Mushoku Tensei: Крестьянин с копьем (СИ)

Краем глаза заметил, как костлявая рука дернулась, а череп склонился в мою сторону. Раздался тихий щелчок — челюсть открылась, пытаясь дотянуться до моей руки. В последний миг мои рефлексы сработали.
Я отпрянул, но нога поскользнулась на влажном камне, и я потерял равновесие.
Внезапно что-то крепко схватило меня за лодыжку.
— Ааа! Сука!..
Острые пальцы скелета впились в плоть, словно ржавые железные тиски. Я вскрикнул и упал, ударившись спиной о камень. Холодное давление на ноге усилилось, как будто эта неживая тварь не собиралась отпускать. Сердце бешено заколотилось, но паника не успела завладеть мной полностью. С трудом я выхватил кинжал из ножен, собираясь разрубить этот мерзкий захват, но замер, когда услышал знакомый свист.
  
Череп скелета в следующую секунду рухнул на землю с глухим стуком, а рука ослабла. Я резко втянул воздух и отполз назад, хватаясь за ногу. На коже остались глубокие, кровоточащие борозды, словно рука мертвеца не просто схватила меня, но пыталась оставить метку. Боль пульсировала, отдаваясь в каждый шаг.
Я поднял взгляд. Передо мной уже стояла наставница, её копьё едва видимо дымилось после мощного удара. Она выглядела полностью невозмутимой, как будто только что убила муху, а не спасла мне жизнь.
— Серьёзно, Богданчик? — произнесла она насмешливым тоном, её губы растянулись в ухмылке. — Ты даже против одного скелета не справился? Мне что, теперь тебя на руках носить?
Я тяжело дышал, всё ещё лежа на земле, но попытался выдавить что-то вроде оправдания:
— Он… Я не ожидал, что они могут снова двигаться…
— Ну, теперь ты знаешь, — перебила она. — А за спасение, кстати, полагается оплата. Ужин с тебя. Полностью. Сегодня и завтра.
— Что⁈ Я ведь мог сам справиться с ним! — возмутился я, всё ещё лёжа на полу.
— А мне… — она замахнулась ногой и с силой пнула черепушку скелета. Тот со свистом улетел в темноту коридора. — Плевать, ха! Услуга оказана — платить обязана, как говорится. И это я ещё скидку тебе сделала, как своему бестолковому, но любимому ученику. А теперь поднимайся, мы не закончили и у тебя ещё куча работы…
 Глава 14 
 Ночь на корабле (II/II) 
* * *
Резкий шум.
Я дёрнулся, распахивая глаза.
И сразу же — глухая, свинцовая боль в черепе. Казалось, будто кто-то высыпал в голову пригоршню мелких камней и теперь яростно их трясёт. Камешки сталкивались друг с другом, дробились, отскакивали от стенок черепа, впиваясь осколками в виски, разрывая сознание на лоскуты. Боль пульсировала, тянулась к глазам, отдавалась в челюсти, скулы свело, будто кто-то сжал их тисками.
— Тц!
Я прикусил язык, рефлекторно сжал пальцы в кулаки, заставляя себя не застонать.
Перед глазами всё ещё плыло, мир дрожал, растворялся в мутной ряби.
И первые секунды я видел вовсе не потолок каюты. Передо мной до сих пор простирались древние руины, серый камень, пробитый корнями, сырой, влажный от скопившегося конденсата. С потолка тянулись свисающие нити плесени, с которых редкими каплями стекала мутная влага. В тусклом свете мерцали голубые светящиеся грибы, медленно пульсируя в полумраке. Воздух был пропитан запахом сырости, гниющей плоти и старой, въевшейся в камень крови.
Я опустил взгляд на свои руки.
Кожа была испачкана в пепле и костяной крошке, пальцы дрожали, под ногтями — засохшие чёрные полосы. Где-то впереди раздавался звон металла, и хохот… звонкий, весёлый, полный безрассудной радости.
Наставница.
Я видел, как её зелёные волосы мелькают среди хаоса, как она орудует копьём с нечеловеческой скоростью, оставляя за собой груды разрубленных скелетов. Глухой треск костей, хруст раздробленных черепов, всполохи отражённого в металле света.
А я… я собирал трофеи.
Металлический привкус во рту… Запах смерти…
Но, прежде чем я успел осознать, что вспоминаю, мир снова качнулся.
Я моргнул — и подземелье исчезло.
Передо мной был низкий потолок каюты.
Грудь тяжело поднималась, сердце бухало в ушах, заглушая окружающие звуки. Я прикусил губу, глядя в потолок, но ощущение тревоги не проходило. Что-то было не так.
Я прислушался.
Тишина.
Ни шума моря, ни рёва волн, ни скрипа мачт, ни посвистывающего в снастях ветра.
Вместо этого… какие-то шаги. Приглушённые, осторожные, будто кто-то крался по настилу. Голоса. Глухие удары, будто кто-то толкал что-то тяжёлое, деревянное.
Я нахмурился.
Меня шатнуло. Мир снова качнулся, мутная пелена закрыла зрение, я чертыхнулся, вцепляясь в край койки. Голова гудела, боль отзывалась в висках, как удары молота, а перед глазами вспыхивали остатки сна.
И тут я заметил их.
Гислен. Элинализ.
Они спали.
Но слишком… глубоко.
Я с трудом поднялся, ощущая, как мышцы наливаются тяжестью, и шагнул к ним. Опустился рядом с койкой Гислен, осторожно коснулся её плеча.
— Гислен…
Тело едва заметно дёрнулось, но она не открыла глаз.
Я сжал её руку, чуть встряхнул.
— Гислен, проснись. Гислен!
Ноль реакции. Даже за хвост дёрнул, но ничего.
Тяжёлый, глухой комок сдавил горло.
Я сжал губы, нахмурился ещё сильнее и развернулся к Элинализ.
Она лежала почти неподвижно, только тихо морщилась во сне. Дыхание ровное, но слишком медленное. Я дотронулся до её щеки.
Холодная.
— Элинализ, — я тряхнул её сильнее. — Просыпайся! Просыпайся, эльфийская потаскуха! Мужики пришли! Ну! Давай же!
Она поморщилась, тихо простонала, как от боли, но глаза так и не открыла.
— Чёрт…
Я отстранился, стиснув зубы.
Пульс — ровный. Дыхание — размеренное.
Но что-то явно было не так. Определённо что-то было не так.
Я сжал голову ладонями, пытаясь унять гул в черепе. Камни в голове продолжали прыгать, отскакивая от стенок, боль нарастала, дробилась, вонзалась в виски.
Дерьмо.
Время размышлять не было.
Я резко натянул сапоги, затянул ремни на поясе, проверяя крепления. Складное копьё. На месте. Деревянная рукоять холодила ладонь, знакомо тяжела.
Последний взгляд на девушек.
Не, будить бесполезно. Но оставаться здесь — ещё хуже.
Я глубоко вдохнул, стиснул зубы и, толкнув дверь, шагнул наружу. Вышел, шатаясь, справляясь с болью, что пульсировала в висках, и подступающим головокружением. Каждый шаг давался тяжело, но я всё же добрался до двери, ведущей на палубу. Осторожно, чтобы не скрипнула, приоткрыл её и тут же наткнулся взглядом на густой, плотный туман, окутавший корабль со всех сторон. Он клубился, словно живой, лениво перекатываясь по палубе и скрывая даже ближайшие детали судна.
Торопиться выходить наружу я не стал.
Капитанский мостик находился прямо над головой — каких-то десять метров, но ссыкотно. Голова трещала, тело ещё не до конца слушалось, а в тумане могло скрываться что угодно. Я слышал о морских чудищах, о тварях, обитающих в глубинах… Что мне делать, если там притаился какой-нибудь гигантский морской монстр? Попробовать заткнуть его копьём в глаз? Бред. Но сидеть сложа руки — ещё хуже. Если что-то случилось, я обязан узнать.
Резкий грохот заставил меня вздрогнуть.
Центральный люк на палубе с лязгом распахнулся, и оттуда вышли фигуры в длинных тёмных балахонах с капюшонами. Высокие, крепкие мужики, каждый под два метра ростом. Их лица скрывала тень, но по уверенным движениям было ясно — они здесь не впервые. Они не говорили ни слова, только обменивались кивками и указывали руками в сторону.
  
И только тогда я заметил мачты другого корабля. С правого борта, едва различимые в тумане, торчали деревянные конструкции судна, значительно меньше нашего. И этим людям не нужно было слов — они молча перетаскивали тяжёлые сундуки и мешки с нашего корабля туда, на чужое судно.