Пепел и тьма 3 (СИ)

Я слушал его, и внутри всё закипало. Ярость — холодная, тяжелая, как могильная плита — поднималась в груди. Вот оно, истинное лицо Империи. Лицо, скрытое за золотыми масками и высокими стенами.
— Я искал ее больше десяти лет, Малёк. Ровно столько времени я переворачивал этот город вверх дном. Нашел. В том самом приюте. Ей было уже одиннадцать, и она уже была зверенышем. Дикая, злая, с заточкой в рукаве и взглядом загнанного волка. Копия меня, только глаза материны. И я… — голос Рика дрогнул. — Я струсил.
  
— Ты? Струсил?
— Да. Я посмотрел на неё и подумал: что я ей дам? Жизнь в бегах? Клеймо дочери убийцы и шлюхи (как ее называли бы в Роду)? Я испугался, что если заберу её, Род снова выйдет на след и добьет нас обоих. Я решил, что лучше ей быть никем, но живой. Я стал ее «ангелом-хранителем» из тени. Платил Гризли, чтобы её не трогали, чтобы не продали в бордели, чтобы кормили хорошо. Я думал, так будет лучше. Что она вырастет свободной, хоть и в этом дерьме. А потом появился ты… со своей некромантией. И все пошло прахом.
Рик поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза. В его взгляде больше не было льда. Там была бездна отчаяния.
— Ты — единственный, кто может вытащить ее, пацан. У тебя есть сила, которой боятся даже они. Мне плевать на Владыку, на Империю, на Пепел и на все Рода вместе взятые. Спаси ее. Она не должна платить за нашу ошибку. Она не должна стать куклой этого Лича.
Я посмотрел на Лору. Она медленно повернула голову к нам. В её мутном, почти черном взгляде на мгновение промелькнуло что-то человеческое. Узнавание? Или просто эхо боли Рика, которую она чувствовала через свою связь с тьмой?
Я, наконец, понял, почему Палач вписался за меня в самом начале. Почему рисковал жизнью. Не ради денег. И не ради спасения некроманта. Га хрен я ему сдался сам по себе. Он просто надеялся, что слуга Серой Госпожи сможет защитить то, что он сам защитить не сумел.
Я положил руку Рику на плечо. Жесткая, грубая кожа куртки была холодной.
— Я спасу ее, Рик. Не потому, что ты просишь.
— А почему?
— Потому что она — мой друг. Я в долгу перед ней. Она была рядом, когда все полетело к чёртовой матери. И еще… Это я виноват что Лора стала такой. Значит, мне исправлять.
Рик криво усмехнулся:
— Красиво говоришь, пацан. Почти как герой.
— Иди к черту. Вот и говори с тобой потом по душам.
Возможно, Палач сказал бы еще что-нибудь важное, но нас прервали. Тень спрыгнула с трубы. Настороженно повела носом, будто принюхивалась.
— Пора. — Коротко сказала она, — Культисты у нижнего прохода зашевелились. Они обнаружили твою кровь, некромант. Нам нужно прорываться сейчас, иначе нас замуруют здесь, как крыс в банке.
Рик мгновенно подобрался. Маска убийцы вернулась на место, скрыв боль отца.
— Подъём!— рявкнул он. — Идем убивать чудовищ.
Лора медленно поднялась. Её движения были дергаными, неестественными, словно телом управлял невидимый кукловод.
Мы подошли к массивной гермодвери в стене котельной. Рик приложил ладонь к замку, что-то прошептал, и механизм с натужным скрежетом провернулся. Не знал, что Палачи так умеют. Видимо, какие-то полезные для наемных убийц фокусы, чтоб открывать замки.
— За ней начинается зона Савана, — предупредила Тень. — Держитесь ближе ко мне.
Дверь распахнулась, в лицо ударил поток ледяного воздуха.
Пространство за проломом оказалось не просто темным коридором. Тьма здесь казалась материальной — холодной, липкой субстанцией, похожей на паутину. Это был «Саван» — защита личных покоев новых «хозяев» дворца, барьер, вытягивающий жизнь.
Первый ряд скелетов-культистов в истлевших бордовых рясах ждал нас метрах в двадцати. Они стояли неподвижно, как статуи, перегородив коридор. В руках — костяные жезлы, увенчанные черепами мелких животных.
Синхронно, с сухим, противным шорохом, они подняли оружие. Синие огни в их глазницах вспыхнули ярче.
— Назад! — выкрикнула Тень, прикрывая меня собой.
Воздух перед культистами задрожал, пошел рябью, и в нашу сторону рванулись серые, полупрозрачные ленты — «бич души». Если такая дрянь коснется живого, сердце просто забудет, как биться.
— Щиты не помогут! — крикнул Рик, уходя перекатом за колонну.
Я шагнул вперед. Чувствовал, как внутри меня поднимается холодная волна. Это была не ярость, не страх. Это было мертвое спокойствие. Сила, которую дала мне Серая Госпожа. Сила Забвения.
Я не стал строить сложные конструкции. У меня не было на это времени и сил. Просто… пожелал, чтобы всего этого не было.
— Тишина, — выдохнул я.
Черная, абсолютно матовая волна выплеснулась из моей раскрытой ладони. Она пожирала все, что ей не нравилось. Волна соприкасалась с серыми лентами заклинаний и те просто исчезали. Рассыпались в ничто. Это было не разрушение, а самое настоящее стирание. Отмена факта существования.
Культисты замерли. В их примитивном посмертном коде произошел сбой: команда отправлена, но эффекта нет.
— Теперь — мы! — Рик, использовав заминку врага, рванул из тени.
Несмотря на переломы, убийца двигался с пугающей скоростью. Кинжал Палача сверкнул в полумраке. Первый культист не успел даже опустить жезл — лезвие вошло точно между шейных позвонков. Череп отлетел в сторону, глухо стукнувшись о стену, а груда костей и тряпок мешком рухнула на пол.
Рыжая действовала еще эффективнее. Она превратилась в размытое дымное пятно, которое проносилось сквозь строй врагов. Ее когти кромсали сухую кость мертвецов с легкостью. Так обычный нож режет бумагу. Коридор наполнился сухим треском и грохотом падающих тел.
Но врагов было слишком много. Скелеты лезли из боковых ниш, выбирались из разломов в полу.
Один из неупокоенных, существо в дальнем ряду, одетое в более богатую рясу, поднял над головой свиток. Пергамент вспыхнул багровым пламенем, и стены коридора начали сдвигаться, меняя геометрию пространства.
Я сосредоточился на этом багровом мареве. Закрыл глаза. Внутренним зрением увидел нить, которая питала заклинание. Тонкая, пульсирующая вена некроэнергии, уходящая куда-то вверх, сквозь потолок, прямо к трону Владыки.
«Отрезать. Забыть».
Я представил ножницы. Огромные, холодные ножницы из пустоты.
Щелк.
— Уходи в ничто, — таков был мой приказ.
Багровое пламя внезапно погасло, превратившись в облачко серой сажи. Стены дрогнули и вернулись на место. Культист-скелет, лишившись подпитки от Владыки, просто рассыпался в прах. Не выдержал разрыва связи.
Расплата за такие фокусы пришла сразу. Меня, словно невидимой кувалдой, ударило отдачей. Я покачнулся, колени подогнулись. Из носа снова потекла теплая струйка крови.
— Пацан, держись! — Рик подхватил меня под локоть, одновременно отбиваясь от наседающих мертвецов. — Не смей отрубаться!
И тут вмешалась Лора.
Она вышла из-за моей спины. Медленно. Спокойно. В этот момент она была страшнее любого Лича.
Девочка двигалась вперёд, глядя перед собой стеклянными, пустыми глазами. Вокруг её пальцев плясали черные искры. Мертвые монахи, те, что еще мгновение назад тянули к нам костлявые руки, вдруг замерли.
Они чувствовали. Чувствовали в ней врага. Но в то же время — родство. Та же гниль, та же тьма, что питала их, теперь жила в ней.
Лора подняла руку. Тонкая кисть, аккуратная ладонь, перепачканная сажей. Медленно провела пальцем по воздуху слева направо, словно перечеркивая страницу.
— Прочь… — ее голос был чуть слышным шепотом, похожим на шорох сухих листьев. — Вы… мешаете.
Скелеты-монахи задрожали. Один за другим они начали опускаться на колени, склоняя черепа до самого бетонного пола. Армия нежити, созданная убивать, пала ниц перед тринадцатилетней девчонкой.
  
Рик смотрел на дочь с ужасом. В его глазах читался немой вопрос: «В кого ты превращаешься?».
Это была уже не Лора. Это был сосуд, переполненный силой, которая ей не принадлежит. Если мы не убьем Лича в ближайший час, эта сила сожжет её душу окончательно.