Спецхран (СИ)

— Ну, значит, просто зайдём ещё раз, сегодня вечером.
— Я боюсь, что скоро планшет совсем прекратит работать, как в семьдесят восьмом. Как будто помехи волной идут оттуда, из прошлого, и нас догоняют, накапливаются здесь. А линия жизни Вадика для них как бы ориентир.
— Если так, — сказал Алексей, — то нам, скорее всего, и тут придётся зависнуть на пару дней. Ну, пока раскопаем что-нибудь без планшета, обычным способом. Или плюнем и ещё раз попробуем смыться на электричке?
— Нет, Лёш, про Вадика надо выяснить. Это важно.
— Тогда надо жильё найти. К моей бабушке, как ты понимаешь, больше нельзя — там и мои родители, и я сам.
— Предлагаешь в гостиницу?
— Или хату снять где-нибудь посуточно.
— Сейчас на углу, кстати, когда шли, я видела объявления. Обклеена вся стена. Но я-то не знаю ваших реалий. Это надёжно?
— Может быть и кидалово, ты права. Так что не прячь планшет. Пока он ещё фурычит, проверим через него.
Вернувшись на улицу, они подошли к стене с объявлениями. Те были в основном рукописные, на тетрадных страницах в клеточку и в линейку. Сдавались внаём квартиры, продавались подержанные шкафы и ношеные пальто, автозапчасти и саженцы, цемент, картонные ящики и подшивка газеты «Социалистическая индустрия» за двадцать лет с пометкой «недорого». Интриговал листок с коротким словом: «Досуг». Все язычки с телефонными номерами с него уже оборвали.
Анна проверила несколько предложений насчёт квартир. Продвигалось со скрипом, гаджет сбоил, но приемлемый вариант всё-таки нашли. Сходили на почту, позвонили оттуда и договорились с хозяйкой.
Квартира оказалась побитой, унылой двушкой, но им большего и не требовалось. Наличествовал даже цветной «Горизонт», всё ещё исправный. Алексей, не торгуясь, заплатил за трое суток вперёд. Путешественники получили ключи, побродили по смежным комнатам. Сунулись в холодильник и, не обнаружив там ничего, отправились за едой.
Готовить было, конечно, лень, к тому же Анна призналась, что кулинария — вообще не её конёк. Поэтому набрали котлет-полуфабрикатов, сыра и колбасы подороже, купили банку растворимого кофе, коробку рафинада, а на базарчике по соседству — два килограмма спелой черешни.
— Вроде только недавно ели, — сказала Анна, когда они вернулись в квартиру, — а уже опять очень хочется. То ли эти прыжки во времени — чересчур энергозатратные, то ли просто от нервов. Растолстею скоро до неприличия.
— Ага, и в дверцу не влезешь между мирами.
— Типун тебе на язык.
Котлеты поджарились, распространяя манящий запах. А когда с ними было покончено, Анна и Алексей ещё долго просидели на кухне, смакуя черешню, сладкую и по-южному крупную. Перебирали события последних двух суток, пытались разглядеть среди них подсказки.
Но подсказка пришла только ближе к вечеру, когда Алексей включил репортаж из Франции, с чемпионата мира.
  
Глава 13
 
Поначалу ему казалось, что в телевизоре слишком блёклые краски из-за севшего кинескопа. Но вскоре на крупном плане он разглядел — цветопередача нормальная, просто на стадионе в Сент-Этьене льёт дождь, и мокрая пелена чуть смазывает картинку.
Голландцы начали бодро, и к середине первого тайма уже вели с разницей в два мяча. Причём останавливаться не собирались, продолжали атаковать — мяч то пролетал в сантиметрах от мексиканской штанги, то попадал в перекладину.
Но им снова не повезло.
Мексиканцы сократили разрыв после углового на семьдесят пятой минуте. А уже в добавленное время, буквально на последних секундах сравняли счёт. Их лохматый форвард Эрнандес (почему-то светловолосый) принял мяч в штрафной и протолкнул его мимо голландского вратаря.
Стадион взревел, Эрнадес побежал к углу поля, шлёпнулся на спину и проехался по скользкой траве. На него навалились товарищи по команде, запасные и даже, кажется, тренеры. Судья дал финальный свисток, а Алексей задумчиво потёр подбородок.
— Ну, что там, Лёш?
Анна вышла из смежной комнаты, села рядом с ним на диван.
— Визуально есть интересная параллель, — сказал он. — Стадион — немного поблёкший, как вчера наш вокзал. Это общий фон, на котором всё происходит. Но меня больше зацепило другое. Ассоциация смутная, но попробую… Вот смотри, матч идёт полтора часа. А если с перерывом считать и с добавленными минутами, то вообще почти два. Голландцы ведут, но всё это время копится напряжение. А потом оно прорывается, и буквально через секунду — атмосфера совершенно другая. Мексиканцы сравняли, всё перевёрнуто… Но футбол — это развлечение, фиг с ним. Меня даже миллиардер подколол недавно — ты, типа, новости только про футбол смотришь и про кино? А финансовый кризис как же? Окей, он прав, возьмём экономику…
 
— Поясни, а то я не вижу связи. Теряю мысль.
— Помнишь, я про перестройку рассказывал, про пустые прилавки? И вот представь — в девяносто первом, в самом конце, спускают советский флаг над Кремлём. Поднимают дореволюционный, российский. Раз — и страна сменилась. Народ даже с Новым годом некому поздравлять. Вместо Горбачёва выступает Задорнов, наш юморист. Народ поржал, пошёл квасить. А в начале января вдруг — хлобысь! Либерализация цен и, типа, свободный рынок. Только что в магазинах не было ничего, а теперь есть всё — но при этом цены не просто конские, а сюрреалистические почти. Гиперинфляция, все дела. Раньше — деньги есть, нет жратвы, теперь — всё строго наоборот…
Она внимательно слушала. Сделав паузу, он продолжил:
— Потом гиперинфляция кончилась. А курс доллара, насколько я понимаю, сейчас искусственно сдерживают, поэтому он стабильный. Ну, сегодня ты слышала в новостях. Но дерьмо копится за кадром, государство не может покрыть долги. Подробностей я не знаю, прости, только по верхам. И вот в августе объявят дефолт, а доллар отпустят. Опять же, раз — и картина уже другая вообще. Исторический перелом…
— Ты всё это как-то привязываешь к нашим нынешним поискам?
— Мне просто не верится, что это случайное совпадение. Сейчас в этом времени — канун кризиса. Отсюда Вадим проваливается в прошлое — и не куда-нибудь, а в канун вокзального саммита…
— Дефолт и саммит взаимосвязаны через Вадика?
— Так мне кажется.
— Но мы ведь как раз пытаемся выяснить, чем Вадик занимался. Как нам поможет твоя теория? В чисто прикладном смысле?
— Я вот подумал — не поискать ли нам его следы на вокзале? Причём как можно скорее, пока твой гаджет не сдох? Ты жаловалась, что след уже размывается, но, может, хоть отголоски?
— Да, попытаться надо.
Они вышли из дома. Солнце недавно село, закат дотлевал на западе, улица вязла в сумерках. Алексей, сойдя с тротуара, махнул рукой, и рядом затормозила ушатанная вазовская «пятёрка».
— За полтинник до вокзала подбросишь?
— Запрыгивайте.
Фонари на улицах ещё не зажглись, движение было скудное. Машину потряхивало на дорожных ухабах, но доехали быстро.
Привокзальную площадь густо облепили ларьки. Маршрутки притирались к бордюрам. Шастали пассажиры, слонялись бомжеватые личности. Высматривали кого-то двое ментов с автоматами.
«Попаданцы» заглянули в зал ожидания. Тот был забит народом, заставлен сумками. Тускло горели лампы. Алексей, встав с Анной в углу, постарался прикрыть её от любопытных глаз, и она заглянула в гаджет. Качнула головой с сожалением:
— Нет, здесь уже почти белый шум. Нельзя разобраться.
— Может, прямо на перроне посмотрим, где генсеки встречались?
— Давай попробуем.
Они вышли на ближайший перрон, где останавливались транзитные поезда. Сейчас там составов не было, хотя подтягивался народ с чемоданами. Алексею послышалось знакомое «трансформаторное» гудение, но очень тихое.
— Слышишь? — спросил он Анну.
— Да, но это скорее фон.
— А если вот так?
Он вытащил из сумки фотографию Вадика. Анна включила камеру на планшете, навела объектив на снимок. Гудение если и стало громче, то почти незаметно.
— Конкретики опять нет, — сказала она.