Черный Беркут (СИ)

Помогло. Вернее, помогало. Где-то до полудня. Потом Оля со Светой начали ошибаться, и я «скорректировал» темп снова. А в тринадцать двадцать, заметив, что мелкая вышла из перемещения чуть правее, чем требовалось, и чудом не впоролась в валун, дал по тормозам и заявил, что Бехтеев уже привык к опозданиям клиентов, так что как-нибудь переживет и наше.
— Не-не-не, не надо портить впечатление о команде… — побормотала «пустота» голосом Светы. — Я сейчас пописаю, отожмусь раз тридцать-сорок, проснусь и попрыгаю дальше. Далее, Игнат, увеличь, пожалуйста, темп так, чтобы мы успели помыться. А то моя одежда пропотела насквозь, а сменку мы, если ты не забыл, оставили на заимке. И последнее: зверски замученный вид сыграет нам на руку — долгий рейд дался чрезвычайно тяжело, и мы еле стоим на ногах.
— Увеличу. Так что дуй в кусты, отжимайся и все такое…
Взбадриваться отжиманиями пришлось еще трижды. Зато на берег озера мы вылетели в тринадцать сорок одну, скинули рюкзаки в нескольких метров от линии прибоя, сорвали с себя одежду, достали мыльные принадлежности, влетели в фантастически теплую воду и… не позволили себе расслабиться.
В смысле, быстренько помылись, наскоро простирнули белье и шмотье, выжали, надели, активировали жар и выбрались на берег, уже слыша перестук дизеля.
— Впритирку, но успели… — вымученно буркнула Уфимцева, на полном автомате выставила диск на траектории пикирования какой-то хищной птицы и расплескала тушку, и без того изуродованную экстремальным торможением о три препятствия, воздушным кулаком. Потом оценила сыгранность наших действий и через силу добавила: — А мы, определенно, ничего: «семерка», вон, даже квакнуть не успела.
— Так она ж была не лягушкой, а то ли мелким соколом-сапсаном, то ли крупной пустельгой… — ничуть не менее устало парировала моя благоверная.
— Черт, а я и не заметила… — «застрадала» мелкая, но без души. А потом перестала валять дурака и посмотрела на меня: — Игна-а-ат, на обратном пути медитировать будем?
— Неа: на нашем нынешнем ранге КПД таких медитаций тут, в «семерке», вызывает смех, а после того, как мы доплывем до «восьмерки», он вообще обнулится… — успокоил ее я. — Кстати, не будем и дежурить — не вижу смысла. В общем, как только перепрыгнем на борт катера и поздороваемся с его хозяином, можете смело вырубаться.
Вырубились. Рухнув на задний сплошной «диван», привалившись друг к другу и взявшись за руки. При этом выглядели настолько вымотанными, что у меня оборвалось сердце, а Геннадий Романович невольно перешел на шепот. Хотя движки его «Авантюриста» молотили будь здоров:
— Игнат Данилович, как я понимаю, рейд дался тяжелее некуда?
Я утвердительно кивнул и справедливости ради добавил, что даже столь долгие пребывания в Пятне идут на пользу.
— … тем, кто сосредоточен на личном развитии… — уточнил Воздушник, а затем спросил, что у нас с добычей.
— Добыли все, что вам требовалось, кроме каменной шрапнели третьего ранга… — ответил я, доплелся до своего рюкзака, докопался до термоса, достал заранее подготовленный сверток и отдал Геннадию Романовичу. А он заявил, что не удивлен, убрал сверток в выдвижной ящик, даже не развернув, секунд за тридцать определился с размерами причитавшейся нам суммы и выписал чек на пятьсот восемьдесят тысяч. Что, на мой взгляд, было многовато.
Но спорить я был не в состоянии, поэтому убрал чек в карман, извинился перед Бехтеевым за то, что не смогу продолжить разговор, кое-как дошел до дивана, упал рядом с супругой и отъехал в страну снов. Вернее, в сон. Один-единственный. В котором безостановочно несся по Пятну, шараша тонусами с окаменениями, оглядываясь прозрением, обновляя «баффы» и обходя все более-менее крупные энергетические структуры. В результате за восемь с небольшим часов такого «беспамятства» вымотался как бы не больше, чем за последние двое суток.
  
Зато на мне сработал бодрячок и вымел не только «послевкусие» от этого сна, но и усталость, пригибавшую к земле. Вот я на ноги и поднялся. После того, как огляделся в обычном и «необычном» режиме, оценил расстояние до пристани Стрежевого и заметил тоненькую фигурку Иришки.
Ольга со Светой тоже встали с дивана, но, как мне показалось, просто «отзеркалив» мое действие. Зато, увидев подругу, расплылись в счастливых улыбках, энергично помахали и метнулись к рундукам с рюкзаками.
Я тоже вытащил свой. И, закинув за плечи, поблагодарил Бехтеева за подбор, предупредил, что потревожу его снова уже недели через полторы-две, пожелал всего хорошего и спустился на транец. Там поскучал. Порядка сорока секунд. И, дав девчатам переместиться на пристань первыми, прыгнул следом, потерял дар речи от эмоциональности встречи напарниц с «подругой семьи» и… выполнил обещание, данное версии Дайне-из-расщелины — расцеловал Иришку от всей души. Потом погнал тараторящих дамочек к «Бурану», довел, в темпе закидал в багажное отделение все три рюкзака, сорвал и закинул туда же надоевшую куртку, обнаружил, что вся моя семейка уже загрузилась в машину, и переместился к правой передней двери.
Когда забрался на сидение, разулся и с непередаваемым наслаждением пошевелил пальцами ног. Потом стянул штаны, ибо салон успел прогреться до «уличных» тридцати четырех градусов тепла, опустил спинку и от избытка чувств чмокнул Куклу в щечку еще раз:
— Как ты тут без нас?
— У-у-у… — «притворно» возмутилась она: — Я же только что ответила на этот вопрос твоим верным напарницам подробнее некуда!
— А я любовался твоей неземной красотой! — парировал я, периферийным зрением заметил «что-то странное», посмотрел на заднее сидение и ничуть не удивился, увидев, что «верные напарницы» последовали моему примеру и уже расслабляются без верхней одежды.
— Ладно, выкрутился… — «нехотя» пошло навстречу вместилище БИУС-а, завела движок, тронула кроссовер с места и раскололась. Как обычно, двумя параллельными потоками: — Я страшно скучала и убивала время, занимаясь всем, чем можно и нельзя. Говоря иными словами, тренировалась на износ, просматривала сетевые странички производителей электроники в поисках чего-нибудь интересного, следила за судебным процессом над руководством «Рекорда» и его покровителями, отвечала на звонки и, конечно же, плавала в море. Благо, жара у нас несусветная, а вода — как парное молоко…
— Накупила гору электроники, сварганила очень интересные штуковины, следила за телодвижениями хозяев всех контролируемых телефонов, держала руку на пульсе разработок Веретенниковой и так далее… — добавила «вторым темпом», а затем вернулась к «первому»:
— В общем, Ду-Ре-Ла. От беспокойства за вас-любимых, от одиночества и… желания узнать, КАК ВЫ СХОДИЛИ В ПЯТНО, ГАДЫ!!!
— Мы тебя тоже любим! — улыбнулся я и начал колоться: — А сходили очень неплохо: усилили сердечно-сосудистые системы, из-за чего, по моим ощущениям, стали выносливее; разобрались в одной нигде не упоминаемой, но невероятно важной составляющей процесса развития Дара, назвали ее магической мощью, придумали фантастически эффективный способ раскачки и добились первых результатов: Оля со Светой прорвались в Рынды, даже не заметив перехода, с его «бонусом» в комплекте с результатами тренировок в новом ключе стали сильнее в два с лишним раза…
— Так, тормози: мне нужны подробности! — воскликнула она и наехала через гарнитуру: — Где мое обновление, ленивец?!!!
Я жестами показал, что обновления нет и не будет, после чего подробно рассказал о сути нашей идеи, ответил на кучу уточняющих вопросов и, в конце концов, услышал «обнадеживающий» вердикт:
— Определенно, вы небезнадежны. И это внушает оптимизм!
— Ох, кто-то у меня довредничается…
— Скажу честно: я так соскучилась, что с радостью соглашусь на любое наказание!
— Будешь второй… Сразу за моей попой… — подала голос засыпающая Света, привалилась к уже отключившейся Оле и тоже отъехала.