Фиктивный брак госпожи попаданки (СИ)

— Идемте, миледи, — холодно приказал он, и я послушалась с величайшей радостью.
Леди Дороти что-то лепетала нам вслед: я не хотела прислушиваться. Перед тем как сесть в экипаж, я придержала герцога за локоть, вынудив его остановиться. Его взгляд тут же опустился на мою руку, а затем поднялся к глазам — холодный, выжидающий.
— Вы знали, да? На мое, так называемое «положение», вам намекнули в ратуше? Потому вы сказали в спальне, что необходимо отложить часть сделки с… с наследником?
  
Герцог нахмурился.
— Да, — коротко сказал он.
Я стиснула зубы, не отводя взгляда.
— И что теперь?
— Ничего. Но я не позволю сплетням коснуться моего имени, моей жены или моего сына — их уже было предостаточно. Мы выждем столько, сколько потребуется, чтобы у всех отсохли языки, и даже слепой убедился, что вы… не понесли, — он брезгливо скривился, словно слово не пришлось ему по вкусу.
— Вы серьезно? — прошипела я. — Вам правда кажется, что это лучший способ справиться с ситуацией?
— Мне кажется, — резко перебил он, шагнув ближе, — что это единственный способ. А теперь, миледи, садитесь в экипаж. И довольно, мы больше не станем об этом говорить.
Станем, еще как!
Я не ответила ему вслух, но мой взгляд сказал ему о многом. Если он думал, что это конец разговора, он явно недооценил меня.
* * *
Пока мы добирались до владений герцога, раздражение и злость непостижимым образом улетучились. Я даже радовалась, что промолчала, когда мы стояли возле экипажа. Не пришлось теперь чувствовать себя несдержанной идиоткой.
Норфолк сопровождал нас верхом, и потому внутри мы сидели с Уильямом вдвоем. Он выглядел тише воды, ниже травы. Может, и правда одумался, а может, притворялся. Влезть ему в голову и понять, что у него за мысли, я, увы, не могла.
Мне бы со своими разобраться.
Почти каждый разговор с герцогом поднимал во мне целую бурю чувств, и порой они затмевали разум. Я могла себя контролировать, когда общалась с толстяком-опекуном. Или с Элоизой. Или с поверенным Россом, маркизом Хантли, предыдущим опекуном сэром Найджелом… Да с кем угодно! Я всегда держала себя в руках.
Но именно при Норфолке мое самообладание, которым я так гордилась, ни черта не годилось.
Я привыкла полагаться только на себя в этом мире. Уже практически целый год. И не ждала ни от кого помощи, даже от покойного сэра Найджела — хотя он был невероятно мил. Я научилась стоять за себя и быть сильной, потому что мне не на кого было больше опереться.
Я привыкла готовиться к нападению. Привыкла ни с кем не делить своих тягот и решений. Привыкла быть одна. И мне это казалось логичным. И единственно верным.
Ни разу за все время в этом мире я не задумалась насчет своего будущего. Насчет замужества. Словно отмела это в подсознании один раз и навсегда, и больше не возвращалась к этому вопросу.
А потом подслушала тот роковой разговор между опекуном и Хантли, и выбора не осталось. Ничего не осталось, и я бросилась к Норфолку, и теперь подсознание бунтовало, не желая мириться со сделанным…
И рядом с герцогом спокойствие и уверенность, которые я в себе выпестовала, начинали шататься. Может, все дело в том, что мы похожи? В своем нежелании доверять и готовности сделать все, чтобы сохранить контроль над ситуацией.
Только вот я оказалась сейчас в слабом, зависимом положении. И чувствовала, как теряю контроль, видела, как Норфолк даже не пытается притвориться и сделать вид, что он меня слушает, советуется, что ему интересно мое мнение. Он просто решает что-то у себя в голове, а потом озвучивает мне это безапелляционным тоном и ждет, очевидно, что я стану подчиняться.
А я не могу…
— Мы прибыли, — раздался глухой голос герцога снаружи, и, качнувшись, экипаж остановился.
Я чуть вздрогнула и повела плечами. Совсем утонула в мыслях, даже не заметила, как мы добрались.
Уильям открыл дверь и вышел первым, и когда я ступила на приставную лестницу, то руки мне подали сразу оба: и брат, и герцог. Под взглядом Норфолка Уильям смутился и отступил, и мои губы дрогнули в невольной улыбке.
Приняв ладонь герцога, я осмотрелась. Экипаж остановился у двухэтажного особняка, обнесенного невысокой оградой с простыми коваными узорами. Фасад дома выглядел сдержанно: никаких вычурных барельефов или величественных колонн.
На пороге нас ждал дворецкий — невысокий, подтянутый мужчина. Когда мы вошли внутрь, я ощутила приятную простоту: просторный вестибюль, пол из светлого дерева, минимум мебели — лишь нужное и ничего лишнего.
— Добро пожаловать, — произнес Норфолк, обернувшись ко мне и Уильяму.
За дворецким в ровную линию выстроилась вся прислуга в доме, и невольно я отметила ее малочисленность: два лакея, горничная и кухарка. Кажется, он обходился даже без камердинера. Свидетельство сдержанности герцога? Или доказательство его тяжелого финансового положения?
Я с трудом подавила неуместную усмешку. Забавно, что за год я привыкла к наличию в домах прислуги, хотя в первые месяцы считала это блажью, и теперь всерьез размышляла, как Норфолк мог самостоятельно одеваться без помощи камердинера?..
— Мистер Крэйвен проводит вас, миледи, и лорда Толбота в отведенные покои. Бетси поможет с гардеробом на сегодня и на завтра, а после церемонии мы навестим ваш особняк, — сказал Норфолк, и дворецкий кивнул, а горничная сделала книксен.
— Милорд, утром вам доставили телеграмму, — дворецкий шагнул вперед, и герцог нахмурился.
— От кого?
— С фабрики, милорд, — мужчина понизил голос.
Норфолк вскинул брови и посмотрел на меня.
— Возможно, мне придется отлучиться до вечера, леди Тесса. Не беспокойтесь, к воротам особняка приставлена охрана, но я настаиваю, чтобы ни вы, ни юный лорд Толбот его не покидали.
Уильям фыркнул и нарочно отвернулся, а я твердо ответила за нас обоих.
— Конечно. Мы будем здесь.
— Очень хорошо, — сухо констатировал он и с каким-то обреченным выражением лица повернулся к дворецкому. — Где телеграмма?
Подошедшая Бетси увела нас в сторону, и я не увидела дальнейшего.
Особняк герцога Норфолка оказался таким же, каким я себе его представляла, и совсем не таким одновременно. Просторные залы с высокими потолками казались пустыми, несмотря на идеальный порядок и приглушённый свет, мягко льющийся из ламп на стенах. Эхо наших шагов терялось где-то в глубине коридоров, а глухая тишина, стоявшая в доме, навевала странное чувство оторванности от мира.
— Ваши комнаты на втором этаже, миледи, — сообщила Бетси, останавливаясь перед широкой лестницей.
Она проводила нас по узкому коридору, который показался мне бесконечным. Служанка открыла одну из дверей и чуть отступила в сторону.
— Это ваша комната, миледи, — сказала она с легким кивком.
Я вошла внутрь и огляделась. Спальня была просторной и светлой, но в ней не было ни одной лишней детали, ни одной мелочи, которая могла бы намекнуть на то, что здесь когда-то жили и чувствовали себя дома. Единственное украшение — часы с бронзовым обрамлением на стене.
— Комната лорда Толбота напротив, — добавила Бетси
Я посмотрела на Уильяма: он стоял в дверях, выглядя слегка растерянным, но не возражал.
После того как Бетси ушла, я прошлась по спальне, провела рукой по столу, отметила ровно заправленную постель. Окно выходило на небольшой сад с видом на город. Все здесь казалось каким-то безжизненным.
Но зато в смежной комнате что примыкала к спальне, я увидела настоящую ванну. Как ни удивительно, но герцог следил за всеми новомодными явлениями и, очевидно, проложил в своем доме водопровод.
  
Следующие четверть часа я провела в блаженстве и вылезла лишь потому, что впереди ждало много дел, иначе я с удовольствием пролежала бы в теплой воде еще несколько часов.
Бесшумно пришедшая Бетси оставила для меня одежду, которая, как она сказала, принадлежала покойной матери герцога. Ощущения были странными, но если бы мне принесли платье какой-нибудь любовницы герцога или его умершей жены, было бы хуже, и потому, помедлив, я все же переоделась.