Раскол или единство (СИ)

— О, поспорим? — он тоже усмехнулся, но как-то жестко. — Я люблю вырывать клыки у таких зверушек. Уверен, я смогу заставить тебя… умолять сделать тебя своей рабыней.
Несмотря на то, что говорил он серьезные и страшные вещи, да ещё и таким угрожающим тоном, мне вдруг стало смешно. Ну правда же, глупости!
Только вот, наблюдая за моим смехом, он зло улыбнулся, показывая зубы. И коротко кому-то приказал:
  
— Сюда введите.
Двое мужчин огромного роста ввалились в комнату. На миг я понадеялась, что они расшибут головы о дверной проем, но нет, пригнулись… Эх…
А потом я увидела, кого, удерживая за шею и плечи, они втащили внутрь и поставили на колени, и мое сердце перестало биться.
Они притащили Торрелина.
Он был весь в крови, тяжело дышал и прожигал взглядом этого «Повелителя». Тот, увидев Торра, удовлетворенно хмыкнул и снова повернулся ко мне.
— Поймать этого мальчишку ничего не стоило, — ехидно заметил он. — Так и лез на рожон, стоило услышать, что я собираюсь с тобой сделать. Какая любовь… или глупость. Да, глупость вероятнее.
Он подошел к Торру, глядя на моего Императора с превосходством. И как бы Торрелин ни боролся, у него не получалось освободиться.
А ведь он ещё и ранен недавно был…
— Мне ничего не стоит убить тебя, — протянул наш враг. — Одно лишь слово — и твоя жизнь оборвется. Но ты так рвался её защитить… Давай проверим, насколько любит тебя твоя девочка?
Я едва слышала этот размеренный голос. Смотрела только на Торра, спрашивала взглядом: что нам делать? Но в его глазах видела только ярость… и страх.
— Не лезь к ней, — прохрипел он через силу.
— Оу, или что? То-то же. Эй, ты, — он лениво щелкнул пальцами в сторону одного из своих помощников. — Достань кинжал и прижми к горлу мальчишки.
Наблюдая за тем, как быстро исполняется этот приказ, я вся заледенела. И вот теперь поняла, что мужчина имел в виду.
Ради жизни Торрелина я действительно пойду на что угодно…
А между тем он снова подошел ко мне, снова оглядел меня, чуть склонив голову. Я и не заметила, когда в его руках появился ошейник. Размером… как раз на меня, пожалуй.
— Да, миленькая… С тобой будет весело, — он снова улыбнулся. Улыбка больше походила на оскал.
— Не лезь к ней! — повторил Торр, но слишком явно звучало в его голосе отчаяние.
Мы столкнулись взглядами. Я не знала, что он сам видит в моем, а я видела… боль. Страх. Или даже ужас. Вину. Гнев. И что-то, чего я не сумела понять.
— Такая трепетная у вас история любви, — мужчина зевнул, противореча сам себе.
И вдруг резко стал совсем другим: жестким, опасным хищником. Таким, от которого хотелось спрятаться, чтобы никогда не попадать под прицел этих непроницаемых серых глаз.
— Только вот в чем беда: в обозримом космическом пространстве вы последние свободные планеты. Остальные уже принадлежат мне. А это значит, что скоро мне станет очень скучно… Пожалуй, я развлекусь напоследок!
Он резко повернулся к Торру, и железный ошейник в его руках тихо звякнул.
— Я дам вашей… Астрокварте… три месяца. Пока буду развлекаться с новой игрушкой. А через три месяца поборемся в полную силу.
Игрушка? Что за игрушка? Это же не то, о чем я подумала?..
Он повернулся обратно.
— Именно ты, девочка, будешь моей игрушкой. — И снова эта жуткая хищная усмешка. — Ты явно с характером… Я люблю ломать таких. Обращать вашу гордость в пыль и превращать разум в пустоту. Нет ничего приятнее, чем покорная игрушка в теле той, что когда-то огрызалась на каждое слово…
Ледяные пальцы, словно дыхание смерти, коснулись моего подбородка, заставляя запрокинуть голову.
Я бы хотела отшатнуться. Крикнуть. Ударить. Но там, в нескольких шагах от меня, стоял на коленях Торрелин, неспособный пошевелиться, и к его горлу угрожающе прижато лезвие…
И, внутренне умирая от ужаса и животного отвращения, я позволила запрокинуть мою голову, а потом и покрутить её влево-вправо.
— Да, милая игрушка, — удовлетворенно заключил мужчина. — Что ж, выбирай, девочка: или ты становишься моей рабыней, и я развлекаюсь с тобой как захочу три месяца, пока ваша Астрокварта пытается собраться с силами, или… я здесь и сейчас убиваю твоего Императора, захватываю Громарис, а затем и все прочие планеты… А затем всё равно ты станешь моей рабыней.
Я всё-таки отшатнулась. Тугой узел стянул внутренности, жег кровь…
Столкнулась взглядом с глазами Торрелина… и наконец поняла, что за чувство пылает так.
Обреченность.
Но разве мы можем просто сдаться? Три месяца — это достаточный срок…
К горлу подкатила тошнота.
— Ты… клянешься? — спросила я, с силой выталкивая из себя слова.
В ответ мужчина только рассмеялся.
— Я хочу поиграть. Какой смысл играть, нарушая правила?
Будем считать, что это было обещание…
Снова взгляд — глаза в глаза. Кажется, последний.
Прости, Торрелин. Я не сберегла твое сердце…
Но сберегу хотя бы твою жизнь. И дам шанс всем вам.
— Хорошо, — прохрипела я. — Я б… буду…
— Моей рабыней? — вкрадчиво помог мерзавец.
Боль в глазах Торра стала такой острой, что практически резала сердце. Я закрыла глаза, но удерживать слезы уже не могла.
Прости, Торр…
— Да…
Снова жутковатый вкрадчивый смех.
— Умная девочка…
Шею обжег железный холод, сдавливая горло и едва давая дышать. Я приоткрыла глаза. От ошейника шла цепь, которую намотал на свой кулак… «Повелитель».
— Ещё кое-что…
Он сдернул мой связной браслет, а потом, забрав нож у одного из своих, резанул меня по запястьям. Шнуровка обоих браслетов Торра мигом оказалась разрезана, они упали мне под ноги.
Я снова всхлипнула.
— Тебе это больше не нужно. — Он хмыкнул. — Вернее, никому уже не нужно. Вряд ли мальчишка решит жениться в последние три месяца своей жизни, да?
— Отпусти её! — с глухим, бесполезным отчаянием крикнул Торрелин, но наш мучитель только рассмеялся.
— И не подумаю. Она сама захотела стать моей. Может, не так уж и любит тебя?
— Люблю, — возразила я, во все глаза глядя на Торра.
Я хотела его запомнить. Навсегда. Сколько бы это мое «всегда» не продлилось.
— Умолкни!
Цепь резко дернулась, причиняя боль, и слезы покатились по щекам заново.
Три месяца… Три месяца моего ада дадут всем шанс на спасение. Я должна терпеть.
В конце концов, я — Императрица Громариса. Это мой долг — любым способом подарить планете возможность остаться свободной.
Но почему же так больно оставлять его? Почему так мерзко чувствовать железо на шее?..
— Вырубите мальчишку. Но не калечить — нам с ним ещё… играть.
Я больше не увидела Торрелина.
Но успела на прощание крикнуть самое главное: «Люблю!».
Он тащил меня за цепь по коридорам, где я ходила, гордо вскинув голову. Теперь я спотыкалась. Замечала мертвые тела в лужах крови. На очередном повороте увидела и капитана Шайто — ему перерезали горло. Как же больно…
И как унизительно тащиться за светловолосым мерзавцем, как послушная овечка…
У самого выхода из дворца я заметила и Шионасса, он полулежал, привалившись к стене. На его животе и груди тоже расцветали алые цветы ран. И он увидел меня — испуганную, плачущую, на цепи захватчика… Ингис только сжал зубы, бессильно откинув голову на стену.
Пелена слез стала такой плотной, что я уже ничего не видела.
Как же жутко всё обернулось…
Но я должна выдержать. Императрица Громариса, сердце Торра… Алатиэль из Клана Стремительной воды.
Я — это я. И я должна верить в себя и в тех, кого люблю.
Но это потом.
А пока — пусть темнота обморока примет меня в свои объятия.
И я не хотела думать, как и где я приду в себя.