)
Сам поселок до сих пор ничем не примечателен.
Дома, хозяйства при них, обширные огороды, птичники. Здание «локалки» после опустошения так и не освоено. Пограничный населенный пункт, производства здесь практически нет, пока заметен алтайский скорняк, безусловный мастер своего дела. Шкуры ему привозят из подвалов замка, там их накопилось в большом количестве.
Но я не могу исключить определенных перспектив Дальнего Поста в области приграничной торговли. После того, конечно, как все неясности с «пакистанским направлением» будут утрясены. Скорее всего, придется повоевать.
Конвенций миротворческих у нас пока нет, и я готов осторожно рушить стереотипы местечковых разборок: чех-стеклодув уже сделал несколько специфических «колб» по чертежам Гриши – уложили в два таких «стакана» пару Ф-1, после чего Демченко скинул их с высоты. Как и ожидалось, запалы, после разрушения стекла, сработали, и эти авиационные недобомбочки исправно взорвались. Сейчас к разработкам подключились научники – инженерно-военно-научная тройка пробует новые варианты легкого бомбового оснащения. Надо будет – накроем с воздуха.
Блокпост тут, пожалуй, самый серьезный.
Уже два пулемета имеется. Домик блокпоста из толстенных бревен, обложен мешками с песком, узкие бойницы, два штыря антенн, прожектора, флаг анклава. РЛС позади поста, на отдельной вышке. По обе стороны дороги – окопы и стрелковые ячейки, за ними следят, даже бермы очищены от снега. Шлагбаум полосатый преграждает путь, в сотне метров поперек дороги лежит здоровенное бревно, возле него stop-табличка. Каждый раз они это бревно оттаскивают? Наверное, лебедка есть…
– Гриша, а если враг издали начнет?
– Не-а, – раньше Гонты отмел мое предположение Смирнов. – Там, в самых удобных и ровных местах, для самых ушлых у нас три мины собраны, на базе «клейморов», на радиоподрыве.
Это так, «клейморы» мне уже дают. По жесткому лимиту, как и два типа гранат, не более двух единиц любого из наименований в неделю. Странная логика у «снабженцев»: гранаты наши, мины – их «шалунихи». Взрывчатку «россыпью» – пока никак и никакую. Запрет: не хотят Смотрящие, чтобы мы тут супербомбы лепили, о чем я сразу сообщил нашим воинственным фантазерам, – мол, не вздумайте!
– Рискуете с радиоподрывом.
– Обесточиваем, когда наши плотно ездят.
– А мангруппа как быстро поспеет по тревоге?
– По нормативу, – уклонился прапорщик. – Так ведь Кордон в обязаловке впряжен, трех бойцов подкидывают на своей машине.
– На «запоре»?
– Угу. Они его перекрасили в камуфло. Точнее, переклеили пленкой. Ну и патруль на квадрах. Два постоянно на трассе – челночат.
Вижу я, как они «челночат».
Один, вот ведь удивительно, как раз тут и обретается – челночит за постом. Квадр, словно почувствовав мой интерес, взревел двигателем, проехал мимо открытого шлагбаума и направился к бревнищу. Интересно, интересно, ну-ка… Но презентации фокуса не случилось: водитель просто скатился в овраг, а потом легко выбрался наверх, уже за препятствием. Крутанулся в воздухе сизый дымок – и патруль неспешно покатил в сторону «паковской дороги». Где-то там сейчас работают орлы Демченко.
– Демон-то что сейчас в тех краях делает?
– Так минирует! – жизнерадостно ответил Гонта. – Все сходы с трассы в сторону Больших Полян перекрывает, чтобы не катались, падлы.
– Постой, это же вроде не его профиль?
– Ну мы типа по очереди, – странно замялся Гриша. – Типа помогаем друг другу.
Ясно. Сталкера тоже президента охраняют. Выкатились в даль темную – и блюдут.
«Минируют».
Ох, уезжать мне надо, а то все на ушах.
Торможу реальную работу.
В Белой Церкви имеются две производственные достопримечательности: соледобыча и восстановление храма. Соль – важный ресурс, египтяне и франки уже заинтересовались. Можно ее и каналом таскать, понятное дело. Но по себе знаю, «весовые позиции» всегда лучше брать на месте – уж очень дорог каждый грамм лимитированной поставки. А морская соль, кою теоретически можно добывать на Морском Посту, нам не нужна – горькая, грязная, чистить надо, воду фильтровать. На засолку не годится.
В поселке уже двадцать человек постоянных жителей, на соляной фабрике трудятся две семьи. Восстановление храма идет медленно. Впрочем, все по графику, Ковтонюк следит. Спешки особой в реанимации храма нет: огромного наплыва верующих у нас пока не наблюдается. Однако они есть и в восстановлении посильно участвуют, живут в отдельной «временной» избенке-самостройке.
Кузнец с Якубом уже прикидывают, как, где и из чего лить колокола. Предупредил: на большие металла не дам.
Отец Сергий, в миру Николай Карлов, с которым мы пару раз крепко пособачились, на деле мужик нормальный, понимающий, так что в будущем Белой Церкви я уверен. Солеварню посещать не стал: был на открытии.
А вот Город Мастеров мне интересен.
Так в народе уже прозвали «комплекс», устроенный в бывшем помещении поселкового магазина, где постепенно обосновываются наши ремесленники. Есть гончар, есть резчик по дереву – первые ложки и миски, еще не расписанные, мне подарил. Подогнал ему краски, но он совместно с научниками работает над рецептурой красок старинных, посконных, так сказать, сермяжных. Ковроткацкий станок из подвала с большими сложностями извлекли, теперь женщины его осваивают. На «привозных» нитках: нет у нас пока никакой шерсти, кроме, зараза, волчьей. Козы нужны! Ну долбаные франки, погодите…
Всем помогают их семьи, дети учатся ремеслу.
Очень интересны и перспективны работы некоего Порфирия, слегонца чеканутого мужичка средних лет, ярого верующего, который занимается, не поверите, изготовлением книг! Сам варит грубую толстую бумагу, катает листы, обрезает и сшивает в переплет, тачает обложку, неизменно обшитую кожей. Внутри блока все страницы заполняет только рукописной вязью, рисует иллюстрации, пытается освоить гравюру. Адский труд. Но когда-нибудь его наработки нам очень пригодятся. А почему потом? Нужно ставить мастерскую или, не знаю, лабораторию пока по производству местной бумаги. Записал в книжку.
Снег усилился. Пастораль.
Что-то взгрустнулось мне, вспомнил свою староземную Заостровскую…
Я с детства не любил меда.
Не ем его никогда и плохо понимаю записных медоманов.
И вот – сижу за столом, макаю толстые ноздреватые блины в глубокую липовую миску с янтарной тягучей жидкостью и вслух нахваливаю гостеприимных хозяев. Деваться некуда: мы приехали в Ментовку.
Тут вся жизнь – сплошной мед.
Попробуй откажись от такого знакового для этих людей угощения, если четыре семьи поселка занимаются медосбором. Так что баночек «в дорогу» нам уже насовали. Мы тоже с подарками: привезли жителям кинопроектор с экраном и несколькими лентами, детям – старые добрые китайские игрушки. И патефон с сапфировыми иглами и старыми пластинками. Это моя личная новация – заказал как-то на пробу патефоны политрука, три штуки, небольшие, относительно легкие. Шаг из серии «звоночки» – а ну как все отрубят и со временем начнутся проблемы с электричеством? А тут завел – и слушай да танцуй. Только пружину не перетяни. Ну заказал и заказал, почти как прикол, на пробу. Но вскоре начался самый настоящий бум – все селяне Посада изъявили желание заиметь дома такое чудо: не я один постоянно вдали «звоночки» слышу. Вот такой чудовищный микс: телевизоры и патефоны. На день сегодняшний – и на завтрашний. Правда, телевизоры есть только в общем пользовании, в красных уголках и клубах.
После «медоприятия» я посмотрел на мастерскую переработки воска – теперь тут не только изготавливают свечи всех размеров: теперь по рецептуре медиков варят «черный воск», с растительными и минеральными лекарственными добавками, для каких-то там процедур, меня, кстати, на них Зенгер эпизодически блатует.
Пилораму я уже видел, присутствовал на подписании акта приемки, а вот жилое отныне здание УВД после запуска модернизированной котельной и ремонта помещений – нет.