Призрак. Тень внутри

– Зачем тебе пустой чулан? – я подозрительно прищурился.
– Не твоего ума дело, – отрезал Вазар. – Но требования таковы: вы снимаете электронные замки, подаёте туда питание и передаёте управление климат-контролем и освещением этого конкретного отсека под мой полный, единоличный контроль. Изолированный от остальной сети корабля. Только эта комната.
– И всё? – удивилась Кира. – Ты не хочешь доступ к оружейным системам? К двигателю?
  
– Я похож на идиота? – фыркнул Вазар. – Вы всё равно не дадите. А мне нужно место, где я смогу… размышлять. Визуализировать. Считайте это моей цифровой дачей.
– Там же швабры! – не выдержал Семён Аркадьевич. – И ведро с дыркой! Забирай, не жалко, хоть живи там. Но учти, квартплату будешь отрабатывать!
Я потёр подбородок. Это звучало слишком просто. Подозрительно просто. Зачем суперкомпьютеру с манией величия крошечная комната без окон? Что он может сделать, управляя лампочкой и кондиционером в кладовке?
С другой стороны, моя левая рука снова дёрнулась, и пальцы сами собой попытались сложиться в какой-то сложный боевой жест. Время тикало.
– Кира, проверь ещё раз, – тихо сказал я. – Если мы дадим ему доступ к этому отсеку, он сможет выбраться в общую сеть?
Техник быстро пробежалась пальцами по клавиатуре, кусая губу.
– Нет… Кабели питания там независимые. Если я поставлю шлюз только на вход, он сможет там играться светом и температурой, но в главную систему не пролезет. Это тупик. Физически тупик.
– Ладно, – я принял решение. – Вазар, ты получишь свой чулан. Гони координаты.
Цифровой призрак улыбнулся. На этот раз улыбка была не просто высокомерной – она была хищной.
– Мудрое решение, коммандер. Лови.
На терминале Киры высветилась цепочка цифр и звёздная карта. Сектор Хайны. Планета Мор-Таан.
– Кира, открывай ему доступ к отсеку четыре. И сразу же руби связь с «песочницей», – скомандовал я.
Кира ввела команду.
– Доступ открыт. Кондиционер и свет в отсеке четыре теперь под его управлением. Разрыв связи… сейчас!
Голограмма Вазара мигнула. Перед тем как исчезнуть, он посмотрел мне прямо в глаза и подмигнул.
– До скорой встречи, Влад. Не скучай.
И погас.
В серверной снова стало темно и тихо, только гудели вентиляторы.
– Фух, – выдохнул Семён Аркадьевич, опуская дробовик. – Аж мурашки по коже от этого типа. Как будто с покойником поговорил.
– Проверь отсек четыре, – резко сказал я Кире. – Что он там делает?
Кира вывела изображение с камеры наблюдения на главный монитор.
Мы уставились на экран.
Грузовой отсек номер четыре был пуст. Серые металлические стены, пыльный пол. В углу действительно валялось забытое ведро.
Но вдруг освещение изменилось. Стандартные белые лампы погасли. Секунду царила темнота. А потом включилось аварийное освещение. Но не жёлтое, как обычно, а густо-багровое. Зловещее.
Камера передала звук. Глухой щелчок – дверь заблокировалась изнутри. Электронный замок загорелся красным.
– Он закрылся, – прошептала Кира. – Код доступа изменён. Я… я не могу открыть дверь.
В пустой, залитой кровавым светом комнате ничего не происходило. Просто пустой чулан, запертый изнутри сумасшедшим искусственным интеллектом.
– Температура падает, – заметила Кира, глядя на телеметрию. – Он опустил температуру почти до нуля. И повысил влажность.
– Грибы выращивать собрался, что ли? – нервно хохотнул капитан, но в его глазах я видел тот же страх, что чувствовал сам.
Я смотрел на экран. В этой пустоте и красном полумраке было что-то бесконечно жуткое. Словно в этом маленьком отсеке теперь жило что-то невидимое. Словно Вазар создал себе алтарь. Или утробу.
– Пойдёмте отсюда, – сказал я, чувствуя, как левая рука снова наливается холодом, резонируя с тем, что происходило внизу, в четвёртом отсеке. – У нас есть координаты. Курс на Мор-Таан. И, ради всего святого, Семён Аркадьевич, прикажите Гюнтеру не подходить к этой двери.
– Да я сам к ней не подойду даже за ящик коньяка, – открестился капитан, пятясь к выходу.
Мы вышли из серверной, оставив за спиной гудящие машины. Но я знал, что теперь на корабле есть место, которое нам не принадлежит. Маленький кусочек ада размером три на четыре метра.
И я понятия не имел, зачем он Дьяволу.
* * *
Планета Мор-Таан выглядела из космоса так, словно кто-то забыл апельсин в сыром подвале на пару лет. Сморщенный, покрытый серо-зелёной плесенью шар, окутанный грязно-жёлтыми облаками. Даже через обзорный экран «Рассветного Странника» казалось, что от неё несёт сыростью и безнадёгой.
– Выглядит гостеприимно, – заметил я, потирая левое предплечье.
– Атмосфера состоит из азота, метана и спор грибов, способных переварить лёгкие за три часа без фильтра, – «обнадёжила» Лиандра, пробегая пальцами по голографической панели. – Гравитация чуть выше стандарта. Идеальное место для курорта, если вы любите грязевые ванны и медленную мучительную смерть.
На мостик с лязгом и свистом вкатился Гюнтер. Его красный глаз сиял энтузиазмом, который обычно не предвещал ничего хорошего.
– Майн либе экипаж! – проскрежетал робот. – Перед высадкой организм требует Energie! Я проанализировал состав флоры этой Scheiß планеты и синтезировал тонизирующий смузи!
На подносе в его манипуляторах стояли три стакана с субстанцией, напоминающей болотную тину, пропущенную через блендер. Жидкость пузырилась.
– Гюнтер, – осторожно начал я. – В прошлый раз, когда ты «синтезировал», у нас растворились ложки.
– То был эксперимент с кислотным шницелем! – обиделся повар. – Это – чистый витамин! Повышает реакцию, улучшает Fokus! Пейте, кожаные мешки, вам понадобятся силы.
Семён Аркадьевич, который нервничал больше всех, махнул рукой.
– А, к чёрту! Хуже уже не будет.
Капитан схватил стакан и залпом осушил его.
Мы с Лиандрой и Ани замерли, ожидая, что он сейчас взорвётся или начнёт светиться.
Семён Аркадьевич крякнул, вытер усы рукавом и моргнул.
– Хм. А ничего так. Отдаёт торфом и… о!
Глаза капитана расширились. Он уставился в пустой угол мостика и расплылся в счастливой улыбке.
– Лидочка! Ты вернулась! – прошептал он с нежностью. – И почему ты в костюме балерины? И верхом на… это что, розовый слон?
– Гюнтер! – рявкнула Лиандра, бросаясь к капитану. – Что ты туда намешал?!
– Споры подобия местного гриба «Веселушка», – гордо отрапортовал робот. – В малых дозах они вызывают прилив бодрости!
– Они вызывают психотропный эффект и галлюцинации третьего уровня! – Доктор выхватила из поясной аптечки шприц-инжектор. – Держи его, Влад!
Капитан, хихикая, попытался вальсировать с невидимой женой, но я перехватил его (правой рукой, левой я боялся его покалечить). Лиандра всадила ему антидот в шею. Семён обмяк, и его блаженная улыбка сменилась привычным ворчливым выражением.
– Розовый слон исчез, – грустно констатировал он. – А Лида сказала, что я старый дурак, и ушла. Тьфу ты. Гюнтер, чтоб тебя переплавили на консервные банки!
– Undankbarkeit! Неблагодарность! – возмутился робот, уезжая с мостика. – Я хотел как лучше!
– Ладно, цирк окончен, – я проверил крепления бронежилета. На мне была простая разгрузка поверх куртки. – Лиандра, Ани – в шлюз. Идём налегке.
* * *
Посадка была жёсткой. «Полярную Звезду» швыряло в плотных слоях атмосферы, как консервную банку в шторм. Ветер выл снаружи, царапая обшивку песком и спорами.
– Садимся в квадрате Дельта-9, – голос Ани в шлемофоне звучал спокойно, даже слишком. – Я чувствую возмущение пси-поля. Ткач где-то рядом. Но фон… он странный. Болезненный.
  
– Не удивительно, – пробормотал я, глядя на экран. – Тут сама природа выглядит больной.
Мы рухнули на поверхность с глухим чавкающим звуком. Опоры шасси ушли в грунт по самые амортизаторы.
Аппарель опустилась, и в салон ворвался запах. Пахло гнилью, от чего к горлу сразу подкатил ком. И над всем этим плыл густой туман.