На изломе десятилетия (СИ)
Знак премии ленинского комсомола
Стыдно ли мне, что наградили меня за чужую книгу? Да вот ничуть, тем более, что взял я фактически только голый сюжет и немного канву. Все остальное написано именно мной и книга совершенно не похожа на исходный источник. И, в конце концов, наши ученые без всяких проблем принимают награды за копирование западных образцов техники, иной раз один в один до последнего винтика передирают, и ничего, не рефлексируют. А я с чего должен?
После награждения в соседнем зале банкет устроили. Я из интереса тоже пошел, пить не стал, но на столах обнаружились и безалкогольные напитки, так что подцепил бокал с морсом и отошел в сторонку, поглядывая на других награжденных, общающихся небольшими группами.
О, вот и генсек, подошел к одному, ко второму, произнося по несколько слов. Я уже собирался незаметно домой слинять, как меченый устремился ко мне.
— Очень рад, что у нас есть такая молодежь, — в своей неповторимой манере начал он разглагольствовать, — Рональд очень вас хвалил, не каждый решится рисковать своей жизнью, чтобы спасти незнакомого ему человека.
— Большое спасибо, Михаил Сергеевич, — стараясь, чтобы голос звучал ровно и вежливо, ответил я, Для меня большая честь получить высокие советские награды. Рад, что Родина высоко оценила мои действия. А еще не ожидал, что моя книга окажется популярной не только в социалистических, но и в капиталистических странах.
— Очень важно, чтобы советская литература служила делу мира и прогресса, сближала людей разных стран. Ваши работы вдохновляют молодежь на новые свершения. Желаю вам новых творческих успехов! — кивнул головой Горбачев, впрочем, я даже не уверен, что он понял про какую книгу идет речь, работа у него такая — любой разговор поддержать может, еще бы, столько десятилетий тренировался разговоры разговаривать.
— Еще раз хочу поблагодарить вас, Михаил Сергеевич. Обещаю трудиться еще усерднее на благо нашей страны.
Блин, не самый приятный для меня собеседник, но пришлось делать морду кирпичом и улыбаться, поступая как настоящий мадагаскарский пингвин. «Улыбаемся и машем» — совет на все времена. Ну, а что мне еще делать? В рожу ему дать или еще какой перфоманс в стиле Новодворской устроить? Так мне слава диссидента не нужна, я в сумасшедший дом попасть не хочу.
С другой стороны знакомство с Горбачевым здесь и сейчас вполне может пригодиться, тем более, что, судя по вспышке, снимок нашего рукопожатия уже запечатлен.
К счастью Горбатый сказал еще несколько слов и оставил меня под перекрестьем взглядов. Ну, да, я же не академик и не генерал, а мне руку сам Генеральный секретарь ЦК КПСС жмет. Спрашивается, что за тип с горы такой, причем никому не известный? А, нет, есть тут и те, кому я известен.
— Александр, кажется? — послышалось рядом.
— Вы не ошиблись, Алексей Архипович, — улыбнулся я Леонову.
— Не думал, что здесь тебя встречу.
— Да я и сам не ожидал себя тут увидеть, — хмыкнул я, — Но вот поди ты.
— А что это у тебя за награда? — поинтересовался космонавт.
— Американская, за спасение на водах. Так получилось, что случайно вытащил из тонущего катера губернатора Аляски. Теперь вот за «Марсианина» и за это спасение меня награда нашла. Дали «Дружбу народов» за публикации во всех странах СЭВ без исключения. Даже в Монголии и Вьетнаме перевели, представляете?
— Да где же ты у нас губернатора с Аляски нашел?
— Почему у нас? Я как в Америке был был последние четыре месяца, на той неделе вернулся, — я руками развел, мол, такие вот дела, сам в шоке.
— А там-то ты как оказался?
— Увы, Алексей Архипович, но не рекомендовано озвучивать. Но, возможно, вы и сами знаете, я там в августе оказался.
— А что у нас в августе? — начал Леонов и замолчал, ага, по глазам вижу — дошло, слышал он про угон самолета.
Перекинулись еще несколькими словами, и я остался один. Вроде никого больше знакомого не вижу, так что покину я, наверное, банкет. Поискал глазами фотографа, подошел к нему, поинтересовался, можно ли получить фотографию с Горбачевым. Оказалось, что без проблем, более того — с Леоновым меня тоже запечатлели. Фотограф мне листик дал с номером, попросил завтра позвонить после обеда.
Тут на меня еще молодой, хоть и постарше меня, журналист из «Комсомольской правды» напал. Выяснив, что я автор «Марсианина», он пожелал взять интервью. Непривычно прямо, пока что я их брал, а тут моим мнением интересуются.
— Александр Глебович, можно пару слов для газеты «Комсомольская Правда»? Что вы чувствуете после получения правительственной награды и премии Ленинского комсомола?
— Для меня это огромная честь, — стандартно ответил я. — Хочу выразить благодарность партии и правительству, а также ЦК комсомола за высокую оценку моего творчества. Буду и дальше стараться создавать произведения, которые будут вдохновлять читателей на работу на благо Советской Родины.
Журналист кивнул, записывая мои слова и побежал к другому награжденному, уже к нему приставать начал. Бросил меня одинокого, а еще коллега называется. Впрочем, и хорошо, пора мне покинуть этот праздник жизни, устал я что-то от официоза.
Обменял в гардеробе номерок на свою одежду, да направился в «Россию». Ну, вот, все официальные мероприятия подведены. Теперь мне еще придется хотя бы пару дней побегать по редакциям, а потом можно будет брать билет в Магадан. Ах, да, завтра нужно отдать мою записку по спасательным службам. Еще нужно подарков набрать — это обязанность любого советского человека, оказавшегося в столице нашей Родины.
А вообще я доволен. Подозреваю, что своей американской командировкой я много недоброжелателей нажил. Но одно дело о второкурсника зубы точить и совсем другое пытаться загнобить орденоносца, лично знакомого с руководителем нашей страны и другими известными людьми. Да и по линии комсомола подкопаться будет сложно — все же премия ленинского комсомола — одна из высших наград советского Союза молодежи. Вообще высшей комсомольской наградой считается Почетный знак ВЛКСМ, но и знак премии комсомола — это тоже значимое поощрение.
Почетный знак ВЛКСМ
Вон, как золотом горит. На самом деле знак из томпака сделан, это самая обычная латунь, хотя и позолоченная. Только лавровая ветвь из серебра. Вот орден Дружбы Народов тот полностью серебряный.
Завтра обязательно фотографии заберу — они тоже не хуже ордена по нынешним временам. И с артистами у меня пленка отщелкана, ну, тут я сам снимков наделаю.
Подумал, может, устроить небольшой банкет по поводу награждения или это будет слишком нескромно? А если делать, то где? Ладно, время терпит, обзвоню знакомых артистов, если согласятся посидеть, то закажу столик где-нибудь. Вообще это дело такое — в Москве в хорошем месте знакомства нужно иметь, чтобы в вечернее время найти место. Ай, ладно, там видно будет.
На этот раз для разнообразия сосед оказался дома, кому-то звонил по телефону. Я уже куртку снял, когда он обернулся.
— Вах, нэ знал, что у тебя награды ест!
— Да и не было, только что из Кремля, Горбачев вручал.
— Нэужели сам?
— Сам, сам, даже фото сделали, завтра отдадут, — изобразил я улыбку.
— Вах, это дело надо отметить.
— Даже не знаю, думал вот кого-нибудь из знакомых артистов пригласить, но куда?
— Эта, «Арарат» хочешь? Говоры сколько человек, я столик троюродному брату закажу, он у меня там поваром работает, да. Бозбаш, долму, кебаб закажу. Ты любишь долма?
— Люблю, — в отличие от героя «Мимино» я ответил согласием, — С чесночным соусом очень вкусно.
— О, — обрадовался Ашот, — Ты панимаеш! Говоры, все будет, бесплатно будет.
