Инженер. Система против монстров 8 (СИ)

И она видела меня. Я не собирался подниматься и прерывать ужин. Просто сидел и ел, словно в зал вошла официантка. Варягин подвёл её к нашему столу. Когда она остановилась напротив меня, я дожевал кусок, проглотил, запил и лишь потом посмотрел на неё. Кивнул в сторону пустого стула.
— Садись, — буднично сказал я. — Поешь сначала.
Это выбило её из колеи сильнее, чем удар под дых. Она ожидала чего угодно: угроз, обвинений, унижений. Но не этого. Не этого демонстративного, оскорбительного спокойствия. Она замерла, её лицо окаменело.
  
Варягин без лишних слов обошёл стол и сел на свободное место рядом с дочерью, всем своим видом показывая, что его миссия конвоира окончена. Взял вилку с ножом и продолжил прерванную трапезу. Рейн стояла. Все молчали. Она смотрела на меня, я смотрел на неё. Казалось, это будет длиться вечно.
— Садись, тётя, — вдруг звонко сказала Олеся. — Это очень вкусная курочка! Правда! Она хотела вас убить, а теперь мы её кушаем. Дядя Лёша говорит, что это справедливость.
Лицо Рейн дрогнуло. Она опустила взгляд на девочку в серебряной диадеме, на её невинное, серьёзное личико. Что-то в этом детском голосе, в этой абсурдной ситуации пробило её броню. Марина шумно выдохнула сквозь сжатые зубы, её плечи поникли. Резким, рваным движением она отодвинула стул и села.
Ужин продолжился. Звяканье вилок и ножей снова наполнило зал. Разговоры возобновились, но уже тише, приглушённее. Все косились на наш стол. Рейн сидела, уставившись в пустую тарелку. Она не притронулась к еде.
— Попробуй, — с ехидцей сказала Искра, демонстративно накладывая себе наггетсов. — Мясо просто божественное. Нежное, сочное, с лёгкой пряной ноткой. Говорят, адреналин, выброшенный в кровь перед смертью, делает мясо особенно пикантным.
Рейн даже не повернула головы. Однако она посмотрела на горы мяса. На тарелку с хлебом. Настоящим хлебом, а не сухарями.
— Мука, сухое молоко, яичный порошок, а дальше всё по обычному рецепту, — сообщила Искра, заметив взгляд красноволосой.
— Не отравлено, если что, — заметил Фокусник.
Рейн неуверенно взяла вилку.
— Приятного аппетита, — с издёвкой и торжеством бросила Искра.
Следующие минут десять наша «гостья» молчала. Просто ела. Да с таким остервенением, будто голодала месяц.
— Что ты собираешься делать? — резко спросила она, поднимая на меня глаза. В них снова плескалась та самая злость, смешанная с отчаянием.
Я отложил приборы, вытер губы салфеткой.
— Для начала, доесть ужин, — сказал я.
— Я не про это! — почти выкрикнула она. — Со мной! С моими людьми!
Откинулся на спинку и задумчиво побарабанил пальцами по скатёрке. Всем видом показывая, что есть масса вариантов и всё зависит от неё самой.
— Я не держу на тебя зла, — вдруг глухо произнёс Медведь. Он посмотрел на неё своими честными глазами. — Ты была… не в себе. С кем не бывает. За брата… я бы тоже, наверное, голову открутил. Главное, что все живы.
Хм, похоже, взыграло что-то вроде «берсеркской солидарности». Они с Борисом ведь совсем недавно напали на своих под действием наведённой магии. Но это не одно и то же. Она действовала по собственному усмотрению.
Искра картинно фыркнула.
— Ой, ну конечно! У нас же тут клуб всепрощения! Святой Михаил, покровитель психованных истеричек! Аплодисменты гуманизму! Но вообще-то, эта мадам разнесла полдвора, едва не отправила тебя к праотцам и заставила Лёху потратить драгоценный артефакт, чтобы просто с ней адекватно поговорить. Лёша, ты ведь не будешь слушать этот бред? Она опасна! Она нестабильна! Она…
— Искра, — коротко сказал я. Рыжая замолчала.
Я видел, как Рейн съёживается под прицелом десятков глаз. Публичность давила на неё сильнее карцера. Там она была наедине со своей яростью. Здесь она оказалась на виду, уязвимая, побеждённая.
— Отдай мне браслет, — потребовала она, пытаясь вернуть хоть крупицу контроля. — Это моя вещь. Мой накопитель. Без него я…
— Без него ты не такая крутая, — перебил я. — Браслет «Вена» остаётся у нас. Считай это компенсацией за ремонт стены, которую ты разнесла своей «Кровавой Косой», и за моральный ущерб Медведю.
— Это грабёж! — возмутилась она.
— Это контрибуция, — поправил я холодно. — И этого мало. Ты задолжала фракции слишком много, Марина. Слишком много, чтобы просто встать и уйти. Ты останешься. И будешь отрабатывать ущерб.
Она смотрела на меня с такой ненавистью, что если бы могла резать взглядом, я бы уже превратился в салат.
— И как ты собираешься меня удерживать? — прошипела она. — Или думаешь, я буду сидеть тут и улыбаться? Наденешь на меня ошейник, как на Диму? Сделаешь рабом?
Я смотрел на неё пару секунд, а потом протянул руку. В воздухе перед моей ладонью вспыхнуло голубое сияние, и в ней материализовался ещё один ошейник из тёмного композита. Точная копия того, что был на её брате.
Предмет: Дисциплинарный модуль «Верность-1»
Рейн инстинктивно шарахнулась назад, едва не упав со стула. В её глазах промелькнул неподдельный ужас, но она тут же взяла себя в руки. Лицо девушки снова стало маской из стали и ненависти.
Я неспешно покрутил ошейник в руке, давая ей рассмотреть его со всех сторон.
— Хорошая работа, правда? — задумчиво произнёс я. — Надёжная. Никакой магии, не считая подключения. Чистая инженерия. Взламывать бесполезно, снимать силой бесполезно. Один сигнал с моего интерфейса, или попытка покинуть периметр без разрешения, и бум! Головы нет. Очень модный аксессуар в этом сезоне.
Олеся тихо хихикнула, прикрыв рот ладошкой. Искра уже не скрываясь ржала, глядя на побелевшее лицо «гостьи».
— Маринка, бери, даже не думай! — вставила она. — Семейный комплект! По промокоду со скидкой!
— Жестковато, командир. Но стиль есть, — одобрил Фокусник. — Минимализм, брутализм, все дела. А поводок к нему прилагается?
Я проигнорировал их. Мой взгляд был прикован к Рейн.
— Удивительно, как вы с братом похожи, — покачал я головой. — Оба сначала делаете, а потом думаете. Та же импульсивность, та же уверенность, что вам всё дозволено, и тот же страх в глазах, когда прижимают к стенке. Яблоко от яблони…
— Не смей нас сравнивать! — выплюнула она.
Я перестал крутить ошейник и положил его на стол. Он глухо стукнулся о деревянную поверхность, застеленную скатертью, и остался лежать между мной и ею.
— Я не буду надевать его на тебя, Марина.
Сделал паузу, давая словам впитаться. Красноволосая замерла. Брови поползли вверх.
— Пока не буду, — уточнил я. — Мне не нужны рабы. Мне нужны союзники. Или, на худой конец, полезные работники. И ведь у меня есть гарантия твоей лояльности получше пластида.
Я наклонился вперёд, понизив голос:
— Жизнь Сокола теперь напрямую зависит от твоего поведения.
Её рот приоткрылся. И тут же захлопнулся.
— Если ты накосячишь, отвечать будет он, — продолжил я. — Каждый твой проступок будет отражаться на нём. Если ты устроишь диверсию или нападёшь на моих людей, я активирую детонатор на его шее. Чем больше от тебя пользы для моей фракции, Марина, тем больше шансов у твоего брата дожить до старости. И, возможно, когда-нибудь снять эту штуку.
Тишина стала звенящей. Рейн смотрела то на ошейник, то на меня. Её лицо исказилось.
— Ты… — она подавилась собственным вдохом. — Ты чудовище. Ты собираешься шантажировать меня жизнью брата?
— Я? — я удивлённо вскинул брови. — Нет. Ты сама вписалась за него. Ты устроила погром. Ты ранила моего человека. Ты доказала, что не способна контролировать себя. Ты неадекватна, Марина. А с неадекватными людьми можно разговаривать только так. Возможно, осознание последствий для твоего Димки заставит тебя хоть немного думать головой, прежде чем бросаться на людей.
  
Я спокойно взял чашку и сделал глоток горячего чая. Это был финальный аккорд. Аудиенция завершена.
Рейн сидела, тяжело дыша. Её грудь вздымалась от ярости. Она вскочила так резко, что стул позади неё с грохотом рухнул на пол.