Игра на смелость (ЛП)

Это несправедливо. Илай уже испортил впечатление обо мне у других ребят. Я не хочу, чтобы мой незнакомец поверил лжи.
Свежие слезы наполняют мои глаза. Вытирая их костяшками свободной руки, я печатаю сообщение.
Я: Это неправда, что говорят в школьных социальных сетях. Илай — мой сводный брат, не родной по крови. В поцелуе не было моей вины. Он обманул меня. Он ненавидит меня. Все, что он хочет сделать, это причинить мне боль и смутить меня, потому что он винит меня в том, что наши родители поженились. Я не та девушка, которой он меня представляет. Я не похожа на свою мать.
  
Я нажимаю «Отправить», слезы капают на экран. Проходят минуты, а ответа нет, поэтому я отправляю еще одно сообщение.
Я: Пожалуйста, поверь мне. Я не лгу.
Меня отвлекает звук звонка другого телефона. Я достаю его из сумки и проверяю идентификатор звонящего, прежде чем ответить.
— Где ты? — голос Майлза звучит встревоженно.
— Мне просто нужно было немного времени, — мои слова заканчиваются рыданиями.
— Ты плачешь?
— Н-нет.
— Ты пропускаешь ужин.
— Я не голодна.
Майлз тихо вздыхает.
— Белла…
Крепко сжимая телефон, я закрываю глаза, представляя себе лица, смеющиеся надо мной в столовой.
— Я не собираюсь сидеть там, пока все смотрят на меня, как на какого-то урода. Я уже видела сообщения и теги.
— Где ты? Тебе нельзя выходить после комендантского часа.
— Я напишу тебе позже, — я завершаю звонок.
Телефон снова начинает звонить, но я выключаю его. На другом сотовом телефоне меня не ждут никакие сообщения. Отчаянно пытаясь подавить нарастающую во мне панику, я снова пишу ему.
Я: Пожалуйста, поговори со мной. Почему ты перестал слать мне вызовы? Это было единственное, что заставляло меня чувствовать себя живой с тех пор, как я приехала сюда.
Неизвестный номер: Почему тебя волнует, что думают другие?
Облегчение проникает в меня.
Я: Ничего не могу с собой поделать, а потом начинаю слишком много думать. Мысли не перестают кружиться в моей голове, и я чувствую, что тону.
Неизвестный номер: Какие мысли?
Я: Что все осуждают меня из-за чего-то, что находится вне моего контроля. Я сюда не вписываюсь.
Неизвестный номер: Разве? Кажется, ты отлично вписываешься.
Грусть — это острая боль в груди.
Я: Да? Все прячутся за маской.
Неизвестный номер: Не все. Некоторые люди являются именно такими, какими ты их видишь.
Я: Что ты видишь, когда смотришь на меня? Почему ты выбрал меня для участия в этой игре?
Неизвестный номер: Мои причины не имеют значения. То, что я вижу, не имеет значения. Что ты видишь, когда смотришь на свое отражение? Это единственное, что имеет значение.
Я отвожу взгляд от экрана, смахивая слезы. Что я вижу? Он хочет, чтобы я была честна.
Я: Я вижу девушку, которая больше не знает, кто она. Я думала, что знаю. Потом все изменилось. Ты показал мне вещи, которые заставили меня усомниться в себе.
Неизвестный номер: Ты уверена, что именно это произошло? Потому что мне кажется, что ты лжешь себе о том, кто ты есть. Если для тебя так важно вписываться в общество, почему это не делает тебя счастливой?
Правда причиняет боль.
Я: Потому что Илай прав. Я не должна быть здесь.
Неизвестный номер: Ты веришь в это или просто соответствуешь чужому мнению?
Мое внимание переключается на мемориальную доску на каменной колонне. Слова «Зои Риверс» вырезаны на металле.
Я: Я верю в это.
Неизвестный номер: Это позор. Я думал, в тебе больше борьбы.
Я хмурюсь, услышав его слова, искра гнева вспыхивает под печалью, в которой я погрязаю.
Я: Это то, что я должна делать? Дать отпор миру? Драться с моим сводным братом?
Илай
Я переворачиваюсь на спину и снова читаю текст. Для меня ответ очевиден. Если бы я был на ее месте, я бы собирал оружие, готовое к предстоящей битве. Но она не я, и враг, с которым она хочет сражаться, — это… ну, я.
Ирония в этом не ускользнула от меня. Я растягиваюсь на кровати, пытаясь убедить девушку, которую я должен ненавидеть, дать отпор человеку, который делает ее несчастной. Это ирония или просто еб*ная глупость?
Я: Почему ты позволила мне раздеть тебя догола и прикоснуться к тебе губами?
Котенок: Я не знаю.
Я: Ты знаешь, что это не так. Подумай об этом.
Котенок: Потому что мне это понравилось, и мне стало хорошо.
Я: Думаешь, у кого-то слабого хватило бы смелости сделать это? Или ты просто жаждешь внимания?
Котенок: Может быть, я просто сошла с ума. Как ты сказал, какая хорошая девочка позволит незнакомцу сделать с ней такое в темноте?
Я: Я бы сказал, что ОЧЕНЬ хорошая девочка сделала бы это. Но ты не ответила на вопрос.
Котенок: Мне нравится твое внимание.
Я: Мне нужно настаивать, чтобы ты села на скамейку, котенок? Ответь на мой вопрос. Как ты думаешь, кто-то слабый окажется достаточно храбрым, чтобы сделать то, что сделала ты?
Котенок: Нет.
Я: Я не убежден. Где ты?
Котенок: На кладбище.
Я встаю с кровати через несколько секунд после того, как пришло сообщение.
— Куда ты идешь? — спрашивает Келлан, когда я натягиваю простую черную футболку и спортивные штаны. Следом идет черная толстовка, а затем кроссовки.
— На пробежку, — не знаю, почему я не говорю ему правду. Наверное, потому что он будет недоволен мной.
— Хм, — его губы кривятся, и он поднимает руки, произнося воздушные кавычки. — Пробежка. Понятно.
Я не отвечаю, поднимаю капюшон и выхожу из комнаты. В коридоре тихо и пусто, и я выхожу на улицу, и никто не встречается на моем пути.
Какого черта ты делаешь? Я не знаю ответа, но, когда в поле зрения появляется кладбище, я вынимаю пирсинг из губы, затем поднимаю телефон.
Я: Мне нужно, чтобы ты встала и подошла к могиле. Стань лицом к двери.
Котенок: Зеленый.
Движение следует за текстом, она поднимается, как привидение, и медленно идет к могиле. Ставя под сомнение свое здравомыслие, я подхожу к ней сзади и прижимаю руку к ее рту.
— Не кричи. Это я, котенок. Кивни головой.
Она отрывисто кивает, и я расслабляю хватку на ее рте.
— Оставайся там, где ты есть. Я собираюсь открыть двери. Зайди внутрь. Сядь на могилу, отвернувшись от двери.
Я открываю дверь и отступаю назад, отворачиваясь, чтобы она не могла видеть моего лица, проходя мимо. Я напеваю первый куплет «Toxic In You» «Palaye Royale» и следую за ней внутрь, опустив голову. Быстрый взгляд показывает, что она последовала моим инструкциям, и я закрываю двери, запечатывая нас внутри.
Темнота абсолютная. Без фонариков или дисплеев мобильных телефонов внутри нет естественного источника света. Я был здесь достаточно часто, чтобы не нуждаться в них, и делаю еще шаг вперед, а затем опускаюсь на землю.
  
— Ты устраиваешь потрясающую вечеринку жалости, котенок. Это индивидуальное мероприятие или кто-нибудь может присоединиться?