Черный Беркут (СИ)
— Умаялись? — посмотрев на них через зеркало заднего вида, вполголоса спросила Ира.
— Не то слово: о том, что они прорвались, мы случайно узнали позавчера утром, во время ежедневной проверки на определителе магического ранга, сразу же собрались и рванули в обратный путь. По дороге били все рекорды скорости и вышли к Мрачному за четверть часа до прихода «Авантюриста». Темп передвижения представляешь?
— Представляю… — кивнула она, обходя грузовик, невесть с чего пилящий по левой полосе, по соседней. И продолжила через гарнитуру: — Вы вернулись очень вовремя: вчера утром Ляпишев доложил Цесаревичу, что я приехала в поселок без вас, и Воронецкий, падла, потребовал выяснить, на чьей заимке вы зависаете теперь, понять, нельзя ли наложить лапу на нее и… как-нибудь насадить тебя на крючок понадежнее…
Глава 16
18 июня 2513 по ЕГК.
…Лично для меня воскресенье началось в час дня с громкого голоса Дайны, ворвавшегося в сон. Возвращаться в реальность не хотелось от слова «вообще», но просьба просыпаться была озвучена насквозь деловым тоном, так что я приложил себя бодрячком, привычно огляделся прозрением, очень быстро сообразил, что нахожусь в Бухте, а не в Пятне, удивился, обнаружив Уфимцеву не в своем коттедже, а в нашем, и открыл глаза.
Ольга все еще дрыхла, так что напрашивавшийся вопрос задал взглядом, посмотрев в ближайшую камеру. И услышал ответ через гарнитуру:
— Звонил Ляпишев. Я ответила ему твоим о-о-очень сонным голосом, но не прокатило: он извинился за то, что разбудил, сообщил, что прилетел сюда, на побережье, по службе, и может заехать к нам, чтобы забрать добычу. Но на самом деле никаких дел в этой части страны у него нет — генерал собирается выполнить полученный приказ, то есть, выяснить, где вас носило, и далее по уже известному тебе списку полученных им задач. Кстати, Дмитрию Львовичу очень не хочется это делать, но он — служака до мозга костей и верен роду Воронецких. В общем, припрется к двум, то есть, всего через час, так что тебе не мешает помыться, одеться и настроиться на непростую беседу. Если что, то я уже перебрала ядра, которые ты притащил, отложила для него сорок две «тройки» и две из шести новых «двоек». Оставшиеся четыре и обе «единички» заныкала — спецотдел обойдется, ибо перестал радовать.
Я коротко кивнул в знак согласия, бесшумно выскользнул из-под одеяла и поплелся в туалет, ибо уже поджимало. По дороге спросил, на какую сумму набралось «добычи», и получил весьма приблизительный ответ:
— По рыночным ценам этот «набор» потянет миллионов на сорок пять. А каким будет нынешняя наценка за режим наибольшего благоприятствования, естественно, не представляю.
— Я просто хотел узнать порядок суммы… — буркнул я. И спросил, когда Света пришла в наш коттедж.
— Сразу после того, как вы добрались до спальни и потеряли сознание. К слову, с вероятностью в сто процентов это было совпадением: ребенок дошел до гостевого домика, постоял в фойе три секунды, умотал в свой коттедж и, не став подниматься на второй этаж, решительно отправился обратно.
Тут у меня, наконец, включилась голова и подсказала правильный ответ:
— Раскачалось прозрение. Причем настолько сильно, что достает из ее коттеджа до нашей спальни. Соответственно, ночевать там, чтобы ненароком не увидеть ничего личного, уже бессмысленно.
— Ну да, похоже… — согласилась Дайна и… озадачила: — Кстати, о Свете: в этом рейде у нее ни с того ни с сего появился интерес к своей внешности и проснулась чувственность. Причину объяснишь?
Объяснил. После того, как добрался до ванны и вломился в душевую кабинку:
— Ее ублюдочная мамаша создала и развила в ней дичайший комплекс неполноценности — уверенность в редком уродстве. А мы подобрали нужные аргументы, и мелкая поверила, что красива. Вот и радуется жизни.
— Игнат, ты не услышал слово «чувственность»! — воскликнул БИУС. И объяснил, что имел в виду: — Поверив в то, что красива, Уфимцева увидела в тебе мужчину. И первый раз за время моего наблюдения за ней дала волю фантазиям. Дальше объяснять?
— Нет… — глухо буркнул я, представил альтернативу и… снова вернулся в режим «Носорога»: — Главное, что комплекс исчез, и Света стала цельной. А пробуждение чувственности я как-нибудь переживу.
— Слова не мальчика, но мужа! — нисколько не ерничая, заявила личная помощница, и похвалила в другом ключе: — Этот ребенок — вторая Ольга. И выпусти ты второй неограненный алмаз из наших загребущих ручек — я бы, мягко выражаясь, тебя не поняла и расстроилась. О, проснулась, красотка! Заметила тебя… Сообразила, что ты в ванной, и вспыхнула… О-о-о, а ведь у нее скоро сорвет крышу!
Я пожал плечами и сосредоточился на намыливании головы. А через пару минут услышал в голосе БИУС-а веселье и «вернулся в реальность»:
— Игнат, ты не поверишь: ребенок только что позвонил отцу, обменялся с ним парой-тройкой дежурных фраз и завуалированно намекнул на то, что уже ушел к тебе, а Валерий Константинович… обрадовался!
Я объяснял суть происходящего все время, пока мылся. Потом высушил тушку, выбрался из кабинки, попросил Дайну соорудить десяток бутербродов, натянул шорты на голое тело и поплелся на кухню. Не успел опуститься в свое кресло, как БИУС ехидно сообщил, что я срочно понадобился Воронецкому-младшему, а подбежавший андроид вложил в руку вибрирующий телефон.
Пришлось тыкать в нужный сенсор и подносить трубку к уху.
— Добрый день, Игнат! — радостно протараторил Великий Князь чуть ли не раньше, чем установилась связь. — Мне сообщили, что вчера вы, наконец, вернулись из Пятна, и мы с Таней звоним, чтобы от всей души поблагодарить за подарки — если бы не один из них, мы бы не получили столько удовольствия!
— На обратном пути с заимки Вронских их атаковала стая волков. Ранги рядом с телефоном не обсуждались, но, судя по тому, что в схватку пришлось вмешаться Веретенниковой, там были не «десятки»! — прокомментировала эту речь Дайна. — И еще: одна из волчиц как-то прорвалась через вояк, дотянулась до Ростопчиной и сбила с ног, но продавить подаренное марево не успела.
Я уложил в голове эту информацию, сообразил, что раз Виктор говорит иносказаниями, значит, убедил телохранителей не докладывать о настоящих последствиях нападения вышестоящему начальству, чтобы им с Татьяной не запретили мотаться на ту заимку, и ответил на монолог в том же стиле:
— Приветики! Подарки, преподносимые от всего сердца, просто не могут не радовать! Искренне рад, что вы получили удовольствие, и надеюсь, что оно только усилило ваш интерес к любимому увлечению.
— Конечно, усилило. И еще как! — обрадованно заявил Воронецкий, пару-тройку минут создавал ощущение, что речь идет о каком-то развлекательном артефакте, а затем «съехал с темы» и гордо похвастался успехами: — Ты ведь в курсе, что мы с Таней тоже мотались в Пятно? Так вот, оба взяли по рангу и довольны до невозможности!
«Значит, он теперь „шестерка“, а она „семерка“. Неплохо…» — мысленно отметил я, поздравил ребят с этими успехами и спросил, не планируют ли они, часом, приезжать в Бухту.
В голосе Воронецкого появилась грусть:
— Мы бы с радостью. Но в следующую субботу у Тани день рождения, и…
В этот момент она отобрала у него телефон, официально пригласила нас четверых на торжество, сообщила, где оно будет проходить, и пригрозила страшной обидой даже за намек на попытку отказаться. Однако отказываться я не собирался, поэтому пообещал, что мы обязательно будем, и поблагодарил за приглашение. Потом Ростопчина полюбопытствовала, почему не слышно моих девчонок, и я «виновато» вздохнул:
— Я, как обычно, перестарался со сложностью и длительностью рейда, так что они все еще дрыхнут…