Черный Беркут (СИ)

— Понял. Развеселю сам… — пообещал я, сбегал в санузел, принял душ и, натянув плавки, поплелся в гостиную. Нарисовавшись на пороге, кинул взгляд на сладко спящих девиц и сдуру рявкнул во всю глотку: — Дамы, к горизонту плывем, или как?
— Да!!! — одновременно воскликнули они, отшвырнули в сторону плед и мигом оказались на ногах.
Я опешил, разогнал восприятие просветлением, чтобы успеть придумать как можно более «щадящий» вариант реакции на неожиданный сюрприз, но услышал в гарнитуре скороговорку БИУС-а, адаптированную под скорость моего восприятия, и понял каждое слово:
— Ситуация — лучше некуда! Смеши страдалицу!!!
Я послушался и ляпнул первое, что пришло в голову:
— Это вы так настраиваете меня на победу?
Оля проследила за моим взглядом, обнаружила, что вся их компания стоит передо мной только в трусиках, развернула плечи и уверенно кивнула:
— Конечно: чем больше положительных эмоций мы тебе дарим, тем ты счастливее…
— … по-настоящему счастливый мужчина способен свернуть горы… — весело подхватила Ира и выставила вперед фантастически красивую, но, увы, искусственную грудь куда энергичнее моей супруги. А Света, врубившаяся в суть «проблемы» самой последней, нахально отзеркалила действия подруг и радостно закончила их мысль:
— … значит, ты просто обязан обрести крылья и поставить очередной «вечный» рекорд… дабы порадовать своих женщин!
Если бы она попробовала опустить взгляд или, хотя бы, зарумянилась, я бы почувствовал себя не в своей тарелке и нашел убедительную причину либо уйти в другую часть этажа, либо отвернуться. А так поймал кураж, сделал вид, что любуюсь бюстами этой троицы, и ответил в предложенном стиле:
— Спасибо, я в восторге! Причем и от порыва ваших душ, и от сияющих глаз, и от воистину неземной красоты. Но позволять вам, моим женщинам, одаривать крыльями кого-либо еще однозначно не буду. Поэтому дуйте надевать купальники.
«Дунули». Рывками. А секунд через восемь-десять в гарнитуре раздался довольный смешок Дайны:
— Все, ребенок счастлив до умопомрачения, и ему плевать на Пашку с его подкатами с высоких орбит! О-о-о, а тут еще и Оля отожгла, заявив, что ТАК ты любуешься только теми, кого искренне любишь.
— Черт, а если Света влюбится в меня, как в мужчину⁈ — хмуро спросил я, выходя их гостиной и направляясь к лестнице.
— Ее нынешние чувства к любому из нас уже намного шире и намного сильнее обычной влюбленности. А желания в Свете пока нет — она тебя почти боготворит и готова на все, чтобы быть в команде… — вроде как успокоил БИУС, сделал небольшую паузу и… убил: — Но если полюбит, как мужчину, то с вероятностью процентов за девяносто пять — раз и навсегда. И вам с Олей придется это принять. Вернее, тебе. Ибо твоей жене эта девочка нравится.
— Издеваешься?
— Нет. Ты ведь оценил цельность характера Уфимцевой, верно?
— Да.
— А еще понимаешь, что она от нас не уйдет ни за что на свете, поэтому-то и вкладываешься в нее без дураков.
— Да, но…
— А еще позволяешь мелкой изображать твою женщину, привык к тому, что она всегда рядом, и уже не отдал Максакову…
— Он сам виноват.
— Замени его на любого другого парня, представь, что он к ней клеится, и оцени свою реакцию.
— Я к ней действительно привык. И хочу только добра…
— Я бы сказала, что прирос сердцем. И это правильнее некуда! Так, стоп! Договорим как-нибудь потом: мы уже бежим в твою сторону. Ну, и где твоя улыбка?
Улыбнулся. Как ни странно, ни разу не через силу. Ибо за миг до этого услышал счастливый вопль «ребенка» и почувствовал, насколько ему хорошо:
— Игнат, а давай устроим заплыв на буксировщиках, чтобы ни одна падла не увидела нас до тех пор, пока мы не вернемся обратно⁈
Девчата вылетели на верхнюю площадку буквально через мгновение и посмотрели на меня с таким безумным предвкушением во взглядах, что я не смог бы сказать «Нет», даже если будь у меня очень веские причины. Вот и кивнул, услышал слитное «Ура!!!» и первым метнулся в сушилку, в которой мы складировали все, чем пользовались на пляже.
  
— Учти, что Егор с Антоном уже слоняются по коттеджам, готовясь к утренней пробежке, так что нам стоит поторопиться… — предупредил БИУС, и я ускорился — похватал буксировщики, вынесся сначала из комнаты, а затем и из дому, в темпе допрыгал до кромки прибоя, прошел еще шага четыре и опустил «веселые игрушки» в воду. Через считанные мгновения возле меня возникла Оля и протянула мою ИДА-шку. А ласты вручила Света.
К тому времени, как я натянул на себя маску и, прикоснувшись к сенсору над правым виском, включил связь, до нас добежала и Кукла. А чуть менее, чем через минуту мы всей толпой закончили сборы, ушли под воду, врубили буксировщики и неспешно поплыли над дном к выходу из бухты, то есть, на юго-юго-запад.
Пока стелились над потрясающе красивыми песчаными барханчиками, мелкая, как обычно, молчала. А метров через сто пятьдесят, увидев первую «низину», заросшую разноцветными водорослями, рванулась вперед, зависла над самым центром этого «оазиса», огляделась, развернулась к нам и как-то уж очень грустно вздохнула:
— Опять ушли в сторону. Хотя, вроде бы, плыли по стрелкам компасов…
Подшучивать над ней дальше резко расхотелось, и я раскололся:
— Твоя любимая ракушка на половине второго, если смотреть от меня. Спрятана под оранжевым побегом.
— Игнату нравится смотреть, как ты зависаешь над этим местом, вот он ее и заныкал… — весело добавила Оля. — Кстати, мне тоже нравится: с тех пор, как «встал» первый этап прокачки метаморфизма, ты прилично округлилась и теперь смотришься намного аппетитнее, чем раньше.
Уфимцева, почти дотянувшаяся до нужного побега, повернула голову в нашу сторону и рассмешила:
— А я грешила на какой-то гормональный сбой и хотела при первой же возможности сдаться Ксении Станиславовне…
— Не надо никому сдаваться! — хохотнула Ира. — Я провожу медосмотры через день и со всей ответственностью заявляю, что ты совершенно здорова.
Тут я невольно оглядел фигурку Уфимцевой пристальнее, чем обычно, и пришел к выводу, что моя благоверная права: у тощенькой и голенастой девчонки появилась попа; так раздражавшая меня «дыра» между практически отсутствовавшими внутренними поверхностями бедер практически пропала; красиво «налились» икры, а грудь увеличилась почти на размер.
Пока я вспоминал, как эта самая грудь выглядела во время «подъема с сюрпризом» и удивлялся своей «слепоте», мелкая радостно воскликнула, что это меняет дело, пристально изучила ту часть своего тела, которую смогла, и… заявила, что ей срочно нужно красивое нижнее белье под нынешние объемы!
— А зачем, если с сегодняшнего дня ты объявила мораторий на ношение лифчиков? — «удивилась» Оля и, проплывая мимо, ущипнула ее за ягодицу. Но смутить счастливого «ребенка» такой ерундой было уже невозможно:
— Так эта неземная красота — только для вас троих! А весь остальной мир пусть любуется чем-нибудь еще. Кстати, об этом самом «остальном мире»: Игнат, а ты случайно в Сеть не заглядывал?
За мгновение до того, как был задан этот вопрос, я вспомнил прерванный разговор с Дайной и снова загрузился, но ответить ответил:
— Неа: как продрал глаза, так сразу к вам и рванул. А что?
— Интересно, что творится на форумах… — ответила она, ласково провела пальчиком по самым острым шипам «своей» ракушки, медленно всплыла чуть выше, чтобы не засыпать ее песком, снова развернулась на юг и дала самую малую тягу на движок буксировщика. А после того, как догнала нас, добавила: — Рекламщики «Москвы» так толково «раскачали» народ, и без того одуревший от истерии, вызванной феерическим сливом концерна «Рекорд», что я боюсь, как бы Стасик не ушел в туман вместе со своим «Сапсаном».