Раскол или единство (СИ)

Придется лезть в эти вулканы. Но с умом, проверяя на наличие ненужных сюрпризов… словом, не так, как поступил его отец.
Его самого попытались убить в тот же день, когда случился тот взрыв. Возможно, эти товарищи захотят повторить удачный ход, было бы очень грустно и обидно умереть по той же причине.
В какой-то степени Торрелину повезло. Как раз сейчас корабль Астрокварты был недалеко от Громариса, и уже в этот же день новый Император спустился на родную планету.
  
«А жизнь любит подшутить, — мрачно думал парень, наблюдая за тем, как каждый встречный ингис кланяется ему или отдает честь, и сдержанно кивая в ответ. — Я-то был уверен, что мое прибытие на Громарис будет ознаменовано скандалом из-за Алатиэли… А в итоге я здесь даже без неё. И воевать ни с кем не надо. Но почему-то та ситуация была более понятной…».
На него смотрел каждый. С ожиданием, напряжением, опасением… Несколько раз он заметил пренебрежение — эти лица он старательно запомнил.
Генералы предлагали ему занять покои отца, императорские, но Торру стало тошно от одной только мысли об этом. Поэтому он холодно заявил, что императорские покои будут там, где живет Император, и занял обычные свои комнаты, которые были отведены ему ещё с детства. В юные годы ингис вкрутил во входную дверь несколько хитрых замков. Здесь он чувствовал себя спокойнее всего.
У него было всего часа два или три. Он вызвал портного, которому нужно было немного ушить мундир отца Торрелина: он был немного уже в плечах, и было заметно, что мундир ему не по размеру. Но он, как Император, позволить себе выглядеть чучелом не мог. Нужно было ещё позаботиться о том, чтобы ему сшили новый мундир по его меркам… Но потом.
Пока молодой ингис уселся прямо на полу, быстро орудуя какими-то иглами, булавками и ещё чем-то, в чем Торр совершенно не разбирался, да и не хотел, Император навел порядок в комнате, убирая все лишнее подальше и освобождая место для будущих вещей — оно ему наверняка понадобится.
Пока оставалось немного времени, он припомнил всё, что ему нужно было сказать сегодняшним вечером. Забыть что-то важное на официальном объявлении — это было бы потрясающее фиаско.
Но Торрелин всё успел.
В нужный час он выглядел как прирожденный Император. Он был спокоен, собран и серьезен, взгляд темных глаз — тяжелый и внимательный. Золотые нити на плечах и груди с традиционными символами власти эффектно подчеркивали стать и силу.
На миг Торр пожалел, что рядом нет Алатиэли: ему было бы спокойнее рядом с ней… а ей мог бы понравиться его вид.
Но нет, пусть лучше она будет в безопасности.
Торрелин, шагая нарочито неспешно, но тяжело, вышел на площадь. Чужих острых, изучающих взглядов было слишком много, со всех сторон.
А ещё у парня нарастало ощущение опасности.
Пожалуй, ему следует быть осторожнее.
На площали боевой настрой значительно поугас, сменившись горечью. Ему не хотелось сполна осознавать это… но он потерял отца и брата.
Два высоких, мрачно-массивных гроба почти заставили его сбиться с шага.
«Переживать — потом!» — сурово напомнил себе ингис. Сейчас, когда каждый вокруг искал в нем малейшие признаки слабости, был абсолютно неподходящий момент!
Оба гроба были плотно укрытыми черно-алыми церемониальными покрывалами. Торрелин остановился ровно в метре от них.
Он начал речь не сразу. Несколько секунд губы не слушались…
Он прощался. Со своим прошлым, со своей семьей. Пусть странной, жесткой, не сильно-то полной любви… Но и отец, и брат были его частью.
Теперь их не было. А жизнь самого Торрелина навсегда изменилась.
«Прощайте».
Его голос не дрогнул, когда он начал традиционную речь. Его отец, возможно, в кои-то веки был бы им доволен…
Торрелин говорил, но вызубренные слова проходили мимо его сознания. Он так и чувствовал, как оказывается под чьим-то прицелом. Недоумевал только, почему никак не происходит выстрел…
Хотя нет. Замерев на миг, он ярко представил, какой итог был бы достаточно эффектным.
Ингис чудом не улыбнулся.
Его речь о прошлом Императоре — вполне традиционная — и его клятвы Империи как нового правителя — не менее устоявшиеся — заняли около получаса. Ему некуда было спешить.
Последние слова… Он рассчитал почти идеально.
С последним слогом он сделал шаг назад и немного в сторону. Не хватило всего нескольких сантиметров — пуля задела левое плечо по касательной. Или всё-таки зацепило артерию? Алые капли крови, а затем и тонкий ручеек на черном мундире оказались слишком заметными. Торрелин даже не вздрогнул, но про себя поморщился: он надеялся избежать ранения вовсе.
Ровно секунду за ним наблюдали. Ровно миг он, старательно удерживая бесстрастное выражение лица, глядел в сторону, откуда прилетела пуля.
Потом началось движение, кто-то рванул за незадачливым убийцей, кто-то предложил ему помощь, кто-то между собой сдержанно обсуждал неудавшееся покушение на него.
«Первое, — начал отсчёт новый Император. — Весьма тривиальное, кстати… Интересно, как скоро следующее?»
Но он тут же понял, что даже такая рана может добавить проблем. По-хорошему, именно ему нужно было быть одному из тех, кто перенесет гроб бывшего Императора. Но с раненой рукой это будет сложнее, а отказаться он по-прежнему не мог: его раса не терпела слабости.
Поэтому, когда все успокоились, а расстроенного ингиса, не попавшего в Торра, по его приказу увели, Император вместе с ещё несколькими помощниками без колебаний шагнул к гробу отца, искренне надеясь, что его рука это переживет.
Хорошо, что нести было недалеко…
Жители огненной планеты воспринимали пламя не как угрозу, а как что-то родное и естественное. Поэтому каждого ингиса, которого настигала смерть, было принято сжигать. В этом Император не был исключением.
Огонь был яростным, жадным, не оставляющим никаких шансов и следов. Несколько минут — и от отца Торра остались лишь воспоминания да пепел.
Так сгорело его прошлое.
* * *
Этот вечер принадлежал только самому Торрелину. Разбираться со списком своих проблем ему предстояло завтра и во всё последующие дни. Сегодня от этом можно было не думать.
Ингис и не думал. Впервые за день он расслабился, дал волю эмоциям, от души ободрал кулаки о стену и вволю поругался. Сейчас, немного уставший после эмоциональной вспышки, ингис зашивал рану от пули. Она задела его всё же глубже, чем он полагал, и хотя кровотечение почти остановилось, парень счёл, что естественного заживления может быть недостаточно. Уж лучше подстраховаться.
Заканчивая тонкую работу, он решил связаться с той, кого ему ведь день остро не хватало. Алатиэль с такой надеждой спрашивала, смогут ли они общаться… Не зря он забрал с собой зелёный браслет Академии Астрокварты. И она порадуется, и он расслабится, слушая её мягкий голос.
Браслет остался в основной комнате, а рану юноша зашивал в ванной. Ещё несколько минут — и будет ему счастье…
Он проверил, что ничего не испортил своим условно хирургическим вмешательством, остался доволен своей работой (рана ещё болела, конечно, но это было естественно) и наконец вышел в комнату.
Да так и замер, не понимая, где теперь искать подвох.
Торрелин хорошо помнил, что дверь за собой закрывал плотно, но почему-то не запер — был уже на грани того, чтобы поддаться эмоциям. А вот теперь она была слегка приоткрыта.
В его комнате кто-то был.
Очень медленно, выверяя каждый шаг и обшаривая каждый предмет, ингис обошел всю комнату, но ни ловушек, ни каких-то подслушивающих устройств не заметил.
Зачем тогда сюда заходили?
  
В некоторой задумчивости он взял в руки браслет. Может, разговор с Алатиэль пока отложить? Хотя бы до того момента, как он поймет, что тут произошло…
Браслет в его руках включился, и парень невольно глянул на экран.
Вот оно!
Красная точка в самом углу, слева и снизу. Он замечал такую же пару раз у других ингисов, и знал, что она значит.