Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 (СИ)

– Аз хичи намитарсам!
И выхватил кривой такой черный ножик-«живорез». Морда «фаната ножевого боя» оскалилась яростью, выработанной долгим аутотренингом, рот ощерился в крике.
Ту-ку-тум! Ту-ку-тум!
Я даже руки не успел поднять. Хорошо, что почти все брызги в другую сторону улетели. Думал, только в кино такое бывает. Была голова у человека – и нет ее. Очередь в башку из ПКМ в упор… это… Ну Паша.
  
Не шутят, смотрю я, на «Адмирале Кузнецове».
Последний басурманин упал на колени.
– Мистер, мариз ам, мариз ам!
Ничего не понимаю.
– Узбек, что ли? – предположил человек с пулеметом, вставший рядом со мной.
– Хрен его разберешь… Ты это, черт! База твоя где? База, говорю! Колись давай, пристрелю на хрен! – Я упер «маузер» ему в лоб.
Пш-шш…
– «Пайпер» – «Кастету»!
– «Кастет» в канале.
– Смотрю, нормуль?
– Спасибо, Серый! Точно. Сварили – бери да ешь.
– Тогда мы ушли, Эльза тут садиться не хочет.
– Эльзу целуй, с меня презент!
Самолет качнул крыльями и начал набор высоты, поворачивая в сторону замка.
– Встать, на! Стэнд ап! Вот… Так что, урод, база, говорю, где? Хэдквотерс?
– Хэдквотерс хараб, хараб! Мистер, хейли хатарнак!
– Какой такой «тарнак»…
Я без замаха всадил говоруну кулак в брюхо – свой знаменитый «кастет». «Аладдин» захлебнулся, согнулся каралькой, бормоча себе под нос:
– Мамну, мамну…
– Твою мать!
Пашка удержал меня за плечо: я хотел еще разок вбить.
– Слышь, Костя, может, он по-английски понимает, а?
– Хм… Спик инглиш, басурманин? Спик, я спрашиваю?
– Ноу, ноу. Но инглиш… Парси.
И тут до меня дошло.
– Фарси?
– Иес! Фарси-дари!
– Ох ты ж, какого зверя к нам занесло… Афганец, что ли? Говорят, вас победить никто не может?
– Но афганец! Дуст, дуст! Ам пакистан! Пакистан!
Вот тебе и на…
Поздравляю всех – у нас в соседях завелись пакистанцы.
  
Глава 3
 
Сотников А.А., романтик и прагматик, держатель руля, пропади бы он пропадом
Ой, ой, ой… А попками-то один хрен виляют.
Женщины, уже по пути на лестницу начавшие меня язвительно обсуждать, вышли из зала и закрыли за собой тяжелую дверь. Они, даже если сердитые, все равно дверь аккуратно закрывают. Это в телевизионных сериалах они ими хлопают, в жизни женщина дом бережет, инстинктивно. Не, идиотки – они в проценте есть, как же без такового… Но тут их нет. Злые, но умные, стервы! Хорошо мне – наругался вволю.
А все равно их люблю.
Вообще для меня Женщина – Чудо. Любая и в любом возрасте. Могу просто смотреть за незнакомой женщиной – безотносительно ко времени, пространству, плотским или духовным исканиям, любоваться самим способом ее общения с этим миром и этими людьми, наслаждаться нескончаемой пластикой движений – для того ей вовсе не нужна натренированная «балетность» или какие-то там липовые «стандарты мягких форм». Узрите, мужчины: руки любой женщины двигаются Единственно Верно, мужик так никогда не сумеет. Эта чарующая микропластика есть во всем и у всех женщин, и она остается с ними до самой смерти. Повторить ее невозможно, забыть не получится… Так что просто научитесь внимательно и с восторгом смотреть на Женщину. Каждую. И вам отверзнется.
Научитесь просто удивляться самому факту, что Женщина есть на свете.
Удивляться – ну как это Природа смогла такое Чудо создать, а? Собственно, это и есть главное Чудо всего сущего, а мы – так, ее дубоватые помощники в выживании. И отказаться от возможности прожить всю жизнь рядом и вместе с любимой Женщиной могут только зеленые морды из НЛО. Ибо не дано им, кривоглазым и плоскодушным. А нам дано. Да.
Ну я тут могу сейчас целое эссе бабахнуть… так что подвяжу эмоции.
Это у меня плановое совещание закончилось.
С женским комитетом.
Диалектика, друзья, диалектика – когда кони сыты, они бьют… ну вы знаете.
Один из вопросов, поднимаемых женкомом, – привлечение к околовоенным делам молодых пацанов анклава. Я не буду тут приводить аргументов наших женщин, любой здравый человек легко представит их себе и публике в полной мере. Понимаю все… Да только нет у нас иного выхода. Мало мужиков для мужских дел. Однако эмоции свое дело делают, и к концу совещания завелись все. Под занавес я честно попытался успокоиться сам и успокоить милых дам, поэтому резко переключился на другой тон и стиль и выдал вот это:
– Да вы, Эльвира Иннокентьевна, делайте как хотите, откосить своего пацана всегда можно. Только вы – Женщина, и с вами мужской вопрос, армия и прочие игры на свежем воздухе не обсуждаются. Просто потому что так не должно быть.
Пауза, пусть прислушается.
– Но я поясню… – преувеличенно вежливо молвил я. – У женщины – любой – есть Главная Задача, и она, очевидно, свята. Удивитесь, однако и у мужчины есть Главная Задача – в смертный час умереть, но спасти женщин и детей. Для того они и есть, мужчины. Для того все мужчины в определенный момент встают на охрану и стоят в ней положенное. Называется это – Отдать Долг. Повезло, и войны на неделе не случилось – иди домой, живи себе дальше, пивцо потягивай. Не повезло – изволь повоевать, ибо больше некому. Выполнил – не выполнил. И все. И весь итог… Без этой функции мужчина просто на хрен не нужен, для жизни на Земле-5 достаточно будет и небольшой группы трутней. Не хотите отдавать в армию или в сталкеры – откосите его, это можно, медики, я вижу, уже готовы вам помочь… Но знайте: вы подкладываете под него такую Бомбу, коей вам, как Женщине, не понять никогда до конца дней своих. А он всю жизнь себя будет осознавать недомужчиной.
Вот как-то так и закончили.
С упоминанием неизбежного: «Ну, конечно, у вас-то своих детей еще нет…»
Тут я неудачно попробовал отшутиться:
– А может, у меня девочка будет?
Женщины как-то странно притихли.
– Вы, Алексей Александрович, напрасно рассчитываете на упрощение родительской участи, – тихо сказала Зенгер, покривившись словно от боли. Посмотрела на меня, как Индира Ганди на Шуру Балаганова. – С дочками еще страшнее. С ними всегда страшно. И замуж страшно выдавать… Вдруг муж окажется скрытым семейным маньяком или садюгой-самодуром – разве же это редкость в наши дни? А уж если алкоголик… Рожать? При родах и умереть можно. Да и рано, как считают многие родители; и вы непременно так же скажете в свое время: пусть доченька погуляет, пока молодая… Откосим? Да и девочки косят. Не хотят они нынче ни замуж, ни детей заводить! Так что не зарекайтесь… молодой человек.
Чуть не убила – давно я себя не чувствовал таким юным «пестолом».
А, ладно… Вопросы порешали, напряжение сняли.
Я подошел к любимому окну с витражами, не открывая его, посмотрел на вверенное мне хозяйство. Жизнь кипит. Вопреки устоявшемуся мнению о том, что альтернативная история лежит в категориях сослагательных и почти всегда фантастических, вероятность резких и непредсказуемых изменений привычного нашего бытия – отныне рядом с нами. Они вполне реальны, я это точно знаю. Ждите.
Мне же стоит только посмотреть в это окно.
Сегодня у меня разъездной день. По плану.
Буду посещать удаленные объекты, смотреть своими глазами, как там идут дела, что нового, какие есть проблемы и успехи. «День» – это условно, вполне могу и не уложиться, и тогда придется ночевать в каком-либо поселке. Как такое возможно, если меня мертво держит в замке ежедневная поставка «ровно в двенадцать»? Сейчас расскажу.
Но сначала сообщу, что захваченный накануне Бероевым «лидер-белорус», в качестве ложной приманки выпущенный пакистанцами при отходе, скончался вследствие тяжких огнестрельных ранений сегодня, в семь двадцать три утра, на больничной койке. Откуда такая точность? Да оттуда, что именно в этот момент у меня в операторской ништячно «тренькнуло» знакомым рингтоном. Все, монокластер иссяк, больше на планете живых белорусов, кроме как влившихся в наш анклав, нет.